14-го октября в 2 часа ночи я приехала опять в роддом с подозрением на подтекание околоплодных вод. Выяснилось, что это все-таки не они, но домой меня не отпустили, так как мои схватки все еще продолжались, и врач уверял меня, что сегодня я все-таки начну рожать.
Меня перевели в предродовую на 4-х человек. Женщин приводили и уводили рожать, лишь я так и лежала со своими схватками, которые у меня со 2-го октября так и продолжались с перерывами, каждый раз уверяемая, что все идет хорошо и оно вот вот начнется. Спустя 12 часов мне принесли суп и известие, что рожать сегодня я не буду и меня переводят в патологию. На этом у меня случилась истерика, я рыдала что не пойду в патологию и вообще пошла домой. Меня запихнули подальше от рожающих женщин в бокс на двоих. Я пыталась удержаться, но слезы так и лились. Зная, что у меня так бывает, я попросила медперсонал не беспокоится и не обращать внимания, что это нервное. Но через час ситуация не изменилась и успокоится я не могла никак. Мне уже было неудобно, тем более, что за меня искренне переживали. Через полтора ко мне пустили мужа, который пробыл со мной до момента, как положили еще одну женщину. Это помогло, и я хотя бы успокоилась.
Может из-за нервного срыва, но в этот раз схватки никак не прекращались и были более болезненные, но, увы, все такие же бестолковые - ни раскрытия, ни прогресса. Периодически до меня доносились обрывки рассуждений врачей о том, что со мной делать дальше. С одной стороны, вмешиваться не хотели, потому что срок недостаточный, вот если бы уже 41 неделя… С другой стороны, такие предвестники их тоже смущали. У одного из врачей были подозрения, что у меня что-то не так с плодным пузырем, поэтому роды никак не начнутся, даже проверяли не плоский ли он и это было больно. К утру ситуация не изменилась, ночь я спала только в перерывах между схватками и в 7 утра мне прокололи пузырь.
С этого начались роды. Прокалывал пузырь мне самый противный врач роддома с весьма болезненным осмотром и недовольными комментариями. Бросив мне напоследок что-то про мою «дубовую» шейку матки он ушел и больше я его, к счастью, не видела.
Моментально начались ужасно болезненные схватки с небольшим интервалом между которыми меня либо ужасно тошнило, либо рвало. Через пол часа муж был уже в роддоме (а врачи мне говорили его звать только когда будет уже раскрытие и анестезия, ха!), к этому моменту я уже рыдала и вопила, что не хочу рожать. Всегда была уверена, что я сильная и что я справлюсь, что смогу перетерпеть это без воплей, тем более я готовилась, читала, смотрела видео и учила всякие дыхания для облегчения. Из того что я смогла вспомнить не помогало ничего. Не знаю, как женщины ходят во время схваток, я могла только метаться по кровати и желать немедленной то ли анестезии, то ли эвтаназии.
Часа два я вопила, а заведующая отделением говорила моему мужу быть со мной построже, потому как беременные любят устраивать концерты для мужей. А потом пришла моя акушерка. С этого момента мои роды можно считать легкими. Она научила меня дышать и переживать схватки и все стало терпимым. Вскоре открытие было уже достаточным для анестезии, и, расписавшись в бумажке чем-то больше похожим на крестик, я получила свою иглу в спину. Это помогло мне поспать и набраться сил перед вторым, самым ответственным периодом родов.
Весь второй период был одной сплошной болью в заднице. Чувствительные и болезненные потуги, во время которых я дышала, давались мне проще, чем эта боль сразу после них, о которой я немедля всех оповещала. Сейчас я плохо помню, что в этот период происходило. Только мужа рядом, голос акушерки и свой пупок. Сначала я только дышала на потугах и жаловалась на боль в заду после, потом я дышала, тужилась и жаловалась, а вскоре только тужилась и жаловалась. Вскоре после одной из потуг меня оповестили, что пол головы уже есть. И после следующей, с невероятным чувством облегчения и эйфории, появился мой мальчик, которого сразу же положили мне на живот. Это был самый невероятный и потрясающий момент в моей жизни.
Наш сын родился 15-го октября в 14:00 ростом 52 сантиметра с весом в 3530 и очень возмущённым взглядом как бы говорящим нам «Кто все эти люди и где мои вещи?!». Его сразу положили мне на живот, а чуть попозже, забирая на дальнейшие манипуляции, спросили на кого он похож. А похож он был на синего недовольного китайца, о чем оповещать всех окружающих мы постеснялись. Вскоре он перестал быть синим, еще чуть позже перестал быть похожим на китайца, но невероятного очарования недовольное лицо он нам периодически демонстрирует. Меня тоже осмотрели, обошлось без разрывов, с парой мелких ссадин, на которые все же решили наложить швы.
Через час после рождения мужа попросили уйти. Еще до родов многие знакомые удивлялись нашему желанию рожать вместе, а после родов удивлялись все, с кем я успела познакомиться в роддоме. Я же невероятна счастлива, что мы прошли через все это вместе. Первоначально я думала, что он просто будет рядом в качестве моральной поддержки и позвать медперсонал если потребуется. Но в итоге он держал посудину, в которую меня рвало, давал воду, менял подо мной пеленки, видел, как наш малыш появляется и перерезал пуповину. Все оправдывали такое поведение моего мужа тем, что он врач и успокаивались.
Находиться под наблюдением после родов мне следовало еще час. Младенца приложили мне к груди, а потом оставили нас отдыхать - меня на кровати, его на столике рядом. Я моментально уснула, но спустя пол часа меня уже будили извиняющимся голосом, что роддом переполнен, родовых не хватает и оставшееся время мне лежать на каталке в коридоре. В общем-то я была не против, хоть и пробыла там на час дольше. Ребенка отнесли в детскую, меня припарковали напротив, покормили и я опять уснула. Когда акушерка наконец-то освободилась с родов, чтобы заняться мной, я уже вполне себе отдохнула и чувствовала себя прекрасно. Она переживала как бы у меня не кружилась голова и я не упала, а я о том, как спрыгнуть с каталки не потеряв пеленки между ног. Меня посадили в кресло, вручили сверток с младенцем, и мы поехали в послеродовое пинком открывая двери по пути. Палата была трехместная, с соседками мне повезло. Да и в общем-то с тем, что я оказалась в палате так же повезло, вскоре бейби-бум усилился и женщин вообще некуда было класть, заняты были даже диванчики в коридоре.
Оказавшись в палате я первым делом распотрошила сверток с младенцем. Содержимое явно требовало подмытия и надевания подгузника во избежание дальнейшего перепачкивания. Столь маленького ребенка я видела впервые, когда придет детская медсестра демонстрировать мне как это делается было неизвестно, но не зря же я столько смотрела, читала и морально готовилась, так что я вполне себе справилась и даже правильной стороной нацепила подгузник. Пришедшая наконец медсестра порадовалась, что и сами разобрались, протараторила зазубренную речь про «подмывать так, кормить так» и убежала. А мы остались отъедаться и отсыпаться.
На следующий день с утра был осмотр детского врача, где меня обвинили в гематоме на голове у ребенка -плохо тужилась. Я ответила, что акушерка сказала, что хорошо, на что мне проворчали, что значит слишком хорошо. В следующей смене врач была намного приятнее, говорила четко и по делу, сказала, что это ерунда, такое бывает и само пройдет. Выписали нас на день раньше, 17 октября, потому как состояние наше было замечательное, а роддом переполнен и женщины после родов лежали в коридорчике на диванах. В этот день в Москве был первый снег.
