Крестил я тут на днях одного такого молодого человека трёх лет от роду. Поначалу он вёл себя смиренно, словно овечка, но когда наступил момент истины, запротестовал и категорически отказался раздеваться. Почему-то больше всего он не хотел разлучаться со своей майкой. Снять маечку мальчика уговаривали все, и папа, и мама, дедушки и бабушки, но он заявил категорически: - Не хочу. Павлик, тебе не будет больно, не бойся батюшку, он добрый, сними маечку: - Не хочу. Но всё - таки совместными усилиями родных и близких маечку сняли. 
Когда малыша уже поднесли к купели, и я, было, протянул ему руки навстречу, чтобы окунуть его в воду, он закричал: - Уйди, убью! Я отцу: - Держите его сами, и ставьте ребёнка ногами в воду. Но не тут-то было. Трёхлетний мальчик неожиданно оказался не по возрасту сильным, но дружная семья снова постаралась, и ноги малыша опустились в воду.
Павлик не плакал, он молча, раздавал нам оплеухи налево и направо.
Неожиданно ребёнок смирился, может потому что устал? Но он стоял, и подозрительно спокойно. Наконец я смог к нему подойти, и зачерпнув воды, стал из пригоршни поливать ему на головку. - Крещается раб Божий Павел. Во имя Отца. Аминь. Мальчик закричал: - Не хочу! - И Сына. Аминь. Не хочу-у. - И Святага Духа. Аминь. - Не хочу-у-у-у-у!
Потом, воспользовавшись тем, что крещаемый мирно сидел на руках у крёстного отца, я подошёл к нему со спины и мгновенно одел ему крестик на шею. Дитя, не ожидая такой фамильярности, с возмущенным воем сорвал с себя верёвочку с крестиком, и если бы не подоспевшие вовремя родители, мне пришлось бы разыскивать его где-нибудь в углу баптистерия.
Только горящая свеча, которую я с подхалимской улыбкой вложил в его ручонку, заворожила Павлика, и он с торжественным видом проследовал за мной вокруг купели. Не стану утомлять подробностями обряда воцерковления, но на литургии в воскресный день мальчик причастился мирно.
Мои знакомые долгое время собирались крестить своих внуков, но всё откладывали. Им хотелось, чтобы оба сына, у которых дети родились почти одновременно, стали бы ещё и крёстными друг у друга. Только жили тогда братья в разных городах. И наконец, когда деткам исполнилось по полтора годика, вся многочисленная семья собралась в одном месте. Тогда и решили, что вот это самый подходящий момент для крещения. В то праздничное утро в крестильной часовне яблоку было негде упасть. Родственники в праздничных одеждах стояли вдоль её стен и умилялись на двух братьев, молодых красивых мужчин с замечательными детками на руках.
Начинаем таинство, как обычно, читаю вступительные молитвы, нарекаем детям имена. Батюшка во время действа трижды накладывает на крещаемых крестное знамение и начинает читать заклинательные молитвы. В этот момент один из малышей стал не то, чтобы плакать, а как-то подвывать. Сперва то, что от него исходило, напоминало скорее гул далеко летящего самолёта. Потом самолёт приблизился, и гул перерос в подобие горлового пения. Ребёнок кричал, но не заходясь в истерике, а монотонно на одной ноте. Я, пологая, что таким образом мальчик реагирует на то, что его разлучили с отцом, велел последнему взять сына на руки. Но гул не прекратился. Одно время мальчик только кричал, а потом, сидя на руках у отца, вдруг закружился вокруг невидимой внутренней оси. Сперва дитя стало вращать головой, поначалу медленно, а потом всё более и более ускоряя темп. Затем к голове подключились плечи, а вскоре всё его тельце во вращении превратилось в одну воронку с центром у пояса, то есть там, где его держал отец. Младенец быстро вращался и продолжал кричать всё тем же изматывающим нервы гулом на высокой ноте.
Я посмотрел на присутствующих в крестильной часовне. На их лицах уже не было того первоначального радостного выражения, напротив все были обескуражены происходящим, и главное, никто не понимал что происходит. Перед тем, как погрузить мальчика в освященную воду, когда я уже было взял его на руки, младенца начало всего выворачивать наружу. И мне чудом в этот момент удалось избежать осквернения купели. А когда рвота прекратилась, немедленно окунул его в воду. Поскольку мальчуган был ещё маленький, он практически и не сопротивлялся. После того, как я достал его из купели после третьего погружения, малыш уже не кричал и не раскачивался, его тельце обмякло, и он обессиленный повис на руках у отца. Потом мы совершили миропомазание и закончили крестить. На следующий день во время воскресной литургии ребёнок безропотно причастился и вёл себя в храме на удивление тихо.
отец Александр Дьяченко
