У Алисы есть резиновая надувная лошадь. Она родилась в Китае и у нее родовая травма. Лошадь постоянно сдувается. Ее тело скукоживается, взгляд делается отсутствующим и сразу становится понятно, что китайцы в лошадях не понимают ни-че-го.

Алиса очень любит эту лошадь, а я очень люблю Алису, поэтому каждый день надуваю её. По старинке - ртом. А по ощущениям, это всё равно, что каждый день надувать фитбол. У меня теперь такие легкие, что я, наверное, с легкостью подкачаю колесо у машины или надую (выдую?) красивую стеклянную вазу.

Алисе очень нравится наблюдать за процессом воскрешения лошади. Она в этот момент любит меня больше, чем её, потому что ей почти два и она думает, что я волшебница. Раз, и лошадь живая! А еще я делаю глубокий вдох, у меня раздуваются щеки и выпучиваются глаза.

Сегодня я опять надувала лошадь. Всё как обычно: слюни, щеки, глаза... Необычно было только одно - у меня насморк. Алиса пристроилась рядом и не отрываясь наблюдала за тем, пукну я или не пукну. Я не пукнула. Я чихнула. Прямо в процессе, очень громко и лицом в резину. Всё случилось так внезапно и неожиданно, что ни лошадь, ни я, не были к этому готовы. И лошадь сдулась прямо мне в лицо, с надрывом и обидой.

Это будет самое яркое воспоминание Алисиной юности. Она не моргала. Еще бы! Слюни, щеки, глаза, сопли, бьющаяся от конвульсивного смеха мать и грустная лошадь, которая уже задолбалась сдуваться. Я смеялась так сильно, что это меньше всего было похоже на смех. Из меня даже текли слезы и почти не было звуков.

Зато потом, Алиса скакала на лошади полдня, и та даже и не думала сдуваться. После всего произошедшего между нами утром, я, на месте лошади, не сдувалась бы больше никогда, не взирая на родовую травму и китайское происхождение.

P.S. Интересно, если лошадь принести на шиномонтаж, меня сразу дурой назовут или сначала поговорят?