М. и С. Дяченко Скрут
Немногие писатели могут вызвать такой дискомфорт, тошноту, депрессию, утрату веры в человечество, боль в челюсти (от постоянного сжимания зубов) и опустошение, как Дяченко. Проще говоря, Скрут - мрачная, болезненная, горькая, тяжелая и практически беспросветная книга. В редкие счастливые моменты над героями нависает тень, следят внимательные и недоброжелательные глаза. А когда происходит беда, она сопровождается таким надрывом и исступлением, что наблюдать за изнемогающим от боли и мучений персонажем и страшно, и неловко, и помочь ничем не можешь, и вообще хочется, чтобы скорей это прекратилось. И оно прекращается, оставляя героев изломанными и покорившимися, а потом все по новой. 
В этой книге есть легенда о камне-алтаре посреди реки, на котором влюбленные могут заключить брачный союз, и тогда никто не сможет их разлучить. Очень красивая легенда и очень глупая, в чем предстоит убедиться Игару и Илазе. Есть другая легенда - о человеке, от сильнейшей обиды превращающемся в чудовище - это не так красиво, зато чистая правда. И это тоже предстоит узнать нашим героям. Еще выяснится, что сбежать от матери-тирана с первым попавшимся парнем - это не любовь, и похитить девушку из дома под влиянием романтики и гормонов - это не любовь, а отношение девочки к воспитавшему ее мужчине - это любовь, только не такая, как бы ему хотелось. И кто виноват, что Тиар не воспылала страстью к своему мужу? В том, что парень оказался неспособен защитить девушку от всего мира? В том, что девушка, к ужасу своего мужа, оказалась копией своей матери? Собственные несбывшиеся ожидания и непомерные требования, неспособность видеть во вроде бы любимом человеке что-то кроме созданного тобой образа - вот кто виноват, вот что делает из людей монстров, вот что их скручивает.
Там, в книге, еще много тяжелого и жестокого - про муки выбора, когда нет правильного варианта; про постепенную, по шажочку, потерю человечности; про родителей, любовь которых гораздо хуже равнодушия. Вот знаете, говорят о книгах, очищающих душу? Эта книга прокручивает душу в стиралке, а потом забывает прополоскать - и оставляет в этой мутной воде, избитого и отплевывающегося.
Открытый конец. Эффектный и многими любимый прием. Я читала у Марины и Сергея много книг, достаточно, чтобы решить, что по-другому у них не бывает. Если в трилогии про мага дороги открытый конец был уместным, ярким аккордом, а в Вита Ностре финал был просто шикарным, огромным и бесконечным, то в Ритуале этот открытый финал из меня чуть не сделал скрута. И здесь вот. Парочка уже-вроде-не-влюбленных, что с ними будет? А Тиар и скрут, кто кого простит, и простит ли? Много еще вопросов. Конечно, можно сказать, мол читатель сам должен придумать устраивающий его конец. А читатель и придумает, например, про то, как скрут превратился в человека, и вместе с Игаром они решили, что все зло - от баб, и, взявшись за руки, удалились в закат. (Я даже уверена, что это кто-то уже придумал). Но мне хочется, чтобы именно авторы вынесли решение, оставили этот мир закрытым, отпустили читателя - хоть изломанного и оглушенного болью, но позволили двигаться дальше.
