Я помню, как дуло сквозь щёлочку
Больничного, в шрамах, окна.
Сестра постовая, что с чёлочкой,
Желала спокойного сна.
Скрипели кровати столетние,
Фонарь будто плакал в окно,
И каждая – нас было четверо –
Мечтала в тот час об одном.
Проснуться бы болью укутанной,
Этаж ожиданья сменить,
Счастливой – ну вот и отмучалась,
И в список родивших вступить.
Палатою всей любовались мы
На мамочек, стаж чей – два дня,
И каждая радостно маялась,
А как будет то у меня?
Казались они нам героями,
Познавшими тайну из тайн,
Уставшие и снова стройные,
Открывшие свой календарь.
Два дня и этаж мною сменен уж,
Я заново жизнь узнаю,
Стою гордо с низким давлением
В счастливейшем мамском строю.
В пелёнках лежит проштампованных,
На папу похожа точь-в-точь,
Безумно красивая, строгая,
Ещё безымянная дочь.
В палате чуть дует сквозь щёлочку
Окна, за которым январь.
Там где-то наш папа на полочку
Для дочки поставил букварь.
© Екатерина Иванова
Котёнок бездомный в подъезде сидел,
Он в щёлку двери чьей-то грустно смотрел.
Несчастный, замёрзший, в углу, в темноте,
Он слышал бурчанье в своём животе.
Смотрел на людей, проходящих порой,
Которые шли все в заботах, домой.
Он взгляд свой тускнеющий к ним устремлял,
От них он сочувствия, помощи ждал.
Глазами просил у людей: "Помогите,
Возьмите меня, у себя приютите.
Не дайте мне с голоду здесь умереть,
Такие не в силах я муки терпеть."
А люди, сочувствия не проявляя,
Шли мимо, котёночка не замечая...
Уж ночь наступила, кругом тишина,
И к небу взлетает страдальца душа.
© Вика Ефимова