Мама двоих (9 лет, 1 год) Домодедово

К Шехтелю. Особняк Рябушинского.

Фёдор Шехтель - архитектор к которому я отношусь с благоговейным трепетом. А его творения - жемчужины неимоверной красоты и небывалой ценности.

Первым объектом посещенным нами и имевшим отношение к творчеству Фёдора Осиповича стала Усадьба Горки, в которой последние годы своей жизни жил и трудился В.И. Ленин.

Второй объект из наследия Шехтеля на карты Москвы и МО - особняк Рябушинского.

Со времени нашего проживания в Саратове этот особняк манил к себе. Как манит всё необычное, таинственное и редкостное.

Помните моё нытьё по-поводу того, что " хочу жить в городе с душевными домами в которых мало этажей, а город наполнен историей и историями"? Этот дом, и район Москвы как раз "именно то, что нам нужно".

Сейчас в этом здании находится "Музей-квартира М. Горького". Попасть туда можно совершенно бесплатно, согласно действующему расписанию. На вахте седой мужчина попросил снять верхнюю одежду в гардеробе, расписаться в журнале посещений и надеть бахилы. Интересное наблюдение - в журнале посещений через строчку,чередуясь с русскими, стояли иностранные фамилии.

Летом 1900 года на Малой Никитской началось строительство роскошного особняка для Степана Павловича Рябушинского - одного из представителей третьего поколения династии.

Малая Никитская в те годы выглядела весьма провинциально: невысокие деревянные или каменные дома, куры, гуляющие по булыжной мостовой, аромат самоварного дымка. Чтобы разместить здесь городскую усадьбу с изысканным домом, внутренним двором и службами - прачечной, дворницкой, кладовой, гаражом и конюшней - требовался опытный архитектор, способный мыслить неординарно. Заказ на строительство получил Фёдор Осипович Шехтель.

Особняк Рябушинского - уникальное здание, настоящее произведение искусства. Архитектору удалось воплотить в проекте дома на Малой Никитской образец «чистого модерна». Творение Шехтеля может служить убедительным подтверждением слов англичанина Д. Рескина : «Задача архитектуры - насколько возможно заменить нам природу, говорить нам о ней, напомнить о ее тишине, быть как природа торжественной и нежной, давать нам образцы, заимствованные у природы, образы цветов, которые мы не можем больше рвать, и живых существ, которые теперь далеко от нас в своей пустыне.»
Создавая художественный облик особняка, художник создавал свой особый мир. Используя распространенные символы он хотел научить людей понимать тот язык, на котором говорят художники модерна. Орнаментальная азбука создает особую символическую атмосферу особняка: подсолнух - солнце; орхидея, лилия - трагедия, гибель; дерево - рай; роза и нарцисс - чистая красота; маки - сон.

(данное фото позаимствовано из интернета)

Орнамент создавал настроение, внутренний ритм всего строения. Трепетная и прекрасная жизнь воссоздается в образах этого удивительного здания, ставшего визитной карточкой зодчего.

По желанию Рябушинского, который не хотел, чтобы фасад выходил на улицу, Шехтель вынес парадное крыльцо на красную линию, а сам особняк отодвинул вглубь и разбил небольшой сад.

Особняк играет фасадами каждой из своих сторон. Недаром, местоположение его на углу Спиридоновки и М. Никитской содержало значительные выгоды для воплощения задумок Шехтеля относительно экстерьера будущего дома.

Вместо одного уличного фасада, здесь возникали сразу три, что обеспечивало полноценное восприятие дома как трёхмерной композиции.

Парадный вход в особняк с Малой Никитской закрыт. Для экскурсий открыт чёрный ход, который ранее использовала прислуга.

(данное фото позаимствовано из интернета)

Уже на входе детали поражают. Массивная дверь со стеклом, окна и ручки на них.

От внутренней перестройки особняк косвенно спас М. Горький. До сих пор в особняке не меняли ни одной рамы, двери, половицы. При нас произошёл такой случай: две девицы без бахил и войлочных тапочек (видимо по недосмотру вахтёра, вон кстати их "сапожищи" слева на фото) прошмыгнули в холл с лестницей волной. С их сапог снег сразу же стаял на паркет. Служитель зала с ужасом в глазах и укоризненными возгласами тут же появилась с тряпкой в руках. Вытерла "ужасные" следы и молвила: "Паркет с 1902 года не менялся ни разу, ну имейте же уважение к нашей с вами истории!" И она права! Паркет требует реставрации капитальной, впрочем как и весь особняк. Иначе, то что служидл верой и правдой сто лет не простоит при нынешней эксплуатации и отношении и двадцати лет.

Композиционным ядром особняка является лестничный холл, а сама лестница превращена Шехтелем в полную пластической экспрессии скульптуру.

Лестница-волна с венчающей её вершину светильником -медузой. Но "Медуза" - это только снизу. А коли посмотреть на этот же светильник с высоты второго этажа, то "Медуза" превращается в ... "Черепаху". Такая себе пространственная головоломка.

Лестница изготовлена из красивого камня белёсо-серого тона. Этот известняк, хорошей обрабатываемости, а также подобной мрамору структуры и текстуры добывался в Эстонии и известен также под именем «Вазалеммаский мрамор».

Камень обработали в московской мастерской М.Д. Кутырина.

В начале лестницы есть очень интересная мраморная лавочка: чтобы не замерзнуть, сидя на ней, на неё направлялся поток теплого воздуха из специальной решетки, сейчас эта система подогрева уже не работает.

Лестница завораживает своей геометрией.

(данное фото позаимствовано из интернета)

После революции особняк заселяли различными учреждениями (Наркомат по иностранным делам, Государственное издательство, психоаналитический институт, детский сад, куда ходил Василий Сталин). К сожалению, новые жильцы крайне варварски поступили с интерьерами и убранством дома: почти вся мебель (выполненная в большинстве своём по проектам Шехтеля) была вывезена, авторские светильники также были поменяны, безвозвратно утрачен уникальный камин в столовой.

Но в 1931 году судьба "улыбнулась" особняку, в который вселился новый жилец, Максим Горький с семьей. Он жил в доме до своей кончины в 1936г. Став мемориальным домом-музеем Горького, особняк сохранил свои уникальные интерьеры.По своей натуре Горький был трудоголиком и аскетом, богатое убранство и изысканные интерьеры дома ему были чужды. Своё новое жилище он сразу невзлюбил: «Особняк так безобразен и нелеп, что даже честные сугробы и глыбы снега, которыми он окружен и засыпан, не смягчают его отвратительности». Как бы то ни было, но именно благодаря Горькому особняк избежал дальнейших перестроек для нужд многочисленных ведомств и учреждений советской Москвы, законсервированным во времени для потомков из 21 века.

Давайте всмотримся в детали.

Витражи. Уцелели! Все выполнены по эскизам Шехтеля.

Потолки. Лепнина сохранена.

Предметы моего восхищения стали настоящей пыткой для ещё одного классика детской советской литературы. Эта запись в дневнике К. Чуковского от 11 марта и 16 августа 1932 года, более чем через 20 лет после постройки особняка: "Самый гадкий образец декадентского стиля. Нет ни одной честной линии, ни одного прямого угла. Все испакощено похабными загогулинами, бездарными наглыми кривулями. Лестница, потолки, окна - всюду эта мерзкая пошлятина. Теперь покрашена, залакирована и оттого еще бестыжее."

А и правильно! Зачем советскому человеку все эти пошлые кривулины и загогулины? Вот "хрущевки" и панельки с чистыми, прямыми и понятными простому советскому гражданину линиями, созданные даровитыми архитекторами из безымянных КБ - самое то для верной поступи в светлое будущее! Главное, не отвлекаться по дороге на все эти буржуйские изыски!

Ниже - пресловутые "загогулины" и "кривулины", вписанные в переплёты окон.