Вашему вниманию предлагается в высшей степени антипедагогическая статья о том, что быть двоечником - не стыдно, а иногда и почетно. Доказательство - десять гениев-двоечников.
1. Уинстон Черчилль
Открывает нашу галерею случай классический и закоренелый. Шалопай
Уинстон, старший сын аристократических родителей, испытывал неприязнь к
процессу образования с самого юного возраста. Не то чтобы он был
безнадежно туп: учителя регулярно находили его в каком-нибудь укромном
уголке с книжкой не по возрасту. Однако учить уроки, работать на
занятиях и вообще хоть как-то стараться Черчилль категорически
отказывался. Двоечник Уинстон впоследствии получил Нобелевку по
литературе.
«Школа не имеет ничего общего с образованием, - писал Черчилль. - Это
институт контроля, где детям прививают основные навыки общежития» 
2. Владимир Маяковский
Советское литературоведение, чтобы не смущать пионерию, замалчивало
неуспеваемость Владимира Владимировича или списывало ее на революционный
пыл…
3. Сергей Королев, под руководством которого были созданы баллистические и геофизические ракеты, первые спутники и космические корабли «Восток» и «Восход», был круглым троечником.
4. Ричард Брэнсон
Мы решили, что этот список будет неполным без какого-нибудь финансового
гения. Мультимиллионер Ричард Брэнсон, основатель корпорации Virgin
Group и частного космического туризма, проходит как раз по этой части.
На уроках будущий финансовый магнат не мог связать двух слов – мычал,
заикался и отчаянно краснел всякий раз, как его вызывали к доске.
5. Исаак Ньютон учился хуже всех в классе, пока его не побил приятель. После чего Ньютон решил победить его в знаниях, и уже через несколько месяцев стал первым в классе.
6. Наполеон учился плохо по всем предметам, кроме математики.
7. Людвиг ван Бетховен писал с ошибками, а деление и умножение так и не осилил, так же, как и Александр Дюма-отец.
8. Альберт Эйнштейн — создатель теории относительности, лауреат Нобелевской премии, учился очень средне. Его родители признавались знакомым, что не питают никаких иллюзий на его счет, и надеются только, что он сможет устроиться хотя бы на простую работу.
9. Александр Пушкин очень слабо успевал в Лицее и плакал на уроках арифметики. После аттестации, на вручении дипломов он оказался вторым с конца.
10. Антон Чехов
Да, интеллигентнейший из русских писателей тоже начинал, откровенно
говоря, не ахти. Два раза оставался в гимназии на второй год…
И еще "двоечники".
11. Андрей Тарковский
Андрею не слишком повезло со школьными годами: он пошел в первый класс
московской школы № 554 в 1939-м году. Не успел Тарковский втянуться, как
началась война, эвакуация к родственникам в захолустный Юрьевец, голод
и прочие ужасы. В общем, начальную школу мы смело можем вычеркнуть из
биографии Андрея Арсеньевича и начать сразу с трудностей переходного
возраста. Собственно, они были не столько у будущего классика мирового
кинематографа, сколько у его матери, которая растила сына в одиночку
(отец ушел, когда Андрею было пять лет) и явно не справлялась по
дисциплинарной части. В старших классах Тарковский вместе с элитой
школьных двоечников стал стилягой. Со всеми положенными приключениями он
доставал модную одежду и американскую музыку в послевоенной Москве.
Занудная школа с кондовой идеологией в каждой фразе и каждом поступке
учителей рассматривалась как временное недоразумение, настоящая жизнь
начиналась за ее стенами. «У меня была удивительная тяга к улице – со
всем ее «разлагающим», по выражению матери, влиянием, со всеми
вытекающими отсюда обстоятельствами, – вспоминал мэтр. – Улица
уравновешивала меня по отношению к рафинированному наследию родительской
культуры». В целом, если посмотреть аттестат героя, «родительской
культуры» хватало только на четверку по литературе. По истории, а также
по большинству точных наук Андрей натянул на трояк, а по химии и
черчению в документе красуются двойки. В 1951 году будущий режиссер
исключительно по инерции поступил в Московский институт востоковедения
(видимо, пользуясь пониженным интересом к востоковедению у сверстников),
однако уже через год бросил это безнадежное дело и занялся обогащением
своего жизненного опыта, который всегда считал основным университетом.
12.Оноре де Бальзак
Согласно биографам и собственным воспоминаниям писателя, главной проблемой в детстве маленького Оноре была нелюбовь матери. Мадам Бальзак (юная парижанка, которая вышла замуж за богатого старика по расчету) бодро взялась выхаживать первого ребенка сама – и он прожил чуть больше месяца. Так что второго, которого назвали Оноре, без разговоров тут же отдали кормилице. С тех пор малыш фактически не видел матери, особенно после того, как у нее родилось еще двое любимых детей, принадлежавших, по слухам, вовсе не старику Бальзаку. Из уютного деревенского домика кормилицы мальчик сразу же перекочевал в Вандомский колледж-интернат, где заправляли святые отцы. Это была помесь тюрьмы и монастыря, откуда воспитанников не забирали даже на каникулы, что считалось чрезвычайно душеспасительным и полезным для юношества.
Обиженный на весь мир Оноре решил, что хуже уже не будет, и с головой погрузился в свой внутренний мир, начисто игнорируя внешние раздражители. На уроках он с отсутствующим видом сидел и смотрел в окно, мыча что-то невразумительное, если его спрашивали. Раздражители, естественно, раздражались все больше и регулярно отправляли «лентяя и тупицу» в «альков», попросту – в холодный чулан под лестницей, где воспитанникам надлежало отбывать наказание. В карцере маленький Бальзак преспокойно доставал из-за пазухи книжку и усаживался читать. Вскоре он даже полюбил «альков» за возможность посидеть в тишине и спокойствии. Незаметно пролетело семь лет, в течение которых Бальзак перебивался с двоек на тройки, получал грозные письма отца и читал запоем в чулане. В конце концов продолжительное сидение на холодном полу довольно серьезно подорвало здоровье мальчика: он сильно похудел, стал совсем вялым и однажды после долгой болезни чуть не «впал в кому», как написали его родителям монахи. Пришлось Бальзакам все-таки забрать юного наследника домой. Впоследствии он посетил еще два учебных заведения, нигде не выделяясь особенными успехами. В какой-то момент отец махнул на сына рукой и предоставил ему самостоятельно устраивать свою судьбу, что, как мы знаем, было на редкость прозорливым шагом.
13. Константин Циолковский
Будем откровенны: основной причиной, по которой отец космонавтики попал в
наш скорбный список, является его тугоухость – последствие скарлатины,
перенесенной в десятилетнем возрасте. Мальчик, воспринимавший только
обрывки фраз учителя, был обречен на хроническую неуспеваемость.
Впрочем, это не отменяет тот факт, что Костя был совсем не прочь
похулиганить абсолютно на равных с остальными учащимися Вятской мужской
гимназии, за что даже попадал в карцер. Во втором классе 13-летний
гимназист остался на второй год. Из третьего был исключен за
неуспеваемость. Он больше нигде и никогда не учился, однако система
образования не смогла отделаться от Циолковского так легко: через шесть
лет он успешно сдал экзамены на звание учителя и получил официальное
направление от Министерства просвещения.
14. Томас Эдисон
Детство Тома можно назвать вполне счастливым: он был младшим и любимым
сыном разнорабочего и бывшей школьной учительницы, обладавшей безмерным
профессиональным терпением. Поэтому мальчику разрешали ворошить шмелиные
гнезда и воровать птичьи яйца в свое удовольствие вплоть до 1854 года,
когда ему исполнилось семь лет и его решено было отдать в школу. Однажды
с утра мальчика нарядили в чистенький костюмчик, взяли за руку и отвели
в заведение некоего Реверенда Дж. Б. Ингла, которое значилось
единственной школой города. Дж. Б. Ингл практиковал весьма простой
способ обучения юношества: он заставлял своих воспитанников заучивать
наизусть длинные куски текста и нещадно бил их по пальцам линейкой за
ошибки и просто так, для профилактики. Томас почуял подвох с самого
начала: уже на второй день он сказал, что в школе ему не нравится. Отец в
ответ на это произвел убедительное внушение (эффект которого, впрочем,
был несколько нарушен вмешательством сердобольной матери), однако оно не
помогло. К концу первого месяца Томас стал круглым двоечником. А через
три месяца, как раз под Рождество, мальчик пришел из школы в слезах:
«Мистер Ингл назвал меня дебилом, – сказал он матери, – и вызывает
родителей в школу». Тут следует воздать хвалу профессиональному чутью
миссис Эдисон, которая ничего не сказала отцу, а отправилась разбираться
сама. Мистер Ингл с порога объявил, что ее сын «совершенно неспособен к
обучению по причине умственной отсталости». «Лучшее, что вы можете
сделать, – это забрать его домой», – резюмировал он. Миссис Эдисон так и
поступила. Больше ее сын никогда не переступал порога
общеобразовательных заведений. Все свои знания основатель General
Electric получил дома. Мать научила его читать (правда, не писать – с
этим у Томаса были проблемы всю жизнь), и вскоре образование пошло
вперед семимильными шагами. В конечном итоге «дебил» стал миллионером и
одним из самых плодовитых изобретателей в американской истории.
15. Иосиф Бродский
Вот уж кто был двоечником заядлым и, можно сказать, матерым, так это
Иосиф Александрович. В нем будто бы вспыхнул тайный протест тысяч
несчастных еврейских мальчиков, безмолвно корпевших над сольфеджио.
Иосиф учение в советской школе презирал. Причем активно. Он не был
заторможенным мечтателем, скрывавшимся на последней парте, – он был
задирой и хулиганом, который отказывался отвечать на уроках с таким явно
выраженным снисхождением к учителям, что те его терпеть не могли. «По
своему характеру – упрямый, настойчивый, ленивый. Грубый. Мешает
проведению уроков, шалит. Домашние задания письменные выполняет очень
плохо, а то и совсем не выполняет. Тетради имеет неряшливые, грязные, с
надписями и рисунками», – писал классный руководитель Иосифа при
переводе его в пятый класс. И это было только начало. В шестом классе
Бродский начал просто уходить с уроков. Он бродил по улицам, и «фасады
ленинградских домов рассказывали о египтянах, греках и римлянах больше,
чем любые учебники». Дома его ругали, особенно отец. Однако человек,
который вернулся с фронта, только когда сыну исполнилось восемь лет,
имел на него очень мало влияния. За годы безотцовщины маленький Иосиф
привык нести ответственность за свои поступки. В седьмом классе
(1954 год) Иосиф получил четыре годовые двойки – по физике, химии,
математике и английскому. Он остался на второй год, а в ноябре 1955-го и
вовсе бросил школу. Формально Иосиф поступил учеником фрезеровщика на
завод «Арсенал». На практике – начал бурную, восхитительную жизнь
тунеядца и антисоветчика, которая сделала его циником, космополитом и
великим поэтом. Кстати, нобелевским лауреатом по литературе.
