У Веры Дробинской отбирают семерых детей. Эта удивительная женщина-врач, взяла на свое попечение семь !!! детей-инвалидов, причем очень тяжелых. Не так давно она опубликовала фотографии безымянных детских могил из местного интерната, и власти решили ей за это отомстить. Веру и ее детей поступательно травят органы опеки, приезжают, запугивают, пытаются увезти детей, с февраля их лишают всех денежных пособий... Эти моральные уроды не боятся ничего, пусть им ответит Бог.
Дорогие друзья, пожалуйста, перепост.
Ссылка на блог Веры Дробинской  drobinskaja.livejournal.com

Мои дети учат меня быть неидеальной. Я больше не могу вести такой образ жизни, как до родов: не могу посещать столько же ресторанов и музеев, так же часто бегать на посиделки с подружками и готовить такие же сложносочинённые блюда. Кто-то пожалеет меня, а мне совсем не обидно. Я умиротворённо улыбаюсь, ведь я такая богатая. Одной рукой я держу дочь, а другой треплю волосы сына. Дочь, сытая и безмятежная, гулит и улыбается брату, а он задирает её и жмутрится от удовольствия, когда она своими ручонками обнимает его за щёки…

Спасибо, сын! Спасибо, дочка! Спасибо, муж. Спасибо, Боже.

http://deti-v-semje.livejournal.com/1712982.html#cutid1

В документальном фильме-воспоминании «Подстрочник» Лилианна Лунгина пишет про свое знакомство с Линдгрен, которую она переводила:

«И я ей говорю: ну откуда ты взялась такая, откуда эта фантазия и все прочее?
Она говорит: о: это очень понятно, это легко объяснить. Я выросла в тени великой любви. Мой отец, когда ему было семнадцать лет, на ярмарке увидел девочку. Четырнадцатилетнюю девочку в синем платье с синим бантом. И влюбился. Ждал, когда ей исполнится восемнадцать лет, попросил ее в жены и получил ее в жены. Он ее обожал. Мы были довольно бедные фермеры, у нас был один работник и одна работница, мама доила коров, делала всю работу. Но каждое утро начиналось с молитвы отца – он благословлял бога за то, что ему послали этоу чудо-жену, эту чудо-любовь, это чудо-чувство. И вот мы в тени этой великой любви, обожания выросли, и это, очевидно, сделало нас такими, с братом.
Я говорю: а мама?
- «Мама умерла десять лет назад».
Я говорю: господи, а отец?
«Отец жив».
- «Как же он пережил, ужасно, наверное, смерть матери?»
Она говорит: «Что ты! Он благословляет каждый день бога, что боль разлуки выпала ему, а не ей».