Несколько дней назад мы с Аней впервые посетили стоматологию. Об этом бы хотелось рассказать поподробнее. 
Дырка в нижней левой четверке у нее образовалась пугающе рано, где-то с год назад. Страшная, огромная, она, тем не менее, никак себя не проявляла. А я периодически задумывалась, как же мне поступить. Знаю, что маленьким деткам лечат зубы под наркозом и только в случае, если их несколько. Давать ребенку наркоз из-за одного зуба - не хочу. Лечить под местным обезболиванием - не представляю.
И вот в последние дни Аня несколько раз говорила о том, что что-то ей в зубике мешает. А в какой-то из дней стала жаловаться, что зуб болит. Причем, не то чтобы сказала и забыла, а жаловалась несколько раз, подходя снова и снова, с грустными глазенками. Не спасла и чистка зубов. В общем, стало ясно, что зуб все решил за нас. Его надо лечить.
Недалеко от нас есть частная стоматология. Я знала, что, кажется, там лечат детей, не знала только с какого возраста. И вот Гриша, Аня и я отправились туда. Мы с Гришей - с замиранием сердца, так как визиты в детскую стоматологию несколько лет назад с шестилетним Сашкой, который плакал со вставленным в рот роторасширителем, оказались весьма свежи.
По обходительности, окружившей нас в стоматологии, я поняла, что удовольствие будет не из дешевых. Нет, то, что не из дешевых, я предполагала уже по дороге. И пыталась прикинуть, сколько же это может стоить. 5-7 тысяч - крутилось у меня в голове. Но гиперласковый тон женщины на рецепшене заставил меня накинуть еще тыщенку-две. Нас довольно быстро пригласили в кабинет, где молодая доктор во врачебной форме с детским рисунком представилась и сказала, что будет Анечкиным врачом.
Дальнейшее общение меня несколько позабавило, поскольку напоминало общение ласкового психолога с депрессивным пациентом. Врач как-то чрезмерно улыбалась, была оптимистична и временами многозначительна. Она сразу запретила нам употреблять страшные слова типа «удаление», «укол» и тому подобное. И сказала, что сегодняшний визит будет ознакомительным, так как самое страшное для ребенка - неизвестность. Так что первый день - знакомство со всеми щеточками, трубочками и креслом. И только в следующий визит - лечение. При этом меня все смущала продолжающаяся гиперласковость. Аня была исключительно Анечкой, Зайкой, принцессой. Нет, я, конечно, не хочу, чтобы на моего ребенка орали или лупили, но, в принципе, не нуждаюсь в таком вот гипертрофированном внимании. Мне кажется, в лечении главное - именно лечение. Прежде чем посадить Аню в кресло, доктор продемонстрировала сама, как это нужно делать. Прежде чем какой-либо инструмент для осмотра попал Ане в рот, она его осмотрела и потрогала. Досталось и плюшевой обезьянке Женьке, которую Аня принесла с собой, так как все манипуляции сначала демонстрировались на ней. После осмотра Ане разрешили порыться в сундуке, стоящем здесь же, и взять с собой что-то из «клада». Она выбрала какую-то свистульку, которую в итоге забыла и страшно переживала по этому поводу.
По итогам осмотра мне было расписано лечение с итоговой суммой в 13500. Я слегка окосела от суммы. Пока в моей голове ошалевшей птицей трепыхалась мысль, не стоит ли убежать отсюда прямо сейчас, оставив им плюшевую обезьяну, Аню увели знакомиться с местом, где, собственно, и будет проходить лечение. Меня тоже туда пригласили. Разговор продолжался в том же вежливо-влюбленном тоне со множеством уменьшительно-ласкательных суффиксов. «Это слоник, Анечка (шланг для отсасывания воды изо рта), он издает громкие звуки, но это совсем не страшно». «Микроб вырыл нору в зубике и в следующий раз мы будем ее пылесосить». «Какой вкус тебе нравится, Анюта? Клубнички? Класс, у нас есть такой, и мы в следующий раз помажем тебе зубик пастой с клубничкой!» В конце Ане предложили выбрать себе из коробки с колечками одно и она выбрала кольцо с арбузиком.
В общем, назначили нам визит на следующий день. Аня была в предвкушении. А мое окружение в лице мамы и подруги вертело пальцем у виска и говорило, чтобы я не маялась дурью, что это одна из самых дорогих клиник. И надо идти в областную детскую стоматологию, где врачи не хуже, сделают то же самое, только без словесной патоки и в десять раз дешевле. И только Гриша вопрошал, а для чего же я тогда работаю? Я честно позвонила в областную стоматологию, где мне сказали, что ближайшая запись - через неделю. Так вопрос решился сам собой.
Итак, на следующий день к семи вечера Гриша с Аней отправились на прием. Я должна была приехать чуть позже, с работы, прямо туда. Опоздала буквально минут на пять. Мне сказали, что Гриша и Аня уже ушли на лечение и, может, мне не стоит там появляться? Но, предполагая, что папа наш уже в обмороке, я все же отправилась в кабинет. Там я застала следующую картину. В кресле сидела Аня в солнцезащитных очках, над головой у нее орали Маша и Медведь («Анечка, ты какие мультики больше всего любишь?»), в руках у нее было по мягкому мячику, обложена она была разными игрушками.
Ближе к выходу сидел, белее мела, папа. Оказывается, он подписал согласие о том, что предупрежден о возможных осложнениях. Богатое его воображение, конечно, тут же нарисовало картинку обо всех одновременно развившихся перфорациях, тромбофлебитах и анафилактических шоках. В общем, папа был отправлен домой. А я в последующие полтора часа (столько шло лечение) тихо наблюдала за процессом. Аня по-прежнему щедро именовалась умницей, котиком, зайкой. Ее обмахивали веером. Мне предлагали сделать селфи. Мне показалось, что вот это уж совсем лишнее, призванное создать гиперлояльность у мамаш, которые привыкли фотографировать каждый шаг своего чада. Для меня же все это было лишнее. Но надо так надо, сделали селфи. В общем, это было не просто лечение, это было отчасти развлекательное шоу. Мне все казалось, что это как-то чересчур. Аня за все лечение проявила себя большим молодцом. Не пискнула. Получила в конце еще одно кольцо - с лошадью и «брильянтами».
И когда я увидела, как Аня бодро слезает с кресла по завершении лечения, я впервые подумала, что, наверное, все-таки не зря пришла сюда. А еще приятнее мне было узнать итоговую сумму за визит. Она составила 5100. Ну, конечно, не «всего-то», но после готовности выложить сумму в два с половиной раза большую эта показалась мне очень терпимой.
Оказывается, 13500 - это общая сумма лечения, включающая еще и лечение найденного кариеса на переднем зубике. Перед уходом доктор сама предложила не торопиться с повторным визитом, а дать ребенку время отдохнуть.
Я обратила внимание, что у Ани не осталось никакого негатива относительно лечения. То есть фобии стоматологии, каковая долгие годы присутствовала у меня и у большинства моих знакомых, у нее не возникло.
Поздно вечером мне в Вотсап пришло сообщение: «Здравствуйте. Это Ваш доктор. Как чувствует себя Аня? Вы всегда можете мне позвонить и задать вопросы». Григорий расценил это сообщение однозначно: «Все ясно. Они допустили какую-то крупную ошибку, сейчас спохватились и интересуются Аниным здоровьем!» Я попыталась ему объяснить, что это соответствует общей линии ведения больного в данной клинике.
В общем, смешанные чувства у меня остались. С одной стороны, многое вызвало улыбку. Ну, как-то уж больно приторно. А с другой стороны, я вдруг поняла на следующий день: а дело-то свое доктор наша сделала на «отлично». Так, может, и неплохо все это? Может, именно так и нужно? Во всяком случае, я ничуть не пожалела, что повела туда Аню. Такая вот у меня прямо реклама получилась, а ведь изначально я над ними посмеивалась.
В общем, первый визит в стоматологию оказался вполне себе ничего.
Девчонки, вот у меня в связи с этим вопрос: а вы куда детей водите? И по какому принципу выбираете стоматологию? И важны ли для вас все эти околомедицинские действия: разговоры, мульты, колечки, селфи?
