Мое время стало другим. Оно никуда не спешит больше. Оно от меня не уходит. Оно ко мне возвращается.
А еще понимаешь, что нехитрый этот домашний уклад, самый обычный, который всегда казался таким скучным, - это, может, и не единственный правильный, но вполне подходящий способ жизни. Когда наблюдаешь его со стороны, он выглядит слишком простым: это видимость, картинка, призванная обманывать чужаков. Все эти вечерние диалоги о том, как прошел день, что нового на работе и дома. Между незначащих слов текут потоки невидимой ласки, невысказанного желания, самоотверженной заботы. И ни один вздох или горькое пожатие плечами не остается незамеченным. Так чутко, чутко двое стерегут сердца друг друга, как собаки или птицы.
...Когда Гоша ест, то сначала строго смотрит мне в глаза, но от молока стремительно пьянеет, прикрывает радужные веки и уносится куда-то в сказочную страну никогда еще не виданных стрекоз и лилий, и высокого мха. Я рассматриваю его в подробностях: пух на завитках ушей, прозрачная тягучая слюнка, длинные ресницы. Я не знаю, что ему снится, когда он вот так широко и безмятежно улыбается, но его улыбка для меня - это распахнутые райские врата.
Мое время не измеряется годами и днями. Наступила Эра Нежности, которой хватит на весь мой век.
