Мне видится первый год жизни малыша - человека, - годом погружения в жизнь. Как часто мы думаем о себе, что наша жизнь совсем скоро начнется, нужно только соблюсти ряд ритуалов, дождаться каких-то событий (зарплаты, отпуска, нового платья, рождения ребенка, понедельника и т.д.), так и легко допустить мысль, что ребенок, пока не вырос, еще не живет. Он учится жить, вступает в жизнь и прочие словосочетания, но только не живет. Он здесь и не сейчас. И этим мы еще и ему оказываем медвежью услугу, потому что невольно он заражается нашим мировоззрением и в свою взрослую жизнь так же, как и мы, переносит взгляды отложенной жизни.
А он живет сразу же. Как только родился. С первой секунды.
Он не может прожить "начерно" ни одного дня своей жизни, потому что каждый из них неповторим, каждый единственный. И когда я думаю о самом начале этой настоящей жизни, мне на ум приходит именно аналогия с изучением иностранных языков, именно потому я говорю о погружении в жизнь. Вот, малыш, вся жизнь перед тобой, только познакомься с ней повнимательнее. Ознакомься с правилами игры, так сказать. Первый год - это те начальные, базовые условия, от которых он потом будет отталкиваться всю свою жизнь. Эта та мера любви, которая отпущена ему в его самый нежный и умилительный период, той любви, которая ни за что, просто потому, что он есть. Этот тот его багаж, с которым потом не расстаться, ни бросить его, который можно лишь или приумножить, или же всю жизнь стараться заретушировать.
Малыш узнает, что это вообще такое - жизнь, что с ней можно сделать, как люди общаются, как они разговаривают между собой, как принимают решения, как спорят, как любят. А надо ли вообще в этом мире любить? На до ли помогать, выручать, заботиться - существуют ли вообще в мире людей такие понятия? Это как овладение базовым лексиконом, грамматическим костяком при изучении иностранного языка. Ребенок знакомится с пространством, с интенсивностью жизни взрослых. Помните сны Обломова, в которых он вспоминает свое детство? Он потом всю свою жизнь не мог преодолеть этот ритм, нарастить обороты и вообще хоть как-то изменить уже полученный опыт. Естественно, что этот пример несколько утрирован, но ведь порой часто встречающиеся утрированности и являются основой для создания новых правил.
Вот мама в этом мире живет вот так, - видит малыш. Он смотрит, чем заполнен ее день, какие у нее основные дела, какие интересы. Самое важное, на мой взгляд, даже не сами дела, а отношение матери к ним. Оно ляжет впоследствии в основу мировоззрения ребенка. Родители показывают ребенку ближайшие границы мира: дом, окружающий мир. У вас они свои, но у всех и старт, база разные.
Малыш в первые месяцы просто наблюдает, смотрит. Я думаю, что он даже с легкостью мог бы обойтись без наших комментариев в духе "это то, а это сё". Это как безмолвное созерцание японцами мира - занятие, становящееся совершенно бессмысленным от усилия назвать, соотнести вещи со словами. Чуть позже малыш пробует мир на вкус, пытается играть активную роль в жизни своей семьи. И уже ближе к году он начинает на практике воплощать всю ту модель жизни, которую он успел усвоить за предыдущие месяцы. Ему показали, как всё устроено, он теперь попробует этот механизм разобрать до винтика. А потом, возможно, и снова собрать, по-своему.
А он живет сразу же. Как только родился. С первой секунды.
Он не может прожить "начерно" ни одного дня своей жизни, потому что каждый из них неповторим, каждый единственный. И когда я думаю о самом начале этой настоящей жизни, мне на ум приходит именно аналогия с изучением иностранных языков, именно потому я говорю о погружении в жизнь. Вот, малыш, вся жизнь перед тобой, только познакомься с ней повнимательнее. Ознакомься с правилами игры, так сказать. Первый год - это те начальные, базовые условия, от которых он потом будет отталкиваться всю свою жизнь. Эта та мера любви, которая отпущена ему в его самый нежный и умилительный период, той любви, которая ни за что, просто потому, что он есть. Этот тот его багаж, с которым потом не расстаться, ни бросить его, который можно лишь или приумножить, или же всю жизнь стараться заретушировать.
Малыш узнает, что это вообще такое - жизнь, что с ней можно сделать, как люди общаются, как они разговаривают между собой, как принимают решения, как спорят, как любят. А надо ли вообще в этом мире любить? На до ли помогать, выручать, заботиться - существуют ли вообще в мире людей такие понятия? Это как овладение базовым лексиконом, грамматическим костяком при изучении иностранного языка. Ребенок знакомится с пространством, с интенсивностью жизни взрослых. Помните сны Обломова, в которых он вспоминает свое детство? Он потом всю свою жизнь не мог преодолеть этот ритм, нарастить обороты и вообще хоть как-то изменить уже полученный опыт. Естественно, что этот пример несколько утрирован, но ведь порой часто встречающиеся утрированности и являются основой для создания новых правил.
Вот мама в этом мире живет вот так, - видит малыш. Он смотрит, чем заполнен ее день, какие у нее основные дела, какие интересы. Самое важное, на мой взгляд, даже не сами дела, а отношение матери к ним. Оно ляжет впоследствии в основу мировоззрения ребенка. Родители показывают ребенку ближайшие границы мира: дом, окружающий мир. У вас они свои, но у всех и старт, база разные.
Малыш в первые месяцы просто наблюдает, смотрит. Я думаю, что он даже с легкостью мог бы обойтись без наших комментариев в духе "это то, а это сё". Это как безмолвное созерцание японцами мира - занятие, становящееся совершенно бессмысленным от усилия назвать, соотнести вещи со словами. Чуть позже малыш пробует мир на вкус, пытается играть активную роль в жизни своей семьи. И уже ближе к году он начинает на практике воплощать всю ту модель жизни, которую он успел усвоить за предыдущие месяцы. Ему показали, как всё устроено, он теперь попробует этот механизм разобрать до винтика. А потом, возможно, и снова собрать, по-своему.