Из книги Е.А.Никитиной "Мама или детский сад"
Конечно, каждого в супружестве прежде всего ждет проверка «на мужа» и «на жену». Идлится этот экзамен всю жизнь, а не только медовый месяц или первый год. Это, правда,понимаешь значительно позже, когда характеры начинают проявляться - и постигаться -не на поверхностном уровне житейских привычек, а на глубинных своих качествах: отразных интересов и потребностей до разных эстетических вкусов и нравственных оценок.
У нас в семье многое - главное - счастливо совпало или удачно совместилось; это мыпоняли еще до женитьбы, но оставалось немало и такого, что сразу упрямо столкнулось ипродолжает противоборствовать до сих пор. По-видимому, это естественно: горшок сгоршком в печи и то сталкивается. Однако не мешало бы «горшкам» знать меру и способыэтих столкновений, иначе недолго достукаться и до черепков. Способы мы изобретали «находу», а меру определяла наша большая взаимная привязанность. И хотя трещинкииногда появлялись, мы старались лечить их поскорее и «второй раз по больному месту не бить»-такое вот правило семейных баталий нам преподнес один наш приятель.
Постепенно выяснилось, что, во-первых, мы разные, а во-вторых, что это очень хорошо.Вам смешно? Скажете: ну и открытие! Теперь-то и я посмеюсь, а поначалу нам былововсе не до смеха.
Я, допустим, с удовольствием слушаю какую-нибудь веселую передачу по радио, а Борисможет поморщиться: «Ну и чепуха!» - или в самый неподходящий момент включитьэлектродрель. Или так: он чертит графики, проставляет точки, тщательно выверяя их посвоим таблицам, сидит над ними даже по ночам, а я не очень-то вникаю во всю эту«цифирь», которой, как я убеждена, далеко не все можно измерить. Меня большеинтересует как раз то, что не укладывается в формулы. Но когда я с жаром начинаюговорить о каких-то своих наблюдениях, переживаниях, размышлениях, он с трудомподавляет зевоту. Мы оба терпим и «блажь» друг друга, и обидное к ней отношение, нотерпение когда-то кончается и (чаще начинаю я):
- Ты совсем не понимаешь, что я хочу сказать.
- Не могу! Разве за это казнят?
- Не хочешь понять. Если бы захотел, понял бы!
И так до слез и серьезных размолвок. Хуже всего, что причины конфликтов виделись иоценивались нами тоже по-разному. Борис считал, что каждая наша ссора начиналась ссущего пустяка, а потом на нее наматывался клубок, снежный ком моих необоснованныхобвинений, которые я в запальчивости могу «выдумывать сколько угодно».
Для меня же начало конфликтов обычно ощущалось как верхушка айсберга- краешкакаких-то исподволь накопленных («выпавших в осадок»?), невысказанных, невыявленныхнедовольств, невскрытых противоречий, от которых я с удовольствием бы избавилась, какот ненужного тяжелого груза. Но как избавиться, если так трудно выразить все этословами, а он еще не хочет слушать и вникать? И вот снова и снова:
- Опять снежный ком?
- Нет, это айсберг!
Растапливать все эти «льды» приходилось общими усилиями; затем мы вздыхали соблегчением и думали: ну, это больше не повторится. Однако повторялось, правда, режеи реже, но - повторялось! И не только у нас. Подобное я наблюдала и у ребят.
Однажды мы с Борисом на несколько дней уехали в Киев, а дети оставались дома одни.Когда мы вернулись, старшие девочки рассказали нам, что Люба с Ванюшкой оченьхорошо утром вставали, сами собирались в школу, сами делали уроки и даже мылипосуду без всяких напоминаний. На следующий день я, как обычно, провожала их в школу.Они немножко тянут, не торопятся, и я говорю с некоторой досадой:
- И отчего это вы без нас так хорошо управлялись? Любаша стояла рядом со мной исказала тихо:
- Мы хотели, чтоб вы обрадовались...
Ваня не слышал ее и почти одновременно сказал отцу:
- Когда мы были одни, то мы были от... (запнулся на трудном слове) ответственней.
- Вот что значит женщина и мужчина! - умилилась я.
- Подлиза! - тут же буркнул Иван.
- А ты... а ты! - возмутилась Люба.- А ты врун и хвастун!..
И пошло-поехало. Что-то мне напоминает этот «диалог». А вам? Вот ведь как рано этоначинается...
Много раз мучительно думала: неужели это противоборство столь неизбежно? Когда явпервые прочитала дневники С. А. Толстой, я поразилась, какого трагического накаламогут достигать отношения двух людей, каждый из которых защищает свою правду и неможет ею поступиться. Тогда-то мне стало понятно, почему Л. Н. Толстому так нравиласьчеховская Душечка с ее великим женским даром жить только интересами любимогосущества и не претендовать в этом отношении на взаимность: своих-то отдельныхинтересов у нее просто не было.
Так что ж выходит? Чтобы стать идеальной женой, надо отказаться от самой себя,подчинить (да еще с радостью!) свою жизнь мужу и детям? А почему бы и нет? Ведь«только» женами и матерями были, например, Мария Александровна Ульянова, АннаГригорьевна Достоевская, Женни Маркс, Наталья Александровна Герцен и многие-многиедругие... в прошлом веке. Что-то я не припомню примеров из нашего времени. Да-а,эмансипация сделала свое черное дело - отлучила женщину не только от пресловутыхтрех К: Кiгсhе, Кuсhе, Кindег (церковь, кухня, дети), но и от собственного мужа. У неепоявились свои интересы, связанные с занятиями вне дома, расширяющие ее духовныепотребности.
«Духовной жаждою томим» бывает не только пророк, но и любой из нас. Особенножаждой понимания - ее стремится явно или подспудно утолить каждый. Прекрасенсупружеский союз, основанный на таком взаимопонимании. Джоан Фримен, профессор изВеликобритании, общественный деятель и мать четверых детей, говорит, что своимиуспехами обязана мужу, тоже преуспевающему ученому и очень занятому человеку: «Уменя очень хороший муж! Он постоянно твердил: «В твоей жизни должно быть многодругих интересных для тебя дел, не только семья и дети!» Он заставлял меня писатьстатьи и книги, благодаря ему я написала свою первую книгу... мы прожили вместе уже 31год. Главное, мы очень хорошие друзья: муж хочет, чтоб у меня было в жизни все, чтоменя интересует, а я хочу, чтобы у него было все, что нравится и хочется ему» (Семья. 1989. № 5. С. 13). Значит, это возможно?!
Но почему же тогда так редко встречается подобная гармония отношений, которой мы всежаждем? Почему женщины прямо на глазах теряют эту «исконно женскую» способность понимать? Кавычки я поставила здесь неспроста: за ними скрывается очень важное,может быть, самое главное для того, чтобы успешно сдать экзамен и «на жену», и «намужа».
В 1988 году (весной из ФРГ, а осенью из Японии) к нам приезжали переводчицы нашихкниг - в высшей степени современные женщины: эмансипированные, деловые и в то жевремя обаятельнейшие. Я по-хорошему позавидовала гармоничному сочетанию в нихделовитости и женственности - ведь эти два качества так трудно уживаются в моихсоотечественницах.
И вот, разговаривая с каждой, я невольно всякий раз думала: «Да-а, у такой женщины имуж, наверное под стать - разделяющий ее духовный мир умом и сердцем, иначе ей такойне быть». Очень хотелось узнать, так ли это, да ведь не спросишь о личном напрямую...
А оказалось... Впрочем, процитирую (с магнитофонной записи) их внезапные, оченьэмоциональные реплики по поводу моих размышлений о взаимонепонимании женщин имужчин.
Марианна Б. (март 1988 г.): «У нас с мужем такие же споры, как и у вас,- удивительно!.. Явас очень хорошо понимаю, потому что у меня муж такой же - критикует, но никогда нехвалит, никогда не спрашивает: когда же ты успеваешь все? Это ужасно! Женщина теряетженственность...»
Норико-сан (октябрь 1988 г.): «Да! И у меня тоже постоянно возникали такие конфликты, ив конце концов мои дети выросли, как это сказать, в окружении конфликтной ситуации...»
Вот так: процесс, оказывается, глобальный - ни западная, ни восточная культура с ихпрочными национальными традициями не в состоянии ему противостоять. Что же с намипроисходит? И когда все это началось?
Прочтем, что просвещенные люди думали об этом сто лет назад: «В той мере, какженщины будут более заниматься научными изысканиями и общественноюдеятельностью, в той мере, как они больше и больше будут переносить центр своей жизнии деятельности из своего собственного «я» вне себя, страстнее будут отдаватьсяпрофессиональным занятиям, политической борьбе и интригам, тем лучше они будутсопротивляться инстинктивной потребности любви, тем легче будут обходиться без нее иприближаться в этом отношении к мужчинам. Для достижения такой цели, конечно, нужносоответственное воспитание целых женских поколений.
Подобный результат в настоящее время достигнут в некоторых местностях СевернойАмерики. Там женщины давно пользуются большим почетом, широкой свободой,образованием, правами и теперь оказываются не менее образованными и свободными,чем мужчины.. Вместе с тем наблюдатели отмечают, что американки суховаты сердцем,мало восприимчивы к нежным чувствам, при вступлении в брак руководствуются простымрасчетом и не создают таких приятных семейных очагов, какие создают европейки.Воспитание даже маленьких своих детей они стараются передать посторонним лицам, ноне занимаются им сами. Вообще так называемые женские свойства у них несколькоатрофировались...
Есть уже множество женщин, принципиально отказывающихся от брака, чтобы свои силывсецело посвятить общеполезной деятельности» (Каптерев П. Ф. Душевные свойстваженщин. Спб., 1895. С. 48-49). А дальше автор цитирует из немецкой книги: «...высшее образование и самостоятельность дают женщине возможность искать и находить своесчастье независимо от мужчины» (Крепац А. Опасные стороны полной женскойэмансипации. М., 1893). Каково?! И каковы названия книг?!
Время шло, «соответственное воспитание целых женских поколений» проходило помужскому образцу. «Сколок, копия с мужского» - так с негодованием оценивал женскоеобразование П. Ф. Каптерев даже тогда, сто лет назад. Что же сказал бы он теперь, когдамужское образование дополняется в жизни женщины мужскими обязанностями ипрофессиями? В общем, «опасные стороны женской эмансипации» проявили себявполне. Только вот счастья в этом не находят, как мы убедились, ни женщины, нимужчины, ни их дети. Последним особенно плохо в этом мире с «атрофированнымиженскими свойствами». Вырастая в бесчувственном холодном мире нелюбимыми -НИЧЬИМИ! - они несут эту эстафету разобщенности и дальше, в будущее, следующимпоколениям. И процесс этот не остановить: джинн выпущен из бутылки. Как же всем намбыть?
Теперь я расскажу о том, к каким утешительным выводам я пришла в результатедальнейших размышлений... Только пишу все это и который раз ловлю себя на мысли, чтоскольжу по поверхности огромной, сложной, неисчерпаемой темы. Но что поделать, еслиглубже не получается, а умолчать о своих «открытиях» не могу: слишком многое зависит всемье от решения этой давней и больной женско-мужской проблемы. Меня вдохновляетто, что я нашла подтверждение многим своим мыслям в книге П. Ф. Каптерева, о которой яуже упоминала. Правда, обидно было, что уже сто лет назад было известно то, что яоткрыла для себя с таким трудом. Но ведь открыла же! Так может быть и то, что хочусказать, тоже имеет некое рациональное зерно. Заранее благодарю тех, кто не пропуститэти важные для меня страницы и подумает вместе со мной.
Давно я пыталась понять, почему же так обострился вечный «женский вопрос» именно внаше время. Раньше женщины жили тоже не бог весть как обласканные своими мужьями,но тогда их претензии на понимание не были так велики. Терпели потому, что зависели?Тогда почему сейчас мы, свободные и самостоятельные, стонем от внутреннейнеприкаянности? А мужчины в недоумении: чего им не хватает? И деньги у них есть, ивласть, и независимость, и почет. Ну, времени маловато - верно, но самые чуткие готовыпомочь и в быту, и с детьми, даже цветы по праздникам... («Чай, теперь твоя душенькадовольна?») ан нет! Душа как раз и мается: выслушай меня, прими со всеми моими метаниями, исканиями, мучениями, раздели их со мной - пойми! И чем больше развита,духовно богата, творчески деятельна женщина, тем больше она этого жаждет. Адеятельность, особенно творческая,- самое дорогое для женщины. Именно она ивыманивает ее из дома. Не в этом ли корень всей проблемы?
Думая над этим, я вспомнила слова Тургенева о Пушкине, сказанные им в речи по поводуоткрытия памятника А. С. Пушкину в Москве: «В поэте, как в полном выразителе народнойсути, сливаются два основных ее начала: начало восприимчивости и началосамодеятельности, женское и мужское начало,- осмелились мы бы прибавить». Какойнеожиданный взгляд на поэта и на... женское и мужское начала народной сути. А что если,предоставив женщине возможность участвовать в самых разных, а преимущественномужских, сферах деятельности (да еще с такой перегрузкой!), мы тем самым объективнопоставили ее в положение деятеля со всеми вытекающими последствиями: она начала быстро терять свои воспринимающие свойства и неизбежно стала остро нуждаться впроявлении этих качеств у близких людей, особенно у мужа. Кто как не супруги призваныразделить все радости и тяготы жизни?
Но ведь мужчины не прошли долгого и трудного пути развития чувств, который прошлиженщины благодаря материнству. Они часто даже не представляют, сколько «обязана трудиться» душа, чтобы понять другого. В большинстве своем мужчины оказались неготовы к этому труду. Исключение составляют (да и всегда составляли!) поэты,объединяющие эти два начала в себе. Объединяющие! Оказывается, возможно в одномчеловеке слить деятельностное и воспринимающее начала.
Я вспомнила еще и слова Гоголя: «Пушкин... это русский человек в его развитии, каким он,может быть, явится через двести лет», т. е. человек будущего, далекого, ноосуществимого! Вот тут-то и подумалось: коли мы стали деятелями, то обязанывырабатывать воспринимающие функции и тем самым подниматься к «полному своемуразвитию» - к совершенству. Это не значит, конечно, что мы будем уподобляться другдругу - наоборот! Речь идет именно о понимании, восприятии иного мира, похожего инепохожего на твой собственный. Насколько богаче мы станем, приобретя этот воистинубожественный поэтический дар. Но путь к этому так долог и противоречив. Первый шаг - кравноправию- сделан, пусть с перекосами, потерями, трагедиями, но сделан. Сейчас мынаходимся как бы в противостоянии.Теперь нужен второй шаг - навстречу друг другу.Каждому предоставляется возможность сделать его в своей собственной семье. Япопыталась, и вот как это было.
Во-первых, я поубавила свои претензии к мужу: поняла, что он действительно пока неможет понять меня, а во-вторых... дала волю своей Душечке, которая во мне -эмансипированной!-оказывается, вовсе не погибла. Все началось не с обдумывания, а счувства. Я как-то в минуту сильного раздражения и возмущения посмотрела на егосмятенное, ничего не понимающее обиженное лицо и вдруг увидела нас обоих как бы состороны - глазами его матери. И так жалко его стало... Взрослый человек, отец моихдетей, стал на мгновение моим ребенком, которого обижают. И я будто опомнилась: емутак нужно было, чтобы его поняли, и мне самой захотелось того же - понять. Это было нестарание понять умом, а вчувствование, желание оказаться на его месте, ощутить его состояние. Эти прекрасные, добрые минуты не только спасли нас от бури, но и открыли вомне неведомые раньше резервы сочувствия, сопереживания, доброты.
Постепенно я осознавала, что не подчинять мы друг друга должны, а приноравливаться друг к другу, особенно бережно обращаясь как раз с тем, что составляет суть каждого, его неповторимость, индивидуальность. И при этом не ожидать, что все потребности каждого смогут быть удовлетворены одним человеком. Кроме семьи, у каждого из нас есть друзья, родственники, сослуживцы, есть занятия и интересы, которые могут совсем не интересовать другого. Важно тут хотя бы не мешать заниматься любимым делом, если оно, конечно, не во вред окружающим и не осуществляется за их счет.
Поняла я еще и вот что: переживания могут быть похожи, а средства их выражения разные. И наоборот, вроде один и тот же жест, взгляд, а смысл их различен. Причем у каждого этот язык чувств свой, выработанный когда-то в детстве. Для одного, например, бурное проявление эмоций свидетельствует о силе и глубине чувств, а для другого то же самое покажется несдержанностью, даже распущенностью.
Как же это хорошо: понять друг друга! А в самом начале... Ох и трудно было в самом начале, особенно когда появились дети, а мы еще не знали, что отец и мать не должны повторять друг друга. В наших дневниках в те годы нередко встречается слово «конфликт». И из-за чего! Неловко признаться. Но вот пример.
нашла у Алиса
