Она не умела уходить по-
английски и читать по-французски.
Она писала себя на смятых листах в
клетку и оставляла на них
отпечаток губ – для тех , кто когда-
нибудь о ней вспомнит. Она
любила читать людей по улыбкам
и целовать зимний воздух . Кто-то,
проходя, бросал ей в спину:
«Одиночка…», приклеивая к
словам ухмылку. Она любила
любить, даже тех, кто её никогда
не поймёт, кто весенним сном
промелькнёт перед её глазами и
больше никогда не вернётся. Она
была сказкой для того, кто смог бы
её прочитать. Но все принимали её
за повесть и оставляли пылиться
на полке . Она верила в жизнь и
ждала чуда, обнимала солнце и
появлялась всегда там, где её
никто не ждал. Умирая, просила
оставить себя в памяти, быть
впечатанной в Вечность. И
желания её исполняли… Те, кто
знал её истинное имя. Её часто
путали с привычкой, называли
болью, и когда кто-то шёпотом
говорил: «Да это же любовь!..» -
она оставалась с теми навсегда,
застывая в их собственной
Вечности – синонимом весне и
противоположностью к ненависти.
Оставалась – вечной лестницей в
Счастье , а иногда – воздушным
Голубоглазым воспоминанием..
в следующий раз веселее будет пост)****
0
06.02.2011
Ответить
