Женщина.Семья.

Из книги Е.А.Никитиной "Мама или детский сад"


Конечно, каждого в супружестве прежде всего ждет проверка «на мужа» и «на жену». Идлится этот экзамен всю жизнь, а не только медовый месяц или первый год. Это, правда,понимаешь значительно позже, когда характеры начи­нают проявляться - и постигаться -не на поверхностном уровне житейских привычек, а на глубинных своих качествах: отразных интересов и потребностей до разных эстетических вкусов и нравственных оценок.


У нас в семье многое - главное - счастливо совпало или удачно совмести­лось; это мыпоняли еще до женитьбы, но оставалось немало и такого, что сразу упрямо столкнулось ипродолжает противоборствовать до сих пор. По-види­мому, это естественно: горшок сгоршком в печи и то сталкивается. Однако не мешало бы «горшкам» знать меру и способыэтих столкновений, иначе недолго достукаться и до черепков. Способы мы изобретали «находу», а меру опреде­ляла наша большая взаимная привязанность. И хотя трещинкииногда появля­лись, мы старались лечить их поскорее и «второй раз по больному месту не бить»-такое вот правило семейных баталий нам преподнес один наш приятель.
Постепенно выяснилось, что, во-первых, мы разные, а во-вторых, что это очень хорошо.Вам смешно? Скажете: ну и открытие! Теперь-то и я посмеюсь, а поначалу нам былововсе не до смеха.
Я, допустим, с удовольствием слушаю какую-нибудь веселую передачу по радио, а Борисможет поморщиться: «Ну и чепуха!» - или в самый неподходя­щий момент включитьэлектродрель. Или так: он чертит графики, проставляет точки, тщательно выверяя их посвоим таблицам, сидит над ними даже по ночам, а я не очень-то вникаю во всю эту«цифирь», которой, как я убеждена, далеко не все можно измерить. Меня большеинтересует как раз то, что не уклады­вается в формулы. Но когда я с жаром начинаюговорить о каких-то своих на­блюдениях, переживаниях, размышлениях, он с трудомподавляет зевоту. Мы оба терпим и «блажь» друг друга, и обидное к ней отношение, нотерпение когда-то кончается и (чаще начинаю я):
- Ты совсем не понимаешь, что я хочу сказать.
- Не могу! Разве за это казнят?
- Не хочешь понять. Если бы захотел, понял бы!
И так до слез и серьезных размолвок. Хуже всего, что причины конфликтов виделись иоценивались нами тоже по-разному. Борис считал, что каждая наша ссора начиналась ссущего пустяка, а потом на нее наматывался клубок, снежный ком моих необоснованныхобвинений, которые я в запальчивости могу «вы­думывать сколько угодно».
Для меня же начало конфликтов обычно ощущалось как верхушка айсбер­га- краешкакаких-то исподволь накопленных («выпавших в осадок»?), невысказанных, невыявленныхнедовольств, невскрытых противоречий, от которых я с удовольствием бы избавилась, какот ненужного тяжелого груза. Но как избавиться, если так трудно выразить все этословами, а он еще не хочет слу­шать и вникать? И вот снова и снова:
- Опять снежный ком?
- Нет, это айсберг!
Растапливать все эти «льды» приходилось общими усилиями; затем мы вздыхали соблегчением и думали: ну, это больше не повторится. Однако по­вторялось, правда, режеи реже, но - повторялось! И не только у нас. Подоб­ное я наблюдала и у ребят.
Однажды мы с Борисом на несколько дней уехали в Киев, а дети оставались дома одни.Когда мы вернулись, старшие девочки рассказали нам, что Люба с Ванюшкой оченьхорошо утром вставали, сами собирались в школу, сами де­лали уроки и даже мылипосуду без всяких напоминаний. На следующий день я, как обычно, провожала их в школу.Они немножко тянут, не торопятся, и я говорю с некоторой досадой:
- И отчего это вы без нас так хорошо управлялись? Любаша стояла рядом со мной исказала тихо:
- Мы хотели, чтоб вы обрадовались...
Ваня не слышал ее и почти одновременно сказал отцу:
- Когда мы были одни, то мы были от... (запнулся на трудном слове) ответ­ственней.
- Вот что значит женщина и мужчина! - умилилась я.
- Подлиза! - тут же буркнул Иван.
- А ты... а ты! - возмутилась Люба.- А ты врун и хвастун!..
И пошло-поехало. Что-то мне напоминает этот «диалог». А вам? Вот ведь как рано этоначинается...
Много раз мучительно думала: неужели это противоборство столь неизбеж­но? Когда явпервые прочитала дневники С. А. Толстой, я поразилась, какого трагического накаламогут достигать отношения двух людей, каждый из кото­рых защищает свою правду и неможет ею поступиться. Тогда-то мне стало понятно, почему Л. Н. Толстому так нравиласьчеховская Душечка с ее великим женским даром жить только интересами любимогосущества и не претендо­вать в этом отношении на взаимность: своих-то отдельныхинтересов у нее про­сто не было.
Так что ж выходит? Чтобы стать идеальной женой, надо отказаться от самой себя,подчинить (да еще с радостью!) свою жизнь мужу и детям? А почему бы и нет? Ведь«только» женами и матерями были, например, Мария Александровна Ульянова, АннаГригорьевна Достоевская, Женни Маркс, Наталья Александ­ровна Герцен и многие-многиедругие... в прошлом веке. Что-то я не припомню примеров из нашего времени. Да-а,эмансипация сделала свое черное дело - отлучила женщину не только от пресловутыхтрех К: Кiгсhе, Кuсhе, Кindег (церковь, кухня, дети), но и от собственного мужа. У неепоявились свои инте­ресы, связанные с занятиями вне дома, расширяющие ее духовныепотребности.
«Духовной жаждою томим» бывает не только пророк, но и любой из нас. Особенножаждой понимания - ее стремится явно или подспудно утолить каждый. Прекрасенсупружеский союз, основанный на таком взаимопонимании. Джоан Фримен, профессор изВеликобритании, общественный деятель и мать четве­рых детей, говорит, что своимиуспехами обязана мужу, тоже преуспеваю­щему ученому и очень занятому человеку: «Уменя очень хороший муж! Он постоянно твердил: «В твоей жизни должно быть многодругих интересных для тебя дел, не только семья и дети!» Он заставлял меня писатьстатьи и книги, благодаря ему я написала свою первую книгу... мы прожили вместе уже 31год. Главное, мы очень хорошие друзья: муж хочет, чтоб у меня было в жизни все, чтоменя интересует, а я хочу, чтобы у него было все, что нравится и хочется ему» (Семья. 1989. № 5. С. 13). Значит, это возможно?!
Но почему же тогда так редко встречается подобная гармония отношений, которой мы всежаждем? Почему женщины прямо на глазах теряют эту «исконно женскую» способность понимать? Кавычки я поставила здесь неспроста: за ними скрывается очень важное,может быть, самое главное для того, чтобы успешно сдать экзамен и «на жену», и «намужа».
В 1988 году (весной из ФРГ, а осенью из Японии) к нам приезжали перевод­чицы нашихкниг - в высшей степени современные женщины: эмансипирован­ные, деловые и в то жевремя обаятельнейшие. Я по-хорошему позавидовала гармоничному сочетанию в нихделовитости и женственности - ведь эти два качества так трудно уживаются в моихсоотечественницах.
И вот, разговаривая с каждой, я невольно всякий раз думала: «Да-а, у такой женщины имуж, навер­ное под стать - разделяющий ее духовный мир умом и сердцем, иначе ей такойне быть». Очень хотелось узнать, так ли это, да ведь не спросишь о лич­ном напрямую...
А оказалось... Впрочем, процитирую (с магнитофонной записи) их внезап­ные, оченьэмоциональные реплики по поводу моих размышлений о взаимонепонимании женщин имужчин.
Марианна Б. (март 1988 г.): «У нас с мужем такие же споры, как и у вас,- удивительно!.. Явас очень хорошо понимаю, потому что у меня муж такой же - критикует, но никогда нехвалит, никогда не спрашивает: когда же ты успеваешь все? Это ужасно! Женщина теряетженственность...»
Норико-сан (октябрь 1988 г.): «Да! И у меня тоже постоянно возникали такие конфликты, ив конце концов мои дети выросли, как это сказать, в окру­жении конфликтной ситуации...»
Вот так: процесс, оказывается, глобальный - ни западная, ни восточная куль­тура с ихпрочными национальными традициями не в состоянии ему противо­стоять. Что же с намипроисходит? И когда все это началось?
Прочтем, что просвещенные люди думали об этом сто лет назад: «В той мере, какженщины будут более заниматься научными изысканиями и обще­ственноюдеятельностью, в той мере, как они больше и больше будут перено­сить центр своей жизнии деятельности из своего собственного «я» вне себя, страстнее будут отдаватьсяпрофессиональным занятиям, политической борьбе и интригам, тем лучше они будутсопротивляться инстинктивной потребности любви, тем легче будут обходиться без нее иприближаться в этом отношении к мужчинам. Для достижения такой цели, конечно, нужносоответственное вос­питание целых женских поколений.
Подобный результат в настоящее время достигнут в некоторых местностях СевернойАмерики. Там женщины давно пользуются большим почетом, широкой свободой,образованием, правами и теперь оказываются не менее образованными и свободными,чем мужчины.. Вместе с тем наблюдатели отмечают, что американки суховаты сердцем,мало восприимчивы к нежным чувствам, при вступлении в брак руководствуются простымрасчетом и не создают таких приятных семейных очагов, какие созда­ют европейки.Воспитание даже маленьких своих детей они стараются передать посторонним лицам, ноне занимаются им сами. Вообще так называемые жен­ские свойства у них несколькоатрофировались...
Есть уже множество женщин, принципиально отказывающихся от брака, чтобы свои силывсецело посвятить общеполезной деятельности» (Каптерев П. Ф. Душевные свойстваженщин. Спб., 1895. С. 48-49). А дальше автор цитирует из немецкой книги: «...высшее образование и самостоятельность дают женщине возможность искать и нахо­дить своесчастье независимо от мужчины» (Крепац А. Опасные стороны полной женскойэмансипации. М., 1893). Каково?! И каковы названия книг?!
Время шло, «соответственное воспитание целых женских поколений» прохо­дило помужскому образцу. «Сколок, копия с мужского» - так с негодованием оценивал женскоеобразование П. Ф. Каптерев даже тогда, сто лет назад. Что же сказал бы он теперь, когдамужское образование дополняется в жизни жен­щины мужскими обязанностями ипрофессиями? В общем, «опасные стороны женской эмансипации» проявили себявполне. Только вот счастья в этом не на­ходят, как мы убедились, ни женщины, нимужчины, ни их дети. Последним особенно плохо в этом мире с «атрофированнымиженскими свойствами». Вы­растая в бесчувственном холодном мире нелюбимыми -НИЧЬИМИ! - они несут эту эстафету разобщенности и дальше, в будущее, следующимпоколе­ниям. И процесс этот не остановить: джинн выпущен из бутылки. Как же всем намбыть?
Теперь я расскажу о том, к каким утешительным выводам я пришла в резуль­татедальнейших размышлений... Только пишу все это и который раз ловлю себя на мысли, чтоскольжу по поверхности огромной, сложной, неисчерпаемой темы. Но что поделать, еслиглубже не получается, а умолчать о своих «откры­тиях» не могу: слишком многое зависит всемье от решения этой давней и больной женско-мужской проблемы. Меня вдохновляетто, что я нашла под­тверждение многим своим мыслям в книге П. Ф. Каптерева, о которой яуже упоминала. Правда, обидно было, что уже сто лет назад было известно то, что яоткрыла для себя с таким трудом. Но ведь открыла же! Так может быть и то, что хочусказать, тоже имеет некое рациональное зерно. Заранее благодарю тех, кто не пропуститэти важные для меня страницы и подумает вместе со мной.
Давно я пыталась понять, почему же так обострился вечный «женский воп­рос» именно внаше время. Раньше женщины жили тоже не бог весть как облас­канные своими мужьями,но тогда их претензии на понимание не были так велики. Терпели потому, что зависели?Тогда почему сейчас мы, свободные и самостоятельные, стонем от внутреннейнеприкаянности? А мужчины в недо­умении: чего им не хватает? И деньги у них есть, ивласть, и независимость, и почет. Ну, времени маловато - верно, но самые чуткие готовыпомочь и в быту, и с детьми, даже цветы по праздникам... («Чай, теперь твоя душенькадоволь­на?») ан нет! Душа как раз и мается: выслушай меня, прими со всеми моими метаниями, исканиями, мучениями, раздели их со мной - пойми! И чем больше развита,духовно богата, творчески деятельна женщина, тем больше она этого жаждет. Адеятельность, особенно творческая,- самое дорогое для женщины. Именно она ивыманивает ее из дома. Не в этом ли корень всей про­блемы?
Думая над этим, я вспомнила слова Тургенева о Пушкине, сказанные им в речи по поводуоткрытия памятника А. С. Пушкину в Москве: «В поэте, как в пол­ном выразителе народнойсути, сливаются два основных ее начала: начало вос­приимчивости и началосамодеятельности, женское и мужское начало,- осме­лились мы бы прибавить». Какойнеожиданный взгляд на поэта и на... женское и мужское начала народной сути. А что если,предоставив женщине возмож­ность участвовать в самых разных, а преимущественномужских, сферах дея­тельности (да еще с такой перегрузкой!), мы тем самым объективнопоставили ее в положение деятеля со всеми вытекающими последствиями: она начала быстро терять свои воспринимающие свойства и неизбежно стала остро ну­ждаться впроявлении этих качеств у близких людей, особенно у мужа. Кто как не супруги призваныразделить все радости и тяготы жизни?
Но ведь мужчины не прошли долгого и трудного пути развития чувств, который прошлиженщины благодаря материнству. Они часто даже не представляют, сколько «обязана трудиться» душа, чтобы понять другого. В большинстве своем мужчины ока­зались неготовы к этому труду. Исключение составляют (да и всегда состав­ляли!) поэты,объединяющие эти два начала в себе. Объединяющие! Ока­зывается, возможно в одномчеловеке слить деятельностное и воспринимаю­щее начала.
Я вспомнила еще и слова Гоголя: «Пушкин... это русский человек в его раз­витии, каким он,может быть, явится через двести лет», т. е. человек будущего, далекого, ноосуществимого! Вот тут-то и подумалось: коли мы стали деяте­лями, то обязанывырабатывать воспринимающие функции и тем самым под­ниматься к «полному своемуразвитию» - к совершенству. Это не значит, ко­нечно, что мы будем уподобляться другдругу - наоборот! Речь идет именно о понимании, восприятии иного мира, похожего инепохожего на твой собствен­ный. Насколько богаче мы станем, приобретя этот воистинубожественный поэти­ческий дар. Но путь к этому так долог и противоречив. Первый шаг - кравно­правию- сделан, пусть с перекосами, потерями, трагедиями, но сделан. Сей­час мынаходимся как бы в противостоянии.Теперь нужен второй шаг - навстречу друг другу.Каждому предоставляется возможность сделать его в своей собственной семье. Япопыталась, и вот как это было.
Во-первых, я поубавила свои претензии к мужу: поняла, что он действитель­но пока неможет понять меня, а во-вторых... дала волю своей Душечке, которая во мне -эмансипированной!-оказывается, вовсе не погибла. Все началось не с обдумывания, а счувства. Я как-то в минуту сильного раздражения и воз­мущения посмотрела на егосмятенное, ничего не понимающее обиженное лицо и вдруг увидела нас обоих как бы состороны - глазами его матери. И так жалко его стало... Взрослый человек, отец моихдетей, стал на мгновение моим ребенком, которого обижают. И я будто опомнилась: емутак нужно было, что­бы его поняли, и мне самой захотелось того же - понять. Это было нестарание понять умом, а вчувствование, желание оказаться на его месте, ощутить его состояние. Эти прекрасные, добрые минуты не только спасли нас от бури, но и открыли вомне неведомые раньше резервы сочувствия, сопереживания, доброты.
Постепенно я осознавала, что не подчинять мы друг друга должны, а прино­равливаться друг к другу, особенно бережно обращаясь как раз с тем, что со­ставляет суть каждого, его неповторимость, индивидуальность. И при этом не ожидать, что все потребности каждого смогут быть удовлетворены одним че­ловеком. Кроме семьи, у каждого из нас есть друзья, родственники, сослужив­цы, есть занятия и интересы, которые могут совсем не интересовать другого. Важно тут хотя бы не мешать заниматься любимым делом, если оно, конечно, не во вред окружающим и не осуществляется за их счет.
Поняла я еще и вот что: переживания могут быть похожи, а средства их вы­ражения разные. И наоборот, вроде один и тот же жест, взгляд, а смысл их раз­личен. Причем у каждого этот язык чувств свой, выработанный когда-то в дет­стве. Для одного, например, бурное проявление эмоций свидетельствует о силе и глубине чувств, а для другого то же самое покажется несдержан­ностью, даже распущенностью.
Как же это хорошо: понять друг друга! А в самом начале... Ох и трудно было в самом начале, особенно когда появились дети, а мы еще не знали, что отец и мать не должны повторять друг друга. В наших дневниках в те годы нередко встречается слово «конфликт». И из-за чего! Неловко признаться. Но вот пример.
нашла у Алиса