− Раз вы можете выходить на балкон, то вы можете удрать. Или высоко?
− заинтересовался Иван.
− Нет, − твердо ответил гость, − я не могу удрать отсюда не потому, что высоко, а потому, что мне удирать некуда. − И после паузы он добавил:
− Итак, сидим?
− Сидим, − ответил Иван, вглядываясь в карие и очень беспокойные глаза пришельца.
− Да… − тут гость вдруг встревожился, − но вы, надеюсь, не буйный?
А то я, знаете ли, не выношу шума, возни, насилий и всяких вещей в этом роде. В особенности ненавистен мне людской крик, будь то крик страдания, ярости или иной какой-нибудь крик. Успокойте меня, скажите, вы не буйный?
− Вчера в ресторане я одному типу по морде засветил, − мужественно признался преображенный поэт.
− Основание? − строго спросил гость.
− Да, признаться, без основания, − сконфузившись, ответил Иван.
− Безобразие, − осудил гость Ивана и добавил: − А кроме того, что это вы так выражаетась: по морде засветил? Ведь неизвестно, что именно имеется у человека, морда или лицо. И, пожалуй, ведь все-таки лицо. Так что, знаете ли, кулаками… Нет, уж это вы оставьте, и навсегда.
Отчитав таким образом Ивана, гость осведомился: