Саграда Фамилия: прием гостей.

"Ой, какие вы... симпатичные.. бодрые..",   - Лидочка с трудом подбирала слова, оглядывая грудника. - "Прямо Чингачгук какой-то!"- наконец выпалила гостья. Лидочка с трехмесячной Анжелой только что приехали в гости и критически разглядывали семейство. На руках у встречавшей их матери чинно восседал грудник: на голове красовался темный ирокез после сна, а глаз слегка заплыл  - в результате активных маханий руками во сне под бровью образовался сливовый фингал и небольшая ссадина.  Грудник недружелюбно встретил сонную Анжелу и действительно внешне напоминал индейца, только что отрывшего свой томогавк.

Анжела же была чудо как хороша: голубые глаза, длинные реснички и шикарный чуб - кудрявый, рыжий, длинный, нежно обрамлявший розовую щечку. "Смотри, какой у нее чуб - вся в отца!" - умилялась Лидочка, передавая матери коробку с зефиром. Мастиф хмуро выглядывал из комнаты, предвкушая разборки между младенцами. Пару дней назад собака уже вкусила радость первой мелкой моторики рук: десять минут с упорством пыточного устройства грудник колотил синим бубенчиком по пушистой башке, пока честная псина выполняла команду "лежать" рядом с диваном. Этот день же обещал быть просто чудесным.

"Ой, у нас такая же кроватка, и пеленочки с мишками! А это что такое? Деревянные игрушки? - щебетала Лидочка, устраивая Анжелу рядом с Сашей на диване. "А эти памперсы нам уже малы, салфетками этими не пользуйся - мне они не нравятся" - советы лились рекой - происходил обмен материнским опытом. Воспользовавшись тем, что обе матери сосредоточились на японских причиндалах, грудник предпринял первую попытку обозначить свою позицию. Ловко схватив игрушечного деревянного петушка, опрометчиво оставленного на поле боя, младенец несильно лупанул Анжелу, хитро косясь на стоявшую неподалеку мать. Анжела недовольно поморщилась и отодвинула руку. Грудник не унимался и продолжал стучать по Анжеле чудо-птицей. Мастиф удовлетворенно вздохнул: что-то подсказывало собаке, что эти гости пришли в первый и в последний раз. Анжела наконец издала недовольный звук в надежде, что кто-то урезонит буйнопомешанную подругу. Мать отняла петушка у грудника и отодвинула его подальше от Анжелы. "Ух ты, какая шапочка-колпак! А зачем вы бортиками всю кровать завесили?" - Лидочка попыталась открепить один из бортов. "Не надо, она..ну.. бьется головой об решетку кровати. Пришлось завесить.." - оправдывалась мать. "Как это?" - оторопела Лидочка. - "Моя пока тихо лежит, не шевелится, спит спокойно". - "А у нас вот начала крутиться" - ответила мать. Про то, что Саша уже совершила беспосадочный перелет диван-пол на прошлой неделе, мать промолчала. Тем временем грудник, дважды перевернувшись со спины на живот и с живота на спину, уже вплотную приблизился к Анжеле и приготовился поразить врага снова. Мастиф поднял голову и с жалостью посмотрел на Анжелу. Однако мать заметила маневр и предложила переложить девочку в кроватку, чтобы не провоцировать грудника на мелкие пакости. Лидочка аккуратно взяла Анжелу и перенесла ее в кроватку - ангелочек улыбался во сне и тихо причмокивал. Увидев, что в его кровать кого-то транспортируют, грудник издал боевой клич, срыгнул и зашелся в плаче. В течение следующих пятнадцати минут мать применила все мыслимые и немыслимые способы успокоить грудника, однако крошка требовала оставить кровать законному владельцу и всем своим видом показывала, что готова уснуть прямо сейчас и никогда, никогда больше не капризничать перед сном. Исчерпав все доводы по принуждению младенца к миру, Лидочка наконец забрала Анжелу из кровати и положила рядом с присмиревшим грудником. Было решено устроить фотосессию.

Анжела в нежно-персиковом комбинезончике, удивительно оттенявшем ее рыжий чуб, открыла глаза в течение съемки только один раз, грудник извертелся, силясь достать свой носок и вышел смазанным. Впрочем, омрачить такой день было сложно, тем более, что отцу удавалось прежде заставить грудника позировать, и было сделано уже несколько десятков фото, доказывавших, что данный малденец может лежать спокойно. Мать предложила попить чай  на кухне и предоставить девочек друг другу под присмотром опытного мастифа. Лидочка с радостью согласилась, Анжеле было все равно, а грудника спросить забыли.

Мать открыла коробочку с зефиром и заварила зеленый чай. Лидочка без конца щебетала, рассказывая то про мужа, то про свекровь, параллельно отвечая на сотовый и разглядывая кухню. Мать отдыхала под болтовню подруги, тем более, что отвечать было необязательно. Зеленый чай был призван мягко стимулировать лактацию, а все это мероприятие протекало настолько благолепно, что мать про себя уже приготовилась позвать лидочку снова, дабы опять получить такое удовольствие.

Внезапно мирную чайную церемонию нарушил громкий вопль, тут же перешедший в плач с всхлипываниями: кричала Анжела. Бросив зефир, мать кинулась в комнату, предполагая самое худшее - например, первый полет Анжелы с дивана на пол или внезапный прилив нежности у мастифа. однако представшая ее взору картина была в сто, нет в тысячу раз драматичнее. Лучезарно улыбаясь и весело стуча безносковой ногой, грудник крепко держал Анжелу за вышеописанный чуб, пытаясь при этом повернуться в прямо противоположную сторону. Анжела кричала без остановки, жалостливо протягивая ручки в сторону яростной подруги и отчаянно мотая головой.

Уважаемые Дамы, а теперь вопрос на десять тысяч рублей (можно взять помощь друга): вы когда-нибудь пробовали разжать пальцы младенцу, который во что-то целенаправленно вцепился? Если да, вам будет несложно представить всю картину и понять, почему Саша и Лидочка больше не подруги. Если нет, то знайте: на трехмесячного кроху не действуют уговоры типа "отпусти, как тебе не стыдно" или "ей же больно, перестань". Именно в такие моменты костяшки пальцев ребенка становятся белыми. В мозгу его четко формируется понятие цели. Определяется железный характер и несгибаемая воля к победе. Становится понятно, откуда берутся исинбаевы, терешковы и прочие сильные духом личности. А поговорка "русская баба коня на скаку.." вдруг становится родной и такой понятной.

Чуб пришлось отстричь. Те фото, которые были сделаны за полчаса до злополучного конфликта, и стали для Анжелы последними фото с шикарным длинным чубом. Клок волос мать смогла достать из крошечной ручки только поздно вечером, когда довольный собой и проведенным днем грудник крепко заснул. Лидочка больше не звонит матери, которая теперь уже никогда не узнает, чем же так плохи японские салфетки Муни. Грудник по-прежнему четко отслеживает свои права на диван, кровать и мастифа. До следующих гостей в этой семье воцарилось хлипкое перемирие.