Часто читаю в дневниках о том, как беременные девочки говорят о своей любви к малышу, сидящему в животике. И пытаюсь разобраться в своих чувствах к нерожденному ребенку.
Я не помню, когда я полюбила Сашку. Помню его появление, как он взмахнул ручками, напомнив мне птицу, и баском закричал «Лааа-лааа». А многого не помню. Время – удивительная вещь.
Ребенок, сидящий у меня в животе, вызывает во мне разные чувства. Интерес. Какой он – лысый или волосатый, какие у него губы, глазки, носик? Страх – все ли у него в порядке, нет ли косметических дефектов или не опознанных на УЗИ патологий? Но поверить в реальность существования вот этой вот тугой пяточки, которая выпирает из моего бока, мне пока сложно. Я умом понимаю, что эта сладкая розовая пятка еще будет не раз целована, но пока мой мое сердце спокойно. Сказать, что я люблю того, кто живет во мне, это для меня как-то натянуто. Я не могу любить того, кого не знаю. И если человек чешет меня изнутри маленькими ножками, это не дает мне права считать, что мы знакомы. Я точно знаю, что буду любить его, наверное, вот так будет правильнее.
Когда я полюбила Тимофея? Сразу после его рождения помню исследовательский интерес. Я рассматривала темное отекшее, совсем другое, чем у новорожденного Сашки, личико и думала: «На кого же ты похож, мой маленький цыганенок?» Изучала его большие губки, широкую переносицу. «Ты мне дан, чтобы мы вместе жили. Будем узнавать друг друга». И довольно рано, уже в роддоме, я помню это совершенно точно, в какой-то момент, я смотрела на его пушистый лоб и гематому на глазике. Я вдруг поняла, как ему было тяжело вылезать из меня, когда он заработал эту самую гематомку. И вот в тот самый момент меня пронзило острое чувство жалости к нему. И какая-то нитка между нами завязалась. Которая уже никогда не развяжется. Я поняла, что на некоторое время мы неотделимы друг от друга, что я сделаю для него абсолютно все, я растворилась в нем. Я его полюбила. Мне даже страшно стало от этого всепоглощающего чувства.
Как будет в этот раз? Сейчас у меня есть живот. Он икает, подпрыгивает, перекатывается, шевелится, затихает, - в общем, живет своей жизнью. Иногда я его тереблю, как затрагивают обезьянок в зоопарке, чтобы пообщаться с ними. Гриша ругается и говорит, что так же личность и разве мне было бы приятно, если б меня толкали в голову, чтобы я немного на радость кому-то подвигалась? Я уж не уточняю, что голова у Личности совсем в другом месте и треплю я ее за попу, да и то, через несколько слоев себя и водную оболочку. В общем, малыш гордо именуется у нас Личностью. Но чувства, которые есть сейчас у меня – это те же интерес, тревога. А любовь…Она придет, я знаю точно. Потом, позже. И осознание, предвкушение этого чувства томит меня и наполняет каким-то восхитительным ожиданием и пугает одновременно.
