Чарковский
Так получилось, что жизнь время от времени сталкивала меня с людьми, которые видели Чарковского, учились у Чарковского, работали с Чарковским. Впечатления были самые противоречивые. "Он просто опускает ребенка под воду и держит его там. Я так со своими детьми поступать не могу", - такое видение Чарковского дала мне девять лет назад женщина, готовившая меня к родам. Дополнительных вопросов я тогда - по незрелости своей - не задавала.
Потом были слухи. О том, что Чарковский якобы "занырял" какого-то ребеночка. О том, что его якобы судили, и он якобы уехал в Америку. Мне ни разу не доводилось читать в широкой прессе подробную, основанную на реальных фактах и цифрах статью об этом человеке и его методе работы с детьми.
Последней в моей личной цепочке людей, предваривших встречу с Чарковским, была Наталья Котлар, руководитель московского центра родительской культуры "Наш аист". Наташа - в прямом смысле ученица Чарковского. Слушала его лекции, участвовала в практических занятиях, а потом вместе работала. Два лета в Италии.
- Наташа, вы давно и довольно близко знакомы с Игорем Борисовичем. Скажите, это правда, что он кого-то "занырял"?
- Я таких случаев не знаю. Знаю, что к нему приносят очень тяжелых детей. Знаю, что он никогда и никому не говорит "нет". Знаю, что он фантастически работоспособен и не хотел прекращать тренировки с больными детьми даже в сиесту, это святое время дневного отдыха. После первого дня работы с Чарковским у меня отваливались руки и ноги. "Мы должны служить ребенку, с которым занимаемся", - задачи он ставит по-максималистски.
Расскажу то, что видела. Принесли парализованного мальчика, и Чарковский начал его топить. То есть: резко погружать в воду, потом на секунду давать вдохнуть и снова резко погружать. Над водой специально прикреплена палка, за которую ребенок может схватиться. Когда догадается. И если сможет. И вот после нескольких серий погружений ребенок делает слабое движение рукой в сторону палки - попытку схватиться. Мать, которая наблюдает с бортика бассейна за процессом разрекламированной гидрореабилитации, через переводчицу умоляет остановить этот кошмар. Так же через переводчицу Чарковский спокойно отвечает: "Передайте матери, что она дура. Ее сын только что начал шевелиться".
Наташа тянула меня в гости к Чарковскому. "Он такой человек! С ним надо встречаться, надо разговаривать. Пока он еще с нами..." Но эта встреча выходила за рамки концепции статьи "Роды - дело семейное", которую я готовила тогда для "Еженедельного журнала". Проклятый цейтнот! Оставалось ощущение чего-то НЕДО-...
"Все, что тебе нужно, не уйдет от тебя. Я не смогла приехать к Чарковскому, теперь он сам едет ко мне", - примерно такое ощущение родилось, когда я узнала о семинаре в Калуге.
Двухдневный семинар, предполагавший лекцию в Калужском педуниверситете и шестичасовой акватренинг нон-стоп, был организован по инициативе областного центра медико-социальной экспертизы. Эксперты Дмитрий Утенков и Лариса Митрофанова давно искали радикальный способ помочь детям, больным ДЦП. Но еще в процессе подготовки этот семинар вышел за первоначально очерченные рамки: интересующихся собиралось гораздо больше.
- Марина, давайте в пятницу перед лекцией встретимся в бассейне. Берите своих младших детей. Игорь Борисович покажет вам некоторые упражнения, чтобы в субботу вы могли продемонстрировать их остальным родителям, - позвонила Лариса.
- Но почему именно я? Я собиралась присутствовать только в качестве журналиста. Мне еще самой предстоит разобраться, насколько нашей семье все это нужно.
- Из всех гарантированных участников семинара у вас - самый маленький ребенок и, наверное, по готовности воспринимать вы - самый подходящий человек.
Поймите, дорогие читатели, я - в своем городе и в своем роде - считаю себя довольно продвинутой. У меня пятеро детей и я умею с ними жить, мало реагируя как на общественное осуждение, так и на общественное восхваление. Четверо детей у нас родились дома, из них двое - в воду, третьи роды я приняла у себя сама. Я много читаю и еще больше размышляю о жизни с детьми. Не уходя с головой ни в какую систему, я стараюсь в каждой увидеть рациональное зерно, выявить лучшее - и использовать его в жизни.
Я не смогла пообещать Ларисе Митрофановой, что стану образцовым демонстратором, но в пятницу в бассейн, разумеется, пришла.
Я слышала о Чарковском как об экстремисте. Но столько раз сталкивалась с тем, что слухи о человеке живут отдельной от этого человека жизнью, что даже приблизительно не могла представить, чего ожидать, к чему готовиться. Кроме Дмитрия, Ларисы, меня с детьми - Глебом (2 года 8 месяцев) и Яной (5 месяцев) - Чарковского в фойе бассейна ждала еще моя старая знакомая Лена с дочерью Лизой (3 года 5 месяцев), их тоже попросили выступить в качестве демонстраторов.
Два года назад маленькой Лизе крупно не повезло: при падении со второго этажа двухъярусной кровати она получила тяжелую черепно-мозговую травму. Первое время после этого случая Лиза совсем не могла владеть ни правой ручкой, ни правой ножкой. В результате массированного лечения ребенок заново научился ходить, слегка подволакивая больную ногу, но держать ложку и брать игрушки по-прежнему предпочитает левой рукой, а правую бережно прижимает к телу и дотрагиваться до нее не дает. Лечебные массажи даются с боем. Только во время ежевечерней ванны Лизочка расслабляется и разрешает помассировать ручку папе или маме. Видимо, это обстоятельство и дало Лене надежду на эффективность гидрореабилитации.
...Хотя мы его ждали, он появился неожиданно. Невысокий. Быстрый взгляд цепких глаз. Говорит негромко.
- Вы неправильно ребенка держите. Дайте-ка я покажу. - Он взял Яночку так, как я никогда не держала, так, как мне никто не показывал, буквально сграбастал в одну руку: лицом от себя, две ступни обхватил кистью, коленки ее оказались согнуты и разведены в стороны, спинка естественным образом расположилась вдоль его предплечья. Пояснил коротко: - Так ребенок все время работает. - И без предисловий и объяснений сделал пару лихих элементов динамической гимнастики. Яна не пискнула, но по лицу я видела, что она испугалась.
- Я с ней немного занимаюсь. Давайте покажу, что мы обычно делаем, - предложила я, полагая, что Яна и Игорь Борисович смогут лучше примериться друг к другу, если он возьмет за основу то, что она уже умеет.
- Все, что вы делаете, я давно знаю. У нас мало времени, давайте в бассейн.
Я долго переодевалась и долго грелась под душем. Суховатое знакомство...
Должно было пройти не меньше месяца после окончания семинара, чтобы мои разнообразные впечатления улеглись и систематизировались. Я разговаривала с организаторами семинара, посмотрела видеоматериалы о работе Чарковского за рубежом. Потом прочитала книгу Льва Бурачевского "Гомо-Дельфинус" и получила ответы на некоторые зависшие вопросы. Наконец, увидела сделанные во время акватренинга фотографии - на них многое выглядело совсем не так, как мне казалось во время тренировок.
Может быть, вам доводилось видеть, как печатались фотографии во времена любительства? Как в ванночке с проявителем на бумаге постепенно проступали сначала расплывчатые, а потом все более и более четкие контуры снимка? Так и мои впечатления - они проявились, закрепились, высохли. Теперь о них можно говорить.
Игорь Борисович приехал к нам как мэтр, которому не надо ничего доказывать - его знают и давно ждут, готовые внимать каждому слову и движению. Мы же были другие - в состоянии скорее острожных наблюдателей, чем восторженных последователей. Нас еще надо было убеждать. Чарковский же - не лектор. Он в практике сильней, чем в слове.
Сейчас время новостей on-line. Не просто быстро, а немедленно. Когда вы читаете эти строки, после семинара прошло десять месяцев. Но, думаю, по этой причине они стали объективнее, а значит - актуальнее.
Потому что если вернуться назад, непонимание продолжало расти, пропасть увеличивалась...
Лена с Лизой проскользнули в бассейн первыми. И скоро оттуда донесся плеск воды и Лизины вскрикивания. Когда я с детьми выбралась из душа, некий инструмент в моем мозгу зафиксировал стоп-кадр: высоко - Лиза (Чарковский держит ее за ножки выше колен, макает в воду и вновь поднимает таким образом, что ее голова оказывается выше его головы), внизу, в воде рядом с Чарковским - мало что понимающая Лена. Лизин купальник надувается пузырем. Испуганное лицо Лизы. Ручки, пытающиеся схватить неизвестно что. Повтор. Повтор. Еще повтор.
У меня мелькает кощунственная мысль: "Лене деваться некуда, у нее ребенок болен, с нами, наверное, будет не так". Игорь Борисович берется за Яну. "Вы пока прыгайте", - говорит он мне. Я искренне не понимаю, о чем речь и что я должна делать. Следуя движениям его сильных рук, начинаю вместе с Чарковским ритмично опускать Яну в воду, погружая примерно до уровня груди, а потом, подталкивая снизу вверх под ступни, поднимать над водой. "Теперь сама", - командует он и возвращается к Лизе. Без посторонней помощи в заданном темпе продолжать не удается. Хуже всего, что я не понимаю, зачем нужно данное упражнение. Никто не сказал мне об этом ни слова.
Вернув перепуганную Лизу растерянной Лене, Игорь Борисович взял Яну у меня из рук и начал работать с ней. Честно говоря, не помню, как именно он держал ее, я вся была сконцентрирована на состоянии ребенка. Чарковский погружал ее в воду, потом на секунду доставал - за это время она успевала отфыркнуться - вновь погружал. И снова сущность происходящего не была понятна мне, я только чувствовала, что этот сильный человек, который не собирается мне ничего объяснять, ставит перед моим ребенком некую задачу, и дочь с этой задачей - с трудом! на пределе сил! - справляется.
Через некоторое время он предложил мне покормить ребенка прямо в воде. Я кожей чувствовала, что Яна устала и замерзла. И заслужила отдых. Поэтому когда Игорь Борисович посоветовал мне в процессе кормления слегка приседать, чтобы лицо сосущего ребенка погружалось под воду, я этого делать не стала. "Вот бестолковая", - вырвалось у него. Надо ли говорить, что я обиделась.
Все это время наш Глеб осторожно наблюдал за происходящим, стоя поодаль, у лестницы, ведущей из душа в бассейн. Такой забавный в плавочках и в надувном ярко-желтом жилетике. Этот жилетик он прихватил с собой сам. Когда я ему сказала, что мы пойдем в бассейн и будем учиться плавать, он сам достал со шкафа эту покрытую пылью вещь, которую я уже не помню кто и когда нам подарил. Я, конечно, понимала, что Чарковский и жилетик - две вещи несовместные, но проявленная самостоятельность в моих глазах была настолько ценна, что я согласилась взять жилетик, надеясь на месте найти какой-нибудь разумный компромисс.
- Глеб, иди к нам! - позвала я, и он доверчиво пошел.
- Жилетик снимайте, - сказала жена Чарковского Даша, которая все это время сидела "на берегу". (Чарковский приехал в Калугу вместе с ней и двумя Дашиными дочерьми, которых они воспитывают совместно. Девчонки как дельфины все время плавали по одной из дорожек.)
Да это я и сама понимала. Только надеялась сначала запустить сына в бассейн в столь полюбившемся жилетике, дать поплескаться, а после порции положительных эмоций предложить поплавать по-настоящему... Времени на эти сентиментальности мне никто не дал, а я не смогла овладеть ситуацией. И картинка с Лизой практически повторилась. Только не было надувающегося пузырем купальника. Показываясь над водой, Глеб успевал крикнуть: "Не надо!" Но когда надо, а когда не надо, Чарковский решает сам.
Мне помогли выбраться из воды. Я чувствовала себя полностью растоптанной. Состояние - хуже не придумаешь. Глеба вырвало. Ноги у него подкашивались. Не помню, как мы дошли до раздевалки. Игорь Борисович крикнул нам вслед: "А вам-то как раз надо заниматься! Ребеночек ваш нездоров!"
Унижение и обида душили. На ступеньках у выхода из бассейна о чем-то разговаривали Лариса, Дмитрий и Даша - я слышала их голоса. С трудом сдерживая слезы, я вышла и, глядя Даше прямо в глаза, сказала: "Передайте вашему мужу, что я могу работать, только когда меня уважают. Объясняют задачу - и дальше я уже делаю все совершенно сознательно. А от тоталитаризма в своей жизни я устала".
Дальнейшее участие в семинаре вызывало у меня большое сомнение. Даже не знаю, что за чувство заставило меня отправиться на лекцию в педагогический университет - любопытство? упрямство? спортивная злость?
Зал был полон. Осмотревшись, я тут же увидела знакомые лица - Екатерину Беляеву, которая десять лет назад первой в нашем городе начала вести психологическую подготовку к естественным и домашним родам; Сергея Ясинского, человека с богатой биографией, отца пятерых детей, трое из которых родились дома - и все эти роды он принимал сам; его жену Динару.
Преподаватель кафедры психологии Олег Посыпанов коротко представил Чарковского. Екатерина Беляева преподнесла цветы. "Мои вторые роды были просто замечательными. Спасибо вам большое!" - сказала она. "В системе водного рождения и водного воспитания детей заложены огромные возможности, - приняв букет, обратился к ней Игорь Борисович. - И такие мамы, как вы, это тонко чувствуют и улавливают".
После всего происшедшего в бассейне эта сцена не укладывалась у меня в голове.
- Что вы обо всем этом думаете? - спросила я у Екатерины. - Мы сегодня были с ним в бассейне, и я испытываю шок от его методов работы.
- Думаю, что Чарковский в силу особенностей своей личности работает именно так, как свойственно ему. Он первопроходец. Люди, которые идут за ним, улавливают главное - прогрессивную суть его метода, но многое делают мягче. Так бывает в любом деле.
Игорь Борисович подошел к нам и протянул руки к Яне. Я наблюдала, позволит ли моя дочь этому человеку себя взять. Яна благожелательно позволила, и не только взять, но и подбросить, и покрутить. В конце маленькой демонстрации Чарковский поднял ее в вертикальную стойку на одной руке, и она оттуда, свысока, солнечно улыбнулась. Впечатлительные студентки ахнули.
"Смотрите, - мягко укорил Чарковский, возращая Яну, - он-то ко мне лучше относится, чем вы". На протяжении следующего дня я могла отметить, что Чарковский всех детей называет "он" ("малыш"), не вдаваясь в подробности пола, не утруждая себя запоминанием имен. Сначала было как-то странно, потом прояснилось - он работает с сущностью человека, настраивается на некую волну. Стало понятно и не обидно.
- Скажите, а какое у вас образование? - выкрикнул кто-то.
- А какая разница? - парировал Чарковский. Позже я узнала, что он окончил Государственный центральный институт физической культуры в Москве, работал научным сотрудником во ВНИИ физкультуры и в НИИ психологии Академии педагогических наук, что теория развертывания плавательных программ человека и методики запуска плавательных рефлексов у новорожденных животных и человека были разработаны им, тогда сотрудником лаборатории биомеханики спорта ВНИИФКа, еще в начале 60-х годов. Его работы вызывали интерес и поддержку ученых И.Аршавского, Н.Бернштейна, И.Ратова, Дж.Лилли, Ж.Майоля.
- Скажите, а когда вы работаете с ребенком, как вы понимаете, когда хватит? - задала я важный для себя вопрос.
- В этот момент я вхожу в измененное состояние. Я чувствую границы и возможности. И весь вопрос в том, доверяете вы мне или нет.
...На следующий день в бассейн я взяла с собой Яну и старшего сына (пусть поплавает, потусуется). "Я чувствую, что Яне это может быть полезно. Она успевает за Чарковским", - так объяснила я мужу.
Народу в бассейне пока было мало. Только одна из присутствовавших вчера на лекции беременных сосредоточенно выполняла какие-то упражнения в воде. Мое внимание привлекла молодая мама, которая с помощью подруги-студентки тренировала свою дочь. Девочке на вид было около года. Они выполняли как раз то упражнение - прыжки, - которое накануне демонстрировал мне Игорь Борисович. Ребенок жалобно поскуливал, но маму это не смущало. В ее действиях мне показалось какое-то остервенение.
Игорь Борисович взял Яну и вновь показал, как надо правильно прыгать. "Марина, надо помогать?" - раздался с бортика голос Сергея Ясинского. Он моментально оказался рядом со мной в воде. Его вера в полезность предлагаемых Чарковским упражнений, видимо, было больше, чем моя - Сергей работал с задором. "Ты жива еще, моя старушка?" - время от времени обращался он к слегка посиневшей Яне.
И тут появились те, благодаря кому акватренинг и весь семинар в целом приобрел качественно новое звучание.
Лена, Саша, их четырехмесячный сын Никита, а также их подруга Ади вместе шестимесячной дочерью Соней приехали из Москвы. Елена и Александр прошли подготовку к родам и сами роды у известной акушерки Марины Дадашевой, мамы одиннадцати детей. Водные тренировки с Никитой они проводят по два-три раза в день дома и дважды в неделю посещают бассейн "Атлант". Последние три недели работали лично с Игорем Борисовичем Чарковским.
Все упражнения, казавшиеся такими надрывными и непосильными с нетренированными детьми, в исполнении Сони и Никиты выглядели просто, естественно, красиво. Но главным оказалось даже не это. Водные детишки отличались - крепенькие, спокойные, здоровые. Никита нырял и проплывал под водой небольшое расстояние: от папы к маме, от мамы к папе. И это была не акватренировка. Просто любовь. Любовью лучились и Соня с ее мамой Ади, когда Сонечка плыла на спине, а мама, не отрывая от дочери глаз, кружила рядом.
- Лена, какой смысл вы видите в этом для себя и ребенка? Какая у вас цель? - спросила я.
- Здоровье, - не задумываясь, ответила Лена. - Когда мы общались с Мариной Дадашевой и ее семьей, это больше всего поразило меня - какие они все здоровые. И не просто физически, а духовно здоровые.
Ко мне подошла Даша.
- Марина, я много наблюдала, как работает Игорь. Возможно, в его действиях есть некая авторитарность. Но вы не бойтесь. Вы так, как он, со своим ребенком не будете заниматься никогда. А он сейчас даст ей мощный толчок для дальнейшего развития. Это как пружина, которая будет потом стремительно разжиматься. Вы потом увидите, как ребенок быстро пойдет в развитии.
Бассейн постепенно наполнился. Появились люди с больными детьми разного возраста. Игорь Борисович неутомимо ходил по бассейну. Работал с каждым. Никаких признаков усталости не подавал. Есть, кажется, тоже не собирался.
Над водой натянули резиновый трос. Предлагалось освоить новое упражнение: ребенок обхватывает ручками трос, один взрослый мягко придерживает ручки, чтобы не соскользнули, другой ритмично подталкивает ребенка под стопы снизу. По сути, уже знакомые прыжки.
И снова в этом упражнении самой рьяной была та мама, на которую я обратила внимание вначале. На мой взгляд, она хотела от своего ребенка слишком многого. На мой взгляд, девочка сильно устала. Я за это время успела уже трижды вылезти, отдохнуть, покормить Яну, пообщаться. Конечно, я не давала этой маме никаких советов, просто удивлялась. Но еще больше удивилась, когда примерно через час увидела эту пару в раздевалке. Веселая, розовая девочка в маечке и колготках тянула ручки в сторону бассейна, где ее в течение трех часов подвергали серьезным испытаниям, - и улыбалась. Жесты детей на удивление выразительны: она хотела еще!
Хороший был повод задуматься о том, что только предъявляя к человеку серьезные требования, мы помогаем ему развиваться. Полный комфорт - это остановка, это смерть. Двигаться, стремиться к новому, побеждать - значит жить. На этом основаны методика адаптации новорожденных к водной среде и применение водотерапии при лечении различных заболеваний по методу И.Б.Чарковского.
Как говорит мой супруг, главное из всего - это выводы. Из этой поучительной истории выводы для себя я сделала такие. Во-первых, прежде чем "нырять" в систему водного родительства, лучше сначала познакомиться поближе с людьми, которые живут так, внимательно понаблюдать и понять - близко это вам или нет. Во-вторых, вы должны любить воду и доверять ей. И, в-третьих, не испытывать иллюзий относительно того, что можно немного необременительно потренироваться и расслабиться: выбирая водное родительство, вы выбираете новый образ жизни.
Марина Глушенковаисточник
ПЕРЕПОСТ Семинар Лены Фокиной или ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ
30 января 2012, 20:29
автор:
Светлана
"Прежде чем приступить к написанию этой истории, я долго собиралась с мыслями.
И мне кажется, что я всё равно не смогу передать словами и сотой доли реалистичности всего происходящего там.
Я рассказываю об этом не для того, чтобы с кем-либо спорить или кому-то что доказать.
И у меня нет желания оправдываться перед кем-либо за свои, здесь написанные слова и выражения.
Я долго сомневалась, стоит ли выставлять эту тему на всеобщее
обозрение… Кому это поможет и поможет ли… Но я поняла, что так станет
легче прежде всего мне. Потому что всё увиденное мной и пережитое
разрывает душу просто на куски… И оставить это не высказанным в себе я
просто не могу. Поэтому этот текст имеет место быть.
Всё начиналось достаточно мило.
Красочная реклама семинара на сайте семьи Фокиных зазывала провести десять незабываемых дней в детском лагере на красивейшем острове, попутно оздоровливаясь, обогащаясь новыми впечатлениями и умениями.
Не буду описывать обещанную программу , кому интересно, пройдите по ссылочке выше. Скажу только, что, прочитав о планируемых мероприятиях, да еще и оказавшись как раз в это время неподалеку, очень сложно было отказаться от участия в семинаре – любая мама хочет, чтобы её ребенок оказался в кругу здоровых, активных ребятишек, окруженный вниманием и заботой грамотных педагогов и психологов, набирался опыта, здоровья и впечатлений, да еще и попутно развивал свою гибкость и научился плавать…
А вперемешку с такими интересными и увлекательными занятиями для мамы с папой, как фридайвинг, йога, энергодинамика, танцы, массажные практики и прочее, прочее, да еще и когда при этом за твоим малышом присмотрят всё те же опытные педагоги-психологи, так это же вообще мечта любых родителей!
На семинаре не было проведено и половины заявленных мероприятий. Опытные педагоги-психологи в большинстве своем оказались людьми-самоучками, которые выполняли определенные, возложенные на них обязанности, причем по большей части всё это сильно смахивало на всеобщую импровизацию.
Но, положа руку на сердце, могу сказать со всей искренностью, что мы бы не заостряли на этом всём внимания, потому что, главным критерием оценки ситуации были для нас эмоции наших детей. И если бы им было хорошо, то не было бы никакой разницы, как проходили все эти занятия, и даже значения не имел бы тот факт, что педагоги явно не справлялись с возложенными на себя обязательствами.
Но детям было не просто нехорошо. Им было плохо. Очень. Всем. За очень редким исключением детей, которые уже вряд ли отличают, плохо им или хорошо….
Однако первый день семинара прошел нормально и ничто не предвещало беды. Нам представили семью Фокиных и всех педагогов. Семьи перезнакомились между собой. Нас было около двадцати. Некоторые участвовали в семинаре не впервые. У всех участников был позитивный настрой, огонек в глазах и предвкушение этих новых необычных событий.
Поскольку день был первым, к тому же пасмурным и дождливым, занятий в первой половине дня – а это бОльшая составляющая всех дневных основных мероприятий, не было, а во второй половине мы лазили по детской, сделанной очень старательно своими руками, площадке, находящейся в джунглях, потом проходили, якобы, музыкальные занятия на привезенных сами же родителями дуделках, барабанах и бубнах… Но тут я ничего сказать не могу, сама не видела, мои дети в это время оставались с нашим папой, а я шла заниматься йогой.
Отдельно хочу сказать, что занятия йогой были единственной отдушиной этого семинара для меня. Правда, недолго. Вел занятия настоящий профессионал своего дела, Михаил Павлов. С ним было хорошо. И комфортно. И душевно. Замечательный человек и чуткий педагог…
По вечерам после этих занятий мы собирались у костра на пляже. Так было и в первый вечер, на котором Лена Фокина объявила, что у неё родился внук, сын её дочери Александры и Михаила, который преподавал у нас йогу. Саша рожала в море, Миша принимал роды.
Когда я услышала об этом, меня это просто сразило наповал - ночь была очень непростой, ливень хлестал не переставая, и, тем не менее, молодые родители решились. Роды прошли хорошо. И в свете этих событий эти люди представлялись просто сверхлюдьми – сильными, гибкими и выносливыми, способными вот так запросто в ночном бушующем море родить малыша.
Второй день семинара был совсем другим, похожим на все последующие…
Он начался утром на пляже, куда приехал Игорь Борисович Чарковский, всем известная личность, для занятий с малышами в воде.
То, что он делал с детьми, называлось в программе грудничковым плаванием, хотя по мне, кроме как чудовищным, кошмарным издевательством над маленькими беспомощными человечками, это назвать нельзя.
Ребенок нескольких месяцев от роду в течение 30-40 минут ритмично, очень быстро, так, что невозможно сделать полноценный вдох, окунается с головой в воду. Малыш поначалу кричит, потом хрипит, а потом просто, молча, старается отхаркнуть воду из легких. Когда ребенок входит в состояние полнейшего шока, его кладут на спину в воду и он, свернувшись тугим комком, балансирует на воде, молча глядя в небо стеклянными глазами, выпуская фонтанчик воды из себя в то время, как Чарковский стоит рядом и захлестывает его голову и лицо водой. Я наблюдала, как в один такой момент малыш, видимо, все же из последних сил понадеявшись на что-то, позвал маму последним своим хрипящим стоном, при этом немного разжал ручки и из-за этого потерял равновесие и стал уходить под воду. Ему никто не помог, хотя мама стояла рядом и он её видел… Окончательно всё для себя уяснив, малыш снова свернулся в комочек на воде, и замолчал. Мне трудно вообще понять, где в этот момент были инстинкты этой женщины и её чувства. Какими мыслями она руководствовалась, когда видела как морально погибает её ребенок и продолжала спокойно наблюдать за этим. И как её можно после этого назвать матерью и женщиной вообще…
Что творилось в душе у этого крохи, пока мама спокойно стояла и смотрела, как он, скованный животным ужасом, пытается выжить, не надеясь уже на её помощь, на помощь единственного для него человека в этом мире, человека, который был до этого момента для него Всем…
Я не могу передать атмосферу страха и ужас в глазах детей, когда утром их приводили к морю. Невозможно описать словами животные крики двухлетних малышей, бьющихся в руках собственных же отцов и матерей, тащащих их по берегу к воде и с силой окунающих с головой снова и снова с каким-то садистическим упорством.
Не могу передать, как дико было видеть обреченность в глазах этих крох, после того, как их вытаскивали на берег и их рвало литрами соленой морской воды, скручивая всё их маленькое тельце, и потом одни мгновенно отрубались, потому что психика просто не выдерживала, а другие сидели по 40 минут, не двигаясь, смотря в одну точку.
Вы можете себе представить 8-мимесячного ребенка на пике своей возрастной жизненной активности, который сидит и, молча, смотрит в одну точку столько времени…
Мальчик двух с половиной лет, наверно, часа полтора бился в тисках своего, недавно топившего его отца и кричал… И это не крик даже был, а кукареканье обожженных морской солью детских незрелых сорванных голосовых связок…
В это время на берегу мамочки продолжают позитивненько улыбаться друг другу, так, словно ничего страшного не происходит и это не их дети хрипят и стонут, выныривая на секунду из воды…
А Лена ходит по пляжу, выискивая уже отстрелявшихся шокированных детей и проводит с ними уроки динамической гимнастики, крутя, подкидывая, закидывая за голову и выворачивая младенцев, которые опять же в состоянии шока, открыв рот и выпучив глаза, молчат… А Лена крутит, приговаривая, что младенец должен быть сильным и выносливым, чтобы оказавшись в любой жизненной ситуации, в джунглях, в море, в снегу, в ливне, выжить.
Как помогут выжить грудному малышу, да и двухлетнему даже, эти моральные уничтожения в воде и подкидывания в воздух, лично для меня осталось загадкой.
И я никак не могу понять - Зачем? Что за дикий естественный отбор? С какой целью в течение десяти дней дети подвергаются нечеловеческим физическим пыткам, чего ради они невыносимо страдают психологически, видя, как мама, самый родной и близкий человек, оплот безопасности, спокойствия и любви, с легкостью позволяет чужим людям измываться над собственным ребенком. Кем вырастут эти дети со своей покалеченной после подобных занятий психикой, смогут ли они когда-нибудь снова доверять хоть кому-нибудь в своей жизни, или сейчас, вышибая базовое доверие к миру и людям, родная мать на всю жизнь обрекает своего ребенка на подсознательную ненависть к себе прежде всего и ко всему вокруг.
И как можно после подобного надеяться на то, что ребенок полюбит воду?
Нет, конечно, и плавание, и ныряние, и гимнастика хороши для детей.
Но всем этим занятиям нужно посвятить время, много времени.
Кто
мешал этим фанатичным мамашам, раз уж так им хотелось, чтоб их младенцы
плавали, уехать к морю на все лето, и заниматься со своим малышом, по
чуть-чуть, каждый день, в форме игры и развлечения, обучая его всем этим
навыкам.
Зачем, через страх, через слезы, через боль насиловать детей? Чего ради ставятся такие цели и такие сроки? Кто здесь вообще будет победителем? Ребенок? Или его родители, которых он возненавидит всей душой за это предательство?
Есть на таких семинарах и другие дети. Не новички. Те, которые не
знают другой жизни, те, у которых так было всегда. Но самое
парадоксальное – эти дети, да, отличаются от обычных. Но чем! Они
агрессивны, недоверчивы, они производят впечатление диких. Они не
выглядят детьми вообще. Они не идут к маме за лаской, хотя даже
маленькие зверята в ней нуждаются, что уж говорить о человеческом
детеныше… Они не кричат и не просят о помощи, потому что знают, что она
не придет.
Когда над ними начинают измываться подобными методами, они просто замолкают.
Они
не резвятся и не играют, а только хватают свою добычу, чем бы она не
была – игрушкой или едой, и отбегают в сторону. Они всегда готовы
напасть.
А физически они ни чем не выигрывают среди детей своего
возраста. Ну разве что тем, что когда их кидают в воду, выныривая, они
не кричат в слезах «мама!», а сжимают зубы и плывут к берегу.
И сколько бы позитивных постов бывалых семинарских мамочек я ни читала до этого, о том, с каким удовольствием плавают и ныряют, якобы, их дети, на деле в реальности все выглядит совершенно по-другому. Да, их дети научились выплывать, барахтаясь из воды, потому что время и жизнь их заставили этому научиться. Но чтобы они любили воду, или бежали к ней с удовольствием, или желали поплавать в море! Нет, этого нет. Они не подходят сами к воде. Вообще.
Мы разочаровали Лену Фокину с самого начала, потому что детей своих мы ей не отдали. Когда она пыталась приблизиться к ним, девочки заводили такую сирену, что у этой женщины пропадало всякое желание к нам подходить, хотя подходов она делала много, видимо, никак не давал покоя ей факт нашего непоклонения. Хотя чувствовала, что здесь и ей, и её методам могут дать отпор. Что здесь не смотрят фанатично ей в рот и самое дорогое не доверят. Она так и сказала: «Ваша дочь кричит, когда я пытаюсь взять её на руки, потому что знает, что на её зов всегда откликнется мама или папа и обязательно подаст руку помощи» Она сказала это с осуждением. А я стояла, молча, даже не пытаясь поспорить и задать вопрос: «А разве может быть иначе???» Потому что знала, что у них может. И смысла спорить просто нет.
Так много я читала и слышала о нереально сильной энергетике этой женщины, о том, какой нереальной любовью любят её поголовно все дети и как все они тянутся к ней.
Это неправда. Это деспотичная, крикливая, не знающая жалости женщина, постоянно разговаривающая с детьми на повышенных тонах. Дети её не любят. И находятся рядом лишь от безысходности.
Очередная картина, которую я наблюдала – мама ушла на полтора часа в море заниматься фридайвингом, оставив свою годовалую, едва научившуюся ходить малышку на берегу – кто-нибудь да присмотрит. До этого, видно было, ребенок в подобной ситуации не оказывался, просто мама, поддавшись всеобщему фанатичному движению, подумала, что пора бы научить дочь самостоятельности…
Оставшись одна, среди толпы чужих людей на берегу, малышка, трогательно неумело топая по берегу, начала плакать и искать маму. Чем больше проходило времени, тем яснее ребенок осознавал свою безысходность, тем горше становились её рыдания и зов о помощи.
Мой муж принес её обратно, когда она уходила в сторону от пляжа в дебри джунглей.
Тут-то за неё взялась Лена - раз ребенок нервничает, его напряжение нужно снять водой. И пока ничего не подозревавшая мама резвилась с маской вдали от берега, её дочку впервые в жизни топили чужие люди. Через положенное время шокированная девочка забылась в спасительном сне у Лены на руках. Идиллия!
О её сильнейшей энергетике... Дело не в ней. Дело в том, что есть категория фанатичных мамаш, волей случая примкнувших к этой женщине, которые сами же себя заводят и затягивают других, себе подобных, удовлетворяя собственные амбиции, вымещая во внешнюю среду и на детях свои застарелые комплексы, прикрываясь теорией Фокиной. Не более того. А Лена Фокина и её единомышленники просто умело делают на этом деньги.
А вот что преобладает у нее в избытке, так это жестокость - нужно быть поистине бездушным, не имеющим сердца, человеком, чтобы не испытывать не малейшего чувства жалости, ни чуточки чувства вины перед маленькими беззащитными крохами, обрекая их на все эти страдания.
Мы не ушли с семинара сразу на второй день по двум причинам – во-первых, помимо этих занятий существовали еще некоторые, на которых нам быть хотелось – Сонечка занималась в «мягкой школе», где проводились занятия с детками и родителями, с теми, кто не занимался топлением своих детей в это время. Что-то вроде детских подвижных игр, где родители и детки взаимодействуют телесно. Дочке там было весело.
На пляже у нее была возможность лепить и рисовать в кругу других детишек.
Папа наш очень хотел позаниматься фридайвингом с Таней Фокиной, дочкой Лены.
Таня – замечательная девушка, позитивная и открытая, со своими мыслями и взглядами. Ничего общего с мамой.
А я хотела заниматься йогой с Михаилом и пластикой и энергодинамикой с Сашей Фокиной, его женой. Тоже дочкой Лены.
Эти ребята мне запали в душу с самого начала. Они всегда как-то держались особнячком от всех. Они какие-то нереальные. Умиротворенные. Гармоничные. Никому не навязывающие свою теорию, не вдалбливающие насильно свои мысли, не требующие беспрекословного разделения своих взглядов. В их теории не было никакого насилия над человеком. С ними было комфортно.
То, что я сделаю сейчас, будет по отношению к ним просто не по-человечески. И я испытываю сильнейшее чувство вины и знаю, что перед ними мне нет никаких оправданий…Я понимаю, что никакие слова сочувствия и извинений здесь не сыграют никакой роли…
Но я не могу поступить по-другому. Ни по отношению к другим людям, ни по отношению к себе. Возможно, это убережет хоть кого-то от той же ошибки. И если убережет, это хоть как-то оправдает мои сейчас действия.
У Михаила и Саши, как я уже писала выше, родился малыш. Сын.
На третий день жизни его принесли на пляж, где с утра проходили семинарские занятия.
Я так понимаю, с целью доказать не верующим и сомневающимся правоту своей теории.
Всем
руководила Лена. И по всему было видно, что её сомневающиеся в рядах её
стада изрядно подбешивали. Человеку требовалось слепое и безграничное
поклонение.
Ребеночек был совсем крошечным и красненьким.
Лена,
Миша и Саша с малышом зашли в воду. Миша, судя по всему, не хотел этого
делать. Говорил, что вода холодная, но под пристальным оком Лены,
видимо, отступить было очень сложно.
Ребенка начали нырять под воду.
Потом его вытащили на берег и сверху провели курс динамической гимнастики.
На следующий день у малыша поднялась температура. Меньше чем за сутки он сгорел.
От участников семинара это скрыли. Сначала просто не говорили ничего, но в связи с изменениями в программе семинара, стали поступать вопросы, организаторам пришлось это как-то объяснять и они сказали, что ребенка увезли на лечение в Москву.
Как эти люди собираются и дальше жить с этой ложью, непонятно. А открыв всему миру, что собственные методы убили собственного внука?.. И при этом продолжать нести этот бред в массы…
Мне совершенно случайно довелось узнать об этом от организатора семинара. Девушка проговорилась о том, что ребенок заболел, и на следующий день ей просто не удалось уйти от вопроса, как чувствует себя малыш.
Она просто сказала, что он ушёл. Так просто. Как если бы это было чем-то естественным.
Спустя некоторое время, когда некоторые участники стали поднимать волну возмущения в связи с тем, что одна фанатичная мамаша ходила на семинарские занятия с высокой температурой и приносила туда же температурящего, дико кашляющего ребенка, а следом потянулись другие такие же заразившееся, и в группе повально заболели какой-то ужасной легочной инфекцией практически все дети и многие оказались в госпитале, я тоже написала свое мнение по данному вопросу. Мне снова позвонила организатор и мы долго разговаривали. У меня в душе этот разговор оставил отвратительный осадок, хотя проходил в очень мирных тонах. Дело было в том, что на мой вопрос, чего еще ждут эти люди, какие еще должны произойти кошмарные события, для того, чтобы они остановились, она ответила мне, что всё, что произошло, предопределено свыше. Всё прописано, и это просто нужно с достоинством прожить и отпустить. Что это нормально, и такие ситуации уже случались. Что однажды на семинаре после родов в воду не откачали малыша, он не задышал. Но ничего, эти родители потом начали активное движение и собираются снова рожать… Что это нормально, что все дети болеют. Некоторые умирают. Это жизнь… Так должно быть.
И всё в таком роде…
Естественный отбор, созданный руками бездушных людей.
Так не должно быть! Дети – маленькие беззащитные существа, каждый родившийся из которых уникален и неповторим. Это не вещь, чтобы можно было рассуждать в духе, ну этот не получился, получится следующий… И у каждого родившегося ребенка есть право на жизнь. На любовь родителей и на безопасность. Безопасность, которую ему должны обеспечить его мать и отец.
В жизни предопределено многое, но не всё. И ситуация, в которой родился ребенок, условия в которых он провел первые дни и годы своей такой хрупкой еще, только зародившейся жизни, в значительной степени предопределяют его жизнь будущую, а так же то, будет ли он жить вообще.
Люди, которых жизнь свела с Леной Фокиной и её методами, делятся в большинстве своем на два лагеря – боготворящих её, фанатично следующих за ней в смиренном поклонении по всему миру, либо отвергающих её саму и все её теории и методы, в принципе…
В каждом конкретном случае, в описании каждого конкретного человека в зависимости от восприятия этого человека эта женщина предстает совершенно разной, как если бы речь шла о двух совершенно разных, противоположных по характеру личностях…
Каждый сам для себя отвечает на свои поставленные вопросы и определяет границы возможного и дозволенного. И каждый сам несет ответственность за то, что сотворил с собой, со своей жизнью и со своими детьми...
В своем дневнике отец погибшего малыша спустя два дня после его смерти написал:
«Однажды в жизни человек должен пройти самое главное испытание, испытание того, было ли то, о чем он говорил, думал или делал - истинным. Истина - в данном случае абсолютна, и нет причин описывать ее. Или же ты жил чужими идеями, концепциями и желаниями. Однажды каждый ответит себе на этот вопрос.»"