«Бабуска, я плисол», - трехлетнее чудо в кроликовой шубке и круглой шапке неизвестного зверя вкатилось в ее квартиру на третий этаж. За ним поднимались родители, запушенные снегом и смеющиеся. До их развода было еще целых два года. Бабушка уже хлопотала на кухне, откуда неслись потрясающие запахи жареной картошки со сметаной и чего-то сладко-печеного, наверное, торта «Муравейник». Дед в комнате, как всегда впрочем, вязал сеть для летней рыбалки. Малыш важно прошагал в комнату, нашел свои игрушки и занялся своими неотложными детскими делами. Взрослые на кухне брякали посудой, звенели хрусталем, не один раз звали его есть. А он задумчиво расставлял своих солдатиков, лепил из пластилина крепость и мечтал о том, чтобы родители оставили его здесь ночевать, а он вечером слушал бы бабушкины сказки, ведь читать то он еще не умел.
***
«Бабушка, рассказывай», - ему семь лет, он давно уже умеет читать, но ведь то, что рассказывает бабушка в книжках не написано. Уже давно стемнело, но мягкий бабушкин голос обволакивает его, не убаюкивает, а наоборот, то доводит до хохота, то вдруг зазвенит слезинка, но по совершенно невеселому поводу. Много он не знал и о взаимоотношениях ее с дедом, и об отце с матерью. Он после их развода остался с мамой, та вообще хотела запретить им с отцом видеться, но все спасла та же бабушка, и теперь раз в две недели в выходные он ходил в гости. Нынешняя жена отца ему не нравилась, но это стоило терпеть хотя бы ради вылазок их в лес, с фотоаппаратом «Зенит», который ему, разумеется, в руки не давали, но фото с которого он проявлял вместе с отцом, с вкуснейшим чаем из вытопленного снега, да и просто ради того, чтобы побыть вместе.
***
«Бабушка, ты где?», - они с бабушкой играют в прятки, в их маленьком домике в коллективном саду на улице Вишневой. И спрятаться то, собственно, негде, но ведь он уже целых пять минут не может найти ее, и вот стоит задумчиво среди небольшой кухни и растерянно смотрит по сторонам, вдруг слыша еле сдерживаемый смех. В маленьком промежутке между холодильником и стеной – сантиметров 30 ширины, за старыми валенками сидит бабушка. И вот они уже хохочут вместе. А потом молоко с картошкой, жаренной прямо ломтиками на печке, да вишня прямо с куста, да домино вечером с соседями. И непременное «Поле чудес» у соседей. Свой телевизор в домике появился много позже. Зато все соседи парня любили, и каждый норовил угостить его ягодкой, а он летал на велосипеде по щебенистым холмистым дорогам и улыбался солнцу, щурился на него. Потом выезжал на прибрежную поляну, носившую гордое имя пляжа и собирал там грибы, хотя бабушка редко благоволила ему, говоря, что там «на ж..пе все выезжено», но важен то был сам процесс… Или садились все вместе на лодку и ехали к родственникам на другой берег пруда, долго разговаривали и возвращались в сад, где топили печку и ложились спать.
***
«Бабуль, привет, Костя не приходил?» - ему примерно двенадцать. У него теперь куча братьев и сестер. Но к бабушке он приходил, чтобы поиграть со своим двоюродным братцем, которого он был старше на пять лет, но с которым у него были уже свои секреты. Количество солдатиков и пластилина на ковре катастрофически увеличивалось, но бабушка спокойно, но твердо говорила «Убирайте все, пойдемте ужинать», - и они покорно шли в маленькую, до последней царапины изученную кухню, и там ели потрясающий суп, котлеты, а бабушка сидела и вздыхала, что внучат кормить нечем. Иногда братья общались до трех часов ночи. Бабушка не препятствовала этому, только ворчала, чтобы закруглялись. Но наутро ходила тихо-тихо, чтобы не разбудить сорванцов. А еще были походы на занятие гитарой. Зачем ему это было надо, и кто это вообще придумал, история умалчивает, однако, четыре года было убито на музыку. Дело кончилось ничем, а гитара еще долгое время пылилась на чердаке, пока не перешла младшему брату, а потом не сгинула в тополином пухе их маленького городка.
***
«Бабуль, я ненадолго», - с той поры, как он поступил в институт, то появлялся каждые выходные, но ненадолго, час-два, не больше. Бабушка очень ждала этих визитов, готовила все самое вкусное, что только любил ее внук. Он рассказывал последние новости, привозил ей книжки, которые она, оставшись в одиночестве (дед умер год назад), читала постоянно. А еще она пела песни, особенно ей нравилась «Враги сожгли родную хату» (внуки шутили, напевая «Врачи сожгли родную хату») и плакала. А потом у него появилась девушка и визиты к бабушке стали еще реже. Но в любом случае каждый ноябрь, уже под снегом он летел из соседнего города к ней в гости, везя с собой небольшой подарок и неизменную коробочку духов «Красная Москва»,
***
«Бабуль, это тебе приглашение на нашу свадьбу», - бабушка не могла поверить. Она улыбнулась и сказала просто: «Дождалась». Его свадьба была единственной, чью из внуков она застала. На свадьбе она с бывшими сватами скромно сидела в дальнем углу и прогоняла в уме поздравительную речь. Но когда ведущий предоставил ей слово, она смогла сказать лишь: «Родные мои, дорогие мои, любите друг друга, заботьтесь друг о друге»… Махнула рукой и ушла на место.
***
«Бабушка, это мы», - вдвоем с братом они приехали в сад – бабушка попросила помочь. «Будете завтракать?», - заботливо спросила она. «Нет, что ты, давай работать». «Ну, тогда ты на крышу, а ты на грядку», - распорядилась бабушка. К вечеру внуки чуть не падали от утомления, но бодрились, рядом с бабушкой, которая, казалось, не знает усталости. Она носила воду, полола грядки, чем то занималась в теплице. Одна она сделала больше их обоих. Но, в общем-то, они были готовы к такому повороту. В конце концов, они были городскими.
***
«Бабуль, как ты себя чувствуешь?», - он пришел с другом, которого бабушка тоже знала еще с детского сада. «Жжет», - призналась бабушка. «Может пива?». И они пили пиво, и бабушке было легче. А вдруг ей станет совсем легко и диагноз не подтвердится? А вдруг это ошибка? А вдруг… Вдруг?... Болезнь подкралась незаметно. Бабушка всю жизнь ела только свежее, овощи со своего огорода, мясо, молоко, купленное в частном секторе. Но в их городишке было очень вредное производство и все об этом знали. Потому каждый житель, наверное, с детства, носил в себе неизлечимую заразу, которая со временем прорывалась наружу. У кого-то раньше, у кого-то позже. Диагноз не говорили, но бабушка догадывалась.
***
«Бабуль, ты меня слышишь?», - вечером того дня, когда бабушка в годовщину смерти деда сходила на кладбище, она слегла и больше не поднималась. Он всегда боялся июля, в этом месяце ушли почти все его старшие родственники - бабушка, деды… Июль закончился и наступило на душе небольшое облегчение. К сожалению, ненадолго. Шла рабочая неделя, а бабушке становилось все хуже, и он не мог ничего сделать, чтоб вырваться к ней. В субботу вечером они с женой пришли, чтобы заночевать у бабушки. Она умерла у них на руках. Жена сказала, что последнее время, она, уже находясь без сознания, все звала его. Любимого внука…
***
«Бабушка, я пришел», - ветер заметал снегом могильный холм, где на камне была написана ее фамилия и имена бабушки и деда. Разница в рождении – полтора года. Разница в смерти – десять лет. Обмел щеткой снег с памятника, положил несколько конфет на столик, бросил кладбищенским собакам пару печений. Развернулся и сгорбившись пошел к воротам. Поле, елки, столбы причудливо изгибались и плыли куда-то в сторону под набегающими слезами. Он шел по снегу, мимо своей машины и дальше по полю, складывая шаги в стихи…
Я пойду через поле с ромашками,
Собирая душистый букет.
В вазе выставлю их между чашками,
Той, которой со мной больше нет.
Сад все тот же, соседи приветливы,
Даже солнце все то же встает.
Только вот между вишнями летними
На дороге никто нас не ждет.
И в зеленом домишке облупленном
Пахнет будто лет десять назад
Мешковиной и творогом купленным
У соседа за семь пятьдесят.
Старый валенок, с рваной галошею,
Как уставшие ноги он грел!
Столько в жизни случилось хорошего!
Только… Я вспоминать не хотел.
Чуть увядший букетик ромашковый
Положу на могильной плите
Где смеются глаза моей бабушки…
К сожалению больше не те…
Шел вдаль, в сад, который находился неподалеку от кладбища, на Вишневую улицу… Шел в детство…
Как же душевно!..