После родов у нашего сына не раскрылось легкое, врачи заподозрили внутриутробную пневмонию и поместили его в реанимацию. Родился он в срок, доношенный, с нормальным весом, покричал как положено, показал хорошую оценку по Апгар. В реанимации роддома он провел 3 дня, пока я была в послеродовом отделении. Там его сначала интубировали, но спустя час-два он самостоятельно выдернул трубку, прокричался и дальше дышал уже сам. Ему делали узи и рентген, давали антибиотик, но все еще не было точно известно, пневмония ли не дала легкому раскрыться. На четвертый день меня выписали, а его перевели на второй этап выхаживания в больницу с великолепной репутацией, куда я очень надеялась в свое время определить мою первую дочь (но она попала в другое место, которым мы тоже остались полностью довольны и благодарны его специалистам).
Далее у мужа был запланирован отпуск на две недели, которые мы хотели провести с нашими детками дома, привыкая к новому члену семьи, адаптируясь к новому распорядку жизни. Но вместо это пришлось оставлять дочь с бабушкой и ездить ежедневно навещать сына, там я снова проводила целый день, сцеживала молоко для кормлений, а позже врачи разрешили кормить его грудью в палате. Поразили порядки в это больнице. Там, где лежала моя дочь, было все очень строго, на входе у всех родителей обязательно проверяли температуру, мы переодевались, меняли обувь на сменные моющиеся тапочки, мыли руки по локоть, подбирали волосы под косынку или шапочку, надевали халаты, накидывали пеленки на грудь и плечи, и только после этого можно было получить допуск к деткам, взять их на руки или посидеть рядом. Если ты вышел из детского бокса хоть на минуту - мытье заново, новые пеленки, за этим тщательно следили. Да, конечно, сами мамы тоже понимали строгость этих мер, ведь в отделении лежали ослабленные детки, с диагнозами, недоношенные, которым еще рано сталкиваться с микробами и окружающим миром. Врачи, медсестры, сами мамы следили за соблюдением правил, подсказывали новичкам и тем, кто забывал о них, это была общая работа.
В этой же больнице, где лежал мой сын, формально действовали те же правила, но... температуру никто не измерял, переодеваться и менять обувь посетители вроде были обязаны, но замечаний им никто не делал, а те, кто пришел к ребенку в первый раз и не знал об этих требованиях, спокойно накидывали на плечи халаты и надев бахилы проходили в боксы. Никаких ограничений по количеству посетителей тоже не соблюдалось. В боксе с моим сыном лежал армянский мальчик, и к нему каждый день ходила толпа родственников (мама, папа, бабушки, тети), не меньше 4 человек. Они не переодевались, даже бахилы их приходилось заставлять надевать каждый раз. А кроме этих двоих деток там же лежали еще близнецы, очень слабенькие малыши, в закрытых кювезах, и им такие контакты вот явно были не нужны. Но врачи и медсестры делали им замечания только после наших с мужем возмущений. А в остальное время смотрели сквозь пальцы. И такое было почти в каждом боксе. Если у дочки в больнице на каждый бокс приходилось по две медсестры, и как минимум одна из них всегда была на посту в боксе, здесь найти хоть кого-то из персонала бывало сложно и долго. Врачи приходили на обходы, а медсестры на кормления разносили бутылочки. Кстати, они не всегда следили, чтоб детки поели, и если бутылочка съехала или упала, и ребенок потерял ее, то вполне мог остаться голодным либо это замечали сильно позже, когда смесь остынет. Пока мы ездили туда, пока я кормила своего сына, муж стоял и охранял двери в бокс, чтоб туда не вваливалась эта толпа, кроме кормящей мамы второго мальчишки. Муж же несколько раз искал медсестру, чтобы она поправила бутылочки у близнецов, поскольку они теряли соски, но лежали молча, не имея сил на крик. Мы потом пересеклись с их мамой и рассказали о происходящем, и уже она подключилась к этой борьбе.
Мой сын и второй мальчик лежали в открытых кювезах, поскольку были более здоровыми и сильными, и там тоже было много неприятных мелочей типа отсутствия крема под памперсом, из-за чего у малыша появлялось раздражение и ранки на нежной коже. Когда его светили под лампой от желтушки, ему натирали специальные очки, но никто их не поправлял и не смазывал раздраженную кожу после процедур. Я проводила там целый день, ухаживала за моим малышом сколько могла, но вечером приходилось оставлять его и ехать домой.
В целом организацию работы этого отделения я могу оценить как очень низкую, там царил бардак и удивительное попустительство. Кстати, таких вот южных семейств там почему-то было ну очень много, в других больницах я такого скопления не видела. И я в целом не имею ничего против какой-либо национальности, у меня много друзей и знакомых из самых разных сообществ, я стараюсь оценивать каждого отдельного человека не по этому показателю, а по его поступкам. Но однозначно я наблюдала, как именно такие семьи приезжали в полном составе, вваливались в детские боксы без бахил, шумели и вели себя ну сосем не как в больнице. Конкретно наши "соседи" ездили к своему ребенку больше недели, но так и не завели сменку.
Что касается врачей, с одной стороны лечили детей они добросовестно, но с другой... диагноз у сына так и остался под вопросом, и насколько мне стало понятно из результатов всех обследований, пневмонии у него в общем-то не было, просто по какой-то причине легкое не сразу раскрылось. Может, плохо покричал при рождении, может еще что. Оно раскрылось уже в отделении реанимации, и далее на фоне антибиотиков стало невозможно сказать, была ли какая-то инфекция. По моим наблюдениям, это был здоровый ребенок, которого в общем-то можно было выписать без второго этапа сразу домой. В сумме он провел в больницах две недели после рождения, в какой-то момент я настолько изнервничалась от отсутствия четких диагнозов и беспорядка в отделении, что готова была забрать его под расписку. Но так или иначе, спустя две недели мы привезли сыночка домой. С кашлем и дикими соплями, спасибо бесконечному потоку безответственных посетителей детского отделения.
Кстати, детские педиатры из поликлиники - это тоже тема для отдельной беседы. К дочке они ходили на патронаж после выписки все по очереди, посмотреть на такого сложного ребенка, но при этом мало чем помогали. Одна врач слушала ее стетоскопом на расстоянии и через одеяло "чтобы не будить". Другая на мои жалобы о нехватке молока и рассказ о том, что я уже смогла сделать (попить чай с молоком, принять душ, купить лактационную смесь в аптеке, сделать массаж груди) многозначительно посмотрела на меня и выдала: "Ну что я вам могу посоветовать? Гипноз!"
Остальные в массе свой приходили скорее посмотреть на ребенка, чем как-то помочь молодым родителям дельными советами по уходу. Впрочем, после времени в серьезных больницах мы были более чем готовы к уходу, хоть и бывало страшно. Была лишь одна медсестра, которую я вспоминаю с огромной благодарностью. Мне кажется, вся работа участкового педиатра была в ее руках: она помнила про все особенности детей, про прививки и обследования, на которые надо направить, звонила с напоминанием о важных мероприятиях, выписывала направления на анализы, могла подсказать лазейки, чтобы попасть на прием к нужным специалистам в других учреждениях, и именно она помогла мне освоить прикладывание к груди с дочкой, когда я была просто в отчаянии.
С сыном патронаж был гораздо короче и проще, поскольку он не представлял такого интереса для врачей. И я была этим довольна, мне совсем не требовались их рекомендации, и был не нужен ежедневный поток посетителей в доме.