что-то вспомнила щас о рассказике одном, который написала года 3 назад на конкурс прозы "Дозоров"
вот собственно и он
БлокАда
Пожелтевшее фото на белой стене…
Мальчишка на ней улыбается, как же он был тогда счастлив… Победа, награды ему, юному партизану. Что еще нужно мальчишке? Моему старшему сыну. Я думала, что потеряю его тогда. В блокадном Ленинграде было много потерянных детей, родителей. Мало какой семье удавалось держаться вместе. Из нашего дома только я сумела сохранить, хоть какое то время в живых, четырех из моих пяти детей. На этой фотографии старший- Саша, единственный кто выжил и дожил до сего дня. Но все по порядку.
Шел декабрь 1941 года. Голод. Холод. Страх. С 20 ноября нам стали выдавать самую низкую норму хлеба за все время блокады — 250 г по рабочей карточке и 125 г по служащей, детской и иждивенческой. Я работа на хлебозаводе. Я! Которая жила всю жизнь на Невском с прислугой в 5 комнатах! И то была, конечно, только моя заслуга, вернее заслуга того, что я родилась суккубом. Да, не удивляйтесь. Я суккуб темный демон, обворожения. Кто бы мог такое про меня подумать той страшной зимой. Я была как все – ходячим скелетом укутанным во все что только можно было найти. Тогда я, как и все, боролась за выживание. Нет не свое, своих детей. Что удивительно такое услышать от "демона ада"? Мои дети были для меня главным в жизни, мои детушки. В начале войны им было соответственно десять старшему, семь и пять лет дочкам, три года Славке и годик младшенькому Савке. Вот только Савке не удалось пережить даже первый месяц той страшной зимы. Я была в ту ночь на работе, дети ютились в котельной у Бориса, моего старого знакомого вампира. Да и такое бывает. Он, как началась война, сразу устроился в котельную работать, знал, проныра, где теплое местечко. А так как еды было мало в ту зиму даже у него (многие люди просто умирали от отравления, потому что ели все что могли найти на улице) ему приходилось с особой тщательностью выбирать своих жертв, он был вечно голодным и, судя по произошедшему, не удержался. Сволочь! Когда я пришла утром Савка был мертв, не кровинушки … Дети спали. Этот негодяй тоже посапывал в уголочке, и я не дала ему проснуться, даже морфей был не нужен. В то утро я впервые познала горечь утраты. но нужно было жить дальше. А старшенкий мой умный малый, придумал что Савке то уже все равно, а нам кушать хочется, таскать его на себе в очереди за хлебом и брать еды и на него тоже, да и талоны мне продолжали давать на 5-х детей. Сейчас многие подумают как так можно! Надо было похоронить и тому подобное, да и не объяснишь никому сейчас, что такое 125 грамм хлеба на одного ребенка.
Благодаря этому мои дети еще хоть немножко, но прожили.
Но память меня настойчиво возвращает в декабрь сорок первого. Тогда были большие проблемы с водой в городе, как то, у нас на заводе, когда отсутствие воды грозило сорвать выпечку хлеба, 2000 голодных и слабых девушек, среди которых была и я, в тридцатиградусный мороз черпали воду из Невы и доставляли ее по цепочке на хлебозавод. Утром развозили хлеб на саночках по булочным. И ни у одной даже не было мысли что то оставить себе или детям, какой то дух был общий. Даже я, которой, в принципе, всегда было плевать на моральные устои, зажглась этим духом, духом патриотизма, что ли…
Люди только на этом и держались, вернее все и люди и иные, и свет и тьма объединили силы в те годы. Нам было все равно какой ты стороны главное было выдержать это испытание и не сдать нацистам Ленинград. Толька на их стороне так же были иные… но не об этом сейчас.
Город превратился в сплошную похоронную процессию. Хотя к январю большинство людей уже даже не хоронили. Или хоронили в общих ямах.
У моих девочек дистрофия достигла такой стадии что они не могли удержать свой вес на ногах. Что я только не делала… вернее я и Сашка, мы даже достали свежую кровь, попытались напоить их, только ничего не помогло, даже этот целебный напиток их полувампирский полусуккубский желудок не принимал. А, как же я забыла про их отца. Вернее про отцов.
У них всех были отцы иные, кроме Саши. У моего старшего отец- человек. Он был уязвимей всех для болезней и голода. Но так же он был самым любимым моим ребенком. Ведь его отец был единственным кого я действительно любила. Но я не хочу об этом вспоминать.
Мои дочки умерли на новый год. Обе в одну ночь. С тех пор я его никогда не отмечаю. У меня осталось всего двое ребят. Мои мальчики.
О, как я могла забыть про каннибализм? Ха-ХА-Ха тем кто думает что только темные иные звери. Еще раз Ха. Люди были страшнее. Намного страшней. У них возобладал инстинкт самосохранения, а остальные эмоции отключились напрочь. Как в современных фильмах про зомби, только эти были еще и хитрые. Одна женщина заманила моего, теперь уже младшего, Мишу в подвал соседнего дома, там ютились ее дети. Она хотела их накормить. МОИМ ребенком, слава богам Сашка услышал крик, еле слышный на фоне бесконечных выстрелов. Кровь за кровь. В ту ночь он убил первый раз, спасая жизнь брату. А детей своих она все равно не смогла спасти, они погибли под бомбежкой.
Бомбежка- это было самое страшное после голода и холода. Страшное завывание и взрыв, -и дома нет. Хотя потом нацисты придумали вещь пострашней. Бомбы взрывались не сразу. Они падали на улицы и оставались лежать, а на них были надписи, завораживающие всех вокруг: "Мука", "сахар" и тому подобное. Люди думали, что это помощь прислали из Москвы, подходили к ней, рвались ухватить первыми, ан-нет! Взрыв и снова горы трупов.
Я, почти потеряв свои таланты суккуба, все таки смогла оставить за собой право на 5 хлебных карточек. Внушением и тому подобными вещами. Но тут, в феврале 42 настал черед моего Миши. Я тяжело заболела, нехватка пищи и холод сказался даже на мне. Я лежала в бреду. я хотела пить, достать чистую воду была такая же проблема как и хлеб.
Я умирала. Так мой Мишутка отправился на поиски еды и воды. Он тогда впервые применил свои таланты инкуба, целую банку консервов дали этому ребенку с ангельскими глазами, он принес их мне. на следующий день он так же ушел, чтобы больше не вернутся. По пути домой на него напала толпа мальчишек примерно его возраста. Они избили его и отобрали банку. Когда Саша пошел его искать, то нашел только замерзший труп. Так мы остались вдвоем. Но не надолго. Через пару недель, когда я поправилась, Сашка ушел в партизаны. Для меня это был удар. Но он так решил.
Он попал в отряд партизан, которые пробирались за блокадное кольцо. С каждой вылазкой они приносили в штаб обороны все новые и новые сведенья- планы нацистов. Так продолжалось до января 1943, когда было прорвано блокадное кольцо, тогда их отряд присоединился к красной армии, чтобы принять бой под Ленинградом.
Я к тому времени присоединилась к ним. Из иных там были только я да Сашка, остальные люди. Простые Люди. Но вы бы видели, что они делали во время той страшной битвы! Никто не мог и не может себе представить, на что способен человек ради свободы. Любые первертыши демоны и остальная нечисть просто не способна сделать столько своими клыками, ножами и чарами, что делали эти люди голыми руками. Эти солдаты были дистрофичные, оборванные, но не обращая внимания ни на холод ни на раны, шли вперед, и под их ногами оставались груды бездыханных противников. Мой Сашка тоже отличился, для этого ему не нужны были чары, он был захвачен тем же духом, что и остальные солдаты. Это был решающий бой. Или мы… или другого не дано.
Сашка вместе с небольшим отрядом партизанов-детей пробрался к Вороньей горе — самой высокой точке в Ленинградской области. На ней размещались наблюдательные пункты, многочисленные доты и дзоты нацистов. Здесь находились огневые позиции тяжелой артиллерии, которая обстреливала Ленинград. Подступы к ней были прикрыты сплошными минными полями и проволочными заграждениями. Конечно, в сам штаб они попасть не смогли, но зато выяснили сколько у противника орудий и расположения минных полей. К сожалению, вернулись не все. Но мой Сашка выжил. Когда он весь в крови с другими мальчишками вернулись к нам, таща на себе раненных товарищей, у меня сердце готово было разорваться. Так же как и у других матерей в нашем полку. Все они были нашими детьми. Каждая была матерью всем этим детям. Но главное ОН выжил мой мальчик. После прорыва блокады еще вплоть до января 1944 шли ожесточенные бои. Мой сын участвовал в них до самого конца.
И вот памятная фотография. На груди его только что врученная награда- медаль "За оборону Ленинграда". Все мальчишки, которые были в том отряде, тоже получили ее. Они были так счастливы. Но Сашка больше всех, потому что он победил как Человек. Вместе с людьми. Это было важнее всего.