Моя соседка вчера рассказала мне о том, как её любимый котяра притащил в дом птенца скворца. У бедняги было сильно ранено крыло. Девушка из-за этой неприятности не поехала на учебу, а понеслась в ветеринарную клинику. Скворцу уделили по меньшей мере час времени (всестороннее обследование проводили, ага). Над вердиктом рыдали все - птенец умрет от несовместимых травм с жизнью и дабы его не мучать, можно усыпить. Я аккуратно поинтересовалась "в какую копеечку ей это всё вылетело". Она грустно ответила: "С меня ничего не взяли... Но вот если бы птенца удалось вылечить, то затем его передали бы в приют, где специально обученные люди адаптировали бы птичку к дикой жизни и когда тот был бы в полном порядке, выпустили на волю..."
Вспомнилось мне письмо одной девушки из Германии подруге в Россию...
(взято с просторов интернета)
«Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ёжик лежит. Не клубочком, а навзничь, лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной, наверное, сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи, иногда даже косули попадаются. Мне чего-то жалко его стало: завернула в газету, принесла домой. Звоню Гельмуту, спрашиваю, что делать? Он мне: отнеси в больницу, там ветеринарное отделение есть…
Несу. Зашла в кабинет. Встречает какой-то Айболит перекачанный: за два метра ростом, из халата две простыни сшить можно:
- Вас ист лось? - спрашивает.
Вот уж, думаю, точно: лось. И прикинь: забыла, как по-немецки ёж. Потом уже в словаре посмотрела: igel. Представляешь, иголка! Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе приключилось, кранкен животина, лечи, давай. Назвался лосем - люби ёжиков…
Так он по жизни Айболит оказался: лицо перекосилось, чуть не плачет:
- Бедауэрнсверт, - причитает, - тир!
Бедняжка, стало быть. Тампонами протер и укол засандалил (блин, думаю, мало ёжику своих иголок)… И понес в операционную. Подождите, говорит, около часа.
Ну, уходить как-то стремно, жду. Часа через полтора выползает этот лось. Лицо скорбное, как будто у меня тут родственник загибается. И вещает: мол, как хорошо, что вы вовремя принесли бедное существо. Травма же очень тяжелая: жить будет, но инвалидом останется. Сейчас, либе фройляйн, его забирать и даже навещать нельзя: ломняк после наркоза.
Я от такой заботы тихо офигеваю. А тут начинается полный ам энде. Айболит продолжает:
- Пару дней пациенту (ёжику!) придется полежать в отделении реанимации (для ёжиков!), а потом сможете его забирать.
У меня, наверное, на лице было написано: «Зачем мне дома ежик-инвалид?!» Он спохватывается:
- Но, может быть, это для вас обременительно и чересчур ответственно (ё-мое!). Тогда вы можете оформить животное в приют (!). Если же все-таки вы решите приютить его, понадобятся некоторые формальности…
Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу улыбку и спрашиваю:
- Какие формальности?
- Договор об опеке (над ёжиком!), - отвечает, - а также характеристику из магистрата.
Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не закатиться:
- Характеристику на животное? - спрашиваю.
Этот Айболит на полном серьёзе отвечает:
- Нет, характеристика в отношении вашей семьи, фройляйн. В документе должны содержаться сведения о том, не обвинялись ли вы или члены вашей семьи в насилии над животными (изо всех сил гоню из головы образ Гельмута, грубо сожительствующего с ёжиком!).
Кроме того, магистрат должен подтвердить, имеете ли вы материальные и жилищные условия, достаточные для опеки над животным (не слишком ли мы бедны для ёжика!).
У меня еще сил хватило сказать: мол, я посоветуюсь с близкими, прежде чем пойти на такой ответственный шаг, как усыновление ежика. И спрашиваю:
- Сколько я должна за операцию?
Ответ меня додавил:
- О, нет, - говорит, - вы ничего не должны. У нас действует федеральная программа по спасению животных, пострадавших от людей.
И дальше зацени:
- Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро за своевременное обращение к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом (восемь, девять аут!). Мы благодарны за вашу доброту. Данке шен, фройляйн, ауфвидерзеен!
В общем, домой шла в полном ауте, смеяться уже сил не было. А потом чего-то грустно стало: вспомнила нашу больничку, когда тетка лежала после инфаркта. Как куски таскала три раза в день, белье, посуду. Умоляла, чтобы осмотрели и хоть зеленкой помазали.
Однако ж, получается, лучше быть ёжиком в Германии, чем человеком - в России…»