За окном шелестит снег.
В глове отдаёт боль.
Ускоряет эпоха бег,
Увлекая меня с собой,
Унося меня в плен за край,
За околицу серых дней.
Был же в жизни моей май
И июль тоже был в ней.
Задавил горьким комом быт.
Остановлен эпохи бег.
В жизни папа когда-то был...
Больше мудрости в жизни нет.
***
Отчего-то болит душа,
Отчего-то песком глаза,
Отчего-то рука как плеть,
Отчего-то тоска - слеза...
Потому что декабрь - зима,
Потому что хочу сама,
Потому что тебя больше нет.
Потому что уже навсегда...
***
Помню, слышала твой голос,
что всё хорошо.
Помню боль из телефона -
горе к нам пришло.
Помню, гроб, цветы и люди,
горе и венки...
Помню, ехали, рыдали,
люди, боль, шаги...
Помню, яма, мама, горе,
горе и тоска.
Помню боль и сердца стоны,
кровью облака.
Помню, как от крика в горле густо,
тянет пить...
Помню. Помню! Помню! Помню!!!
А хочу забыть.
***
Нестихи.
"На улице, чай, не Франция" - и Бродский действительно прав.
На улице зима и холод.
Болит.
С неба снег падает сизым многоточием жизненной непреклонной позиции
и неважно, в какой ты сейчас позиции. Жди.
Живи, как получится, жалкими попытками растекаясь
чернилами по листку, не умея сказать главного тому,
кто в жизни твоей был одним из самых-самых.
Тусклыми кривыми словами, горько посмеиваясь
над собой и собственными потугами родить хоть что-то стоящее,
достойное. Стой.
Поздно. Очень трудно достучаться, докричаться, дозвониться туда,
где бессмысленны слова, минуты, смыслы,
где всё и никого.
И никогда.
Прими.
"На улице, чай, не Франция" - и Бродский действительно прав.
На улице зима и холод.
Болит.
01.01.13
