этот интернет. Сама кормлю, а сама пытаюсь подцепить ногой мышку, чтобы посмотреть, что нового появилось в инете за последние 15 минут. И это так важно, важнее созерцания одной из самых чудесных картин на свете. Корю себя и упрекаю. Тьфу, пора устраивать очередное отлучение от компьютера. Вот хорошее стихотворение по сабжу...
В мой гостиничный номер пришла журналистка Илона
и с весенним кокетством взяла у меня интервью,
через час отдалась деловито, без крика и стона,
на часы посмотрела, оделась, сказала "адью".
Я пошел в ресторан, там я выпил вина дорогого,
двум красивым подружкам стихи с упоеньем читал,
ну а ночью они закатились ко мне в полвторого,
до утра их терзал, на лесбийские игры взирал.
Но они оказались, увы, секретаршами мэра
И в свой офис умчались чуть свет, матерясь и спеша.
Почему же так просто все это, так буднично-серо?
Потому что небесной поэзии просит душа.
Не люблю, когда дамы работают и суетятся,
ненавижу, когда они смотрят при мне на часы,
нет гармонии в этом. Куда они вечно стремятся?
Съели деньги их душу, съедят и остатки красы.
Утром, в парке гуляя, я встретил прекрасную даму
и о том, что она безупречна, в глаза ей сказал...
Но судьба уготовила мне мимолётную драму -
к сожалению, пейджер в кармане ее запищал.
Эх, опять деловая! Да что ж это за невезенье?
Только хватит, на сей раз не буду уже отступать,
вырвал пейджер из рук ее тонких и стихотворенье
начал ей нараспев, с придыханием страсти читать.
Поначалу она изумлённые вскинула брови,
а дослушав, сказала: "Да ты - настоящий поэт!"-
и взлетели мы с нею, пронзённы стрелою любови,
у неё на квартире, - скорей это был кабинет.
Там звонил телефон беспрестанно, звонил очумело,
там из ящика диктор о курсе валютном вещал,
и когда ты, накинув халат на прелестное тело,
за компьютер уселась, - не выдержал я, заорал!
Я взревел! Первым делом компьютер я твой раскурочил, -
эй не сметь при мне щёлкать по клавишам, пялясь в экран!
я замкнул провода, а затем я прицелился точно,
плюнул в автоответчик и в гриль вылил водки стакан.
Зарубил топором твою микроволновую печку,
пылесос "Панасоник" со смехом швырнул я в окно,
отключил освещенье и слабую, скромную свечку
я зажёг, прошептав: "Я искать тебя начал давно,
я мечтал о такой, для тебя я стихом плодоношу,
не случайно мы встретились, милая, ты не молчи!
Хочешь, выбежим в сад, светлячков соберу и подброшу,
и они над тобой ореолом взовьются в ночи?"
Ты молчала, однако, молчала и тихо бродила
по руинам квартиры, в дыму ядовитом, густом...
Я сидел на кровати, и я умилялся: "Так мило -
вот горит электроника вся, мы здесь только вдвоём".
Это было давно, так давно, что Земля изменилась,
разве знать ты могла, что тебя я от гибели спас?
На закате двадцатого века чума появилась -
Человеческий род от компьютеров быстро угас.
Первой пала Америка, следом за нею - все страны,
где компьютеры были, а были во всех городах,
пропадать стали люди - лишь тихо гудели экраны,
населенье Земли в виртуальных исчезло мирах.
Нас осталось немного - живых, настоящих; кочуем
мы на льдинах плавучих, одетые в шкуры зверей.
Возвращаясь с охоты, у жарких костров мы ночуем,
наши жены пугают компьютером наших детей.
Ты спросила на днях, разрезая тюленью тушку:
"Ну откуда ты знал, что случится все именно так?"
Океанской воды зачерпнул я в огромную кружку,
с наслаждением выпил, сказав: "Запряги мне собак".
