ПЕРЕПОСТ

ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ К ВАМ ПРИШЛИ ОТОБРАТЬ ДЕТЕЙ?

РОДИТЕЛЬСКОЕ ВСЕРОССИЙСКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ

http://vk.com/rvs_group

Телефон горячей линии

8 (800) 100-97-24

Несмотря на бурные протесты общественности, в нашей стране повсеместно внедряются ювенальные технологии. Законодательно закрепляются принципы жесткого контроля над семьями, существенно расширяются возможности отобрания детей.

К сожалению, даже заботливые и любящие родители рискуют столкнуться с визитом

органов опеки. И здесь логика «я - хороший родитель, мне нечего бояться, и потому я открыт контакту» - увы, не работает. Ведь риск потерять ребёнка в борьбе с проводниками ювенальных технологий вполне реален. Об этом говорит горький опыт уже слишком многих семей. Это тот случай, когда бдительность следует проявить с самого начала - со звонка в вашу дверь. А потому, давайте спокойно ознакомимся с основными правилами поведения в случае нежданных гостей «с полномочиями».

1. Никогда не открывайте дверь, не спросив «Кто там?» Не должно быть никаких визитов в ночное время!

2. Если увидите в глазок, что за дверью несколько человек (комиссия), или вам ответят, что пришли «из опеки»/«социальных органов», то постарайтесь не встречать визитеров в одиночестве. Не называйте через закрытую дверь ваши имя и фамилию. Скажите, что вы пока не можете открыть дверь (например, вам запретили открывать, у вас спит ребенок и т.д.), а сами срочно вызывайте подмогу (несколько человек - желательно родственников, соседей, юристов). Главное показать, что вы во всеоружии и не одна (не один)! Требуйте перенести и согласовать с вами дату и время визита по телефону.

3. В квартиру комиссия из органов опеки может пройти только в двух случаях: если вы сами им разрешите или они предъявят решение прокурора. Также имеет право визита судебный пристав при наличии исполнительного листа.

4. Допустим, что вы все-таки решили пообщаться с комиссией. Открывайте дверь и выходите на лестничную площадку. При этом ребенок должен находиться дома рядом с близким вам человеком. Внимание! Во время визита социальных работников не позволяйте ребенку подходить к ним, держите его за руку, на руках. Полностью исключите возможность схватить ребенка и убежать из дома! Такой вариант развития событий кажется фантастическим, но теперь, увы, это уже реальность.

5. Требуйте от каждого визитера предъявить документы: паспорт, удостоверение и решение прокурора о визите в вашу семью, в котором указаны причины визита. Сделайте там же, прямо на лестнице, фото всех документов. Если не позволяют фотографировать - подробно, не стремясь сберечь время посетителей, перепишите все данные предъявленных документов. Решение прокурора - фотографируйте обязательно!

6. Обязательно организуйте видеосъемку/запись на диктофон (это должен делать отдельный человек, а не вы сами)! Предупредите, что видеозапись будет опубликована! В свою очередь, посетители не имеют права осуществлять видео- и аудиозапись без официального (документального) разрешения.

7. Пустив комиссию в свой дом (если вы сочли это возможным), заприте дверь на ключ. Далее на правах хозяина уверенно продиктуйте правила поведения в вашем доме. Сообщите визитерам о том, что им придется разуться. Так вы продемонстрируете, что дома поддерживается должный уровень чистоты. Кроме того, разутый человек психологически более уязвим. И главное: босиком убежать с ребенком на руках - довольно затруднительно.

8. Все посетители обязаны вымыть руки с мылом, потому что «у нас так принято, и это не обсуждается» (тоже прием психологического давления). Не давайте разрешения пользоваться туалетом (туалеты есть на улице).

9. В квартире важно не допустить «растекания» комиссии по комнатам. «Пожалуйста, следуйте за мной», «Я вас в ту комнату пройти не приглашала».

10. На «реабилитационные центры» - не соглашайтесь.

11. На угрозы лишения родительских прав не реагируйте - эти угрозы очень сложно осуществить, делается это только через суд, и для такого решения нужны веские основания. Все угрозы о лишении родительских прав или отобрания ребенка просите повторить в диктофон, с просьбой уточнить, на основании чего вас хотят лишить родительских прав.

12. Ничего не подписывайте. Помните: вы - не преступник, хотя сомнения в этом при виде высокой комиссии у вас могут появиться. По итогам визита при вас должен быть составлен в двух экземплярах «Акт об осмотре жилого помещения». Сделайте фотокопию акта.

13. Если предлагают куда-либо поехать на осмотр - согласиться, в принципе, можно (хотя лучший вариант - «обеспечьте визит врача на дом»), но ребенка из рук не выпускайте, к врачу заходите с ним («я имею право присутствовать при всех медицинских манипуляциях, которые совершаются с моим ребенком»), в противном случае (при

попытке увести силой ребенка в кабинет одного) - разворачивайтесь и уходите. С собой лучше взять группу поддержки (родственников, друзей) - ребенка не смогут отнять, и сложнее будет оказывать на вас давление, пугать, принуждать к чему-то.

14. После визита опеки нужно перестраховаться: напишите руководителю образовательного учреждения заявление с требованием не отдавать ребенка никому, кроме вас и супруга/супруги/бабушки/няни (с указанием ФИО и паспортных данных), заявление отдать под расписку на копии - «получено, дата, должность, подпись». Дополнительно уведомите о том же всех воспитателей/учителей, так как сейчас опека все чаще приходит забирать детей именно в школы и детские сады. Но и такое предупреждение не всегда может помочь - если у представителей органов опеки будет формальное основание (т.е. соответствующее предписание, см. п.15), то детей им отдадут.

15. Нужно знать, что опека имеет право отобрать детей только при непосредственной угрозе жизни или здоровью.

16. Если вы видите, что опека допускает множественные нарушения, пишите заявление в прокуратуру о неправомочных действиях работников опеки и полиции.

17. Проинформируйте о возникшей проблеме родственников, общественность, сделайте звонок в ближайший родительский комитет, посоветуйтесь. Лучше не ждать обострения ситуации и с самого начала дать понять, что вашего ребенка забрать от вас не получится. ОБЯЗАТЕЛЬНО обращайтесь к общественности, не оставайтесь с ювенальной бедой наедине.

Телефон горячей линии бесплатной помощи

Родительского Всероссийского Сопротивления

8 (800) 100-97-24

звонок бесплатный

Распространяйте!! должно как можно больше народу узнать о "добрых" намерениях наших органов опеки

Добрый день!

Предлагаю свои услуги в качестве курьера.

Проживаю в Балашихе, близлежайшие станции метро м. Щелковская м. Новогереево, м. Первомайская с понедельника по пятницу с 9 до 17-ти, в Балашихе возможно и позже.

Пишите, если заинтересовало!

Можно позвонить 8-903-711-14-06

(с)

Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.
- Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.
- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это уже потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
- Врач сказала, в отдельную, — повторила медсестра.

Но тогда я не знала, что это означает, и успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет.
Я ощутила странную отстранённость от окружающего мира, и мне было абсолютно всё равно, что в нём происходит. Меня ничто и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я.

Ушли проблемы, ушла суета, ушли важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным казалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждёт там, по ту сторону…

И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, цоканье спешащих каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! А я только сейчас это поняла…
- Ну и пусть только сейчас, — сказала я себе, – но ведь поняла же. И у тебя есть ещё пара дней, чтобы насладиться ею, и полюбить её всем сердцем!

Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь Он сейчас был ко мне ближе всех.
- Господи! – радовалась я. – Спасибо Тебе за то, что Ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить её. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!
Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом Божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны её энергии. Казалось, Любовь стала плотной и, в то же время, мягкой и прозрачной, как океанская волна.

Она заполнила всё пространство вокруг, и даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной пульсирующей струей. Мне казалось, что всё, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила. И это было подобно слиянию мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки. ***

Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз 4-й степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: ну о чём говорить с умирающим человеком, который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица.

Я радовалась: когда бы я ещё увидела их всех? А больше всего на свете мне хотелось поделиться с ними любовью к Жизни – ну разве можно не быть счастливым просто оттого, что живёшь? Я веселила родных и друзей как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава Богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Где-то на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, закатив истерику, что мне нельзя вставать.

Я искренне удивилась:
- Это что-то изменит?
- Ну… Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить.
- Почему?
- У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.
Прошёл отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.

Врача было жалко. А Любовь требовала радости окружающих.
- Доктор, а какими вы хотели бы видеть мои анализы?
- Ну, хотя бы такими.
Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры, то – что должно быть. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела сочувственно на меня, что-то пробормотала и ушла.
А в 9 утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
- Как вы это де...
- Анализы! Они такие, как я вам написала.
- Откуда я знаю? А что, хорошие? Да и какая, на фиг, разница?

Лафа закончилась. Меня перевели в общую палату (это там, где уже не умирают). Родственники уже попрощались и ходить перестали.
В палате находились ещё пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча, и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было срочно что-то делать.

Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала, и громко сообщила:
- Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.
По палате поплыл запах свежего смеха. К столу неуверенно подтянулись остальные.
- И правда, снимает?
- Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает…»
Арбуз сочно захрустел.
- И правда, прошло! — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.
- И у меня. И у меня, — радостно подтвердили остальные.
- Вот, — удовлетворённо закивала я в ответ. – А вот случай у меня один раз был… А анекдот про это знаешь?

В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
- Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать мешаете!
Через три дня врач нерешительно попросила меня:
- А вы не могли бы перейти в другую палату?
- Зачем?
- В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжёлых.
- Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим.

Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи – просто посидеть, поболтать. Посмеяться. И я понимала, почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно.
Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали её похожей на зайчонка. У неё был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться.

А через неделю я увидела, какая у неё обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол, который увенчивали бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам.

Пришедший на шум дежурный врач сначала ошалело смотрел на нас, а потом сказал:
- Я 30 лет здесь работаю, но такое вижу в первый раз. Развернулся и ушёл.
Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.

Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила всё, что видела: и книги, и компот, и соседку, и машину во дворе за окном, и старое дерево.

Мне кололи витамины. Просто надо же было хоть что-то колоть.
Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:
- Гемоглобин у вас на 20 единиц больше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.
Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура, и ошиблась с диагнозом, но этого быть никак не могло, и это она тоже знала.

А однажды она мне пожаловалась:
- Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть!
- А какой у меня теперь диагноз?
- А я ещё не придумала, — тихо ответила она и ушла.
Когда меня выписывали, врач призналась:
- Так жалко, что вы уходите, у нас ещё много тяжёлых.

Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30%.
Жизнь продолжалась. Только взгляд на неё становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего.

А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить – и тогда твои возможности станут безграничными, и желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью, и никого не будешь обманывать, не будешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так всё просто, и так всё сложно!

Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить…