Это часть рассказа ....""
А папа смотрит на меня, я смотрю на него и не знаю, что делать. Подойти и спросить, когда он к нам вернется?
+Моя маленькая ладошка тонет в твердой, большой, сильной и горячей папиной руке. Мы идем по улице. Я чувствую, как сила и тепло папиной руки передается мне через мою ладошку. Мир вокруг ярок и чудесен! Я иду по улице с папой! Мой папа сильный, и я никого не боюсь! Природа радуется вместе со мной и подливает красок и тепла, солнышко улыбается мне, протягивает ко мне свои лучи и ласково гладит меня по голове и лицу, деревья хлопают в листья-ладоши и оглушают меня овациями, птицы кружат над моей головой и поют только для меня свои лучшие песни, нежный ветерок треплет и перебирает мои тонкие волосинки+
Чтобы посмотреть на папино лицо, я задираю голову и вижу голубое небо и безмятежные облака: я такой же безмятежный, как и они+
Мир вокруг меня опять изменился - он стал таким чудесным! Потому что со мной мой папа!
А время летит незаметно. Этот день был очень длинным, но даже он заканчивается, и приходит вечер, пора ложиться спать. Завтра будет новый день, и надо набраться сил.
- Спи, сынок, спокойной ночи.
- Мам, а папа ведь поедет с нами, да? И будет с нами жить?
- Да, сынок+
Да, папа будет жить с нами, он вернется! Настоящий, сильный папа, как у других ребят в детском саду! Мы будем с ним играть и заниматься разными делами, а потом я буду рассказывать ребятам в детском саду, чем мы с ним занимаемся! А он ведь, наверное, много знает и умеет, он ведь уже такой большой...
+ Он привел нас в свою кузницу. Впервые в жизни увидел я настоящую наковальню и кузнечный горн. Там горел огонь, который был единственным источником света в этом темно-сером помещении. Папа быстро переоделся, надел кузнечный фартук и стал что-то делать с листом металла. Он положил на него шаблон, быстро обвел его каким-то металлическим стержнем. Потом зажал в тисках на наковальне какую-то большую железку и стал орудовать ею, как ножницами, - он резал по обведенному контуру на металлическом листе. Обрезки металла он выбросил, потом как-то ловко согнул края листа и получился металлический совок! Настоящая шумовка для печки! Только без ручки. Я поразился преображению металла в ловких и сильных руках моего отца. Я никогда такого не видел и никогда не забуду это зрелище!
Потом он взялся за изготовление ручки. Достал откуда-то металлический прут, сунул его в огонь, за что-то дернул, и огонь резко усилился, а прут раскалился докрасна. Отец достал его из огня, положил раскаленный конец на наковальню и начал орудовать небольшой кувалдой. Под его ударами прут изогнулся и принял нужную форму, все еще оставаясь красным. Потом отец сунул его в воду - вода зашипела, испаряясь и охлаждая раскаленный металл.
Отец сунул в огонь другой конец прута, накалил его и придал ему нужную форму, уже другую. Получилась металлическая рукоятка. Затем он приварил раскаленным кусочком прутка рукоятку к совку - и вот шумовка готова!
Это было чудом и волшебством - два куска металла на моих глазах превратились в нужную и полезную вещь! И это сделал мой папа! У меня на глазах! Своими руками! Я тоже хочу уметь делать вещи своими руками! Я тоже хочу также ловко обращаться с огнем и железом! Он обязательно научит меня этому! И многому другому, ведь он так много умеет!
+А потом мы шли домой. И папа посадил меня к себе на плечи! Я сразу стал высоким и даже выше папы! Как много видно с высоты! Я тоже вырасту большим и сильным, как папа!
Я рисую в своем воображении чудесный новый мир, полный возможностей и радостных дел с моим папой. Мой чудесный новый мир, где я и мой папа - вместе. И я хочу, чтобы этот день продолжался и никогда не заканчивался, я хочу, чтобы он повторялся вновь и вновь, и я вновь и вновь спрашиваю:
- Мам, папа ведь поедет с нами, да? И будет с нами жить?
- Да, сынок+
Папа+
+ Скоро выходить, потому что надо идти на вокзал. А папы все нет и нет! Он сказал, что выйдет ненадолго в магазин и вернется.
- Ну где же папа? - я волнуюсь, беспокойно хожу по комнате, выглядываю в окно.
- Папа сейчас придет. Он сходит в магазин, потом вернется, и мы вместе поедем домой.
Время идет, а папа все не возвращается. Уже пора выходить - скоро поезд, а папы все нет и нет! Я начинаю очень сильно волноваться, в моей груди нарастает беспокойство и возникает неприятное предчувствие+ Ну где же папа?!
- Мама, ну когда же папа вернется!? Мы ведь не можем уехать без него! Он ведь обещал, что поедет с нами! - я вот-вот заплачу от отчаяния! Слезы вот-вот потекут из моих глаз. Ну когда же вернется папа!
А время неумолимо. Время не щадит меня. Оно наступает на меня, как каток на асфальт, и ему наплевать, что я совсем маленький мальчик. Время не хочет остановиться, чтобы дать мне дождаться моего папу. Время утюжит и сминает меня, как бульдозер ...
Начинается душераздирающая сцена - мама пытается уговорить меня поехать домой без папы:
- Сынок, пойдем, нам уже пора выходить, а то мы опоздаем.
- А как же папа?! - слезы уже не слушаются меня и заполняют мои глаза. Все расплывается передо мной. "Где же папа?! Когда же он придет?!"
- Он потом к нам приедет, попозже. Он ведь знает, где мы живем.
- Нет, давай еще подождем папу! - я протестую! Не может так быть, чтобы папа не вернулся! Он ведь обещал, что быстро придет! Он сейчас сходит в магазин и вернется! Может, он мне шоколадку купил! Он ведь обещал, что придет!
- Сыночек, ну нам уже пора, пойдем, мой хороший.
- Нет, я не пойду без папы! - Папа ведь не мог обмануть меня, зачем ему обманывать своего сына?! Я уже почти ничего не вижу из-за слез и ничего не слышу из-за своих рыданий.
- Но мы же опоздаем на электричку! - мама уже сама готова расплакаться вместе со мной.
- Ну и что! Все равно папу буду ждать! - Я уже плачу навзрыд и ничего не могу с собой поделать! Я чувствую отчаяние и беспомощность. Что еще я могу сделать, маленький мальчик, бессильный перед миром взрослых?! Я могу только плакать от отчаяния и бессилия.
Я плачу навзрыд и уже обо всем догадался: они специально так договорились. Когда придет время уезжать, отец уйдет под каким-нибудь предлогом, пообещав, что обязательно вернется, а мама как-нибудь уговорит меня уехать без отца. Я не слышу, что говорит мне мама, я утонул в рыданиях и оглох от отчаянных и беспощадных мыслей:
"Он меня обманул! Я никому не буду верить, если меня обманул мой папа! Он обещал, что вернется и не вернулся! Обещал, что поедет с нами и не поехал! Он обманул меня! Он предал меня! Он оставил меня одного! Совсем одного! Значит, я ему совсем не нужен! Я ЕМУ НЕ НУЖЕН!!! Я НЕ НУЖЕН СВОЕМУ ПАПЕ!!!"
Мир изменился. Мой чудесный новый мир оказался всего лишь призрачным миражом, всего лишь зыбким воздушным замком, всего лишь хрупким карточным домиком+
Я и мой папа вместе - этот чудесный новый мир разбился вдребезги, как хрустальная ваза, упавшая на бетонный пол...
Он разбился вдребезги и завалил меня своими осколками. Эту гору осколков я огородил в своей памяти колючей проволокой детского страха и глубоким рвом отчаяния, который заполнил слезами от страшной потери и сознания невыносимого предательства, чтобы никогда не возвращаться сюда.
+ Я не помню, как мы вернулись домой. Мама рассказывала потом, что об отце я больше не спрашивал. Как отрезало. Она так и сказала.
Папа.
+Я дочитываю моему малышу главу о "Танцующей Корове" из "Мэри Поппинс", закрываю и убираю книгу, выключаю лампу у изголовья, забираюсь к сыну под одеяло, обнимаю его и пою ему песню без слов - это просто мычание на мотив телепередачи "Спокойной ночи, малыши". Скоро он начинает ровно сопеть. А я начинаю понимать, что такое "папа".
Мир опять изменился: мне кажется, будто мне столько же лет, сколько сейчас моему малышу. Предательские слезы выступают на глазах, и я едва их сдерживаю. Чтобы не нарушить сон моего малыша и не испугать его, я тихонько выбираюсь из-под одеяла, хорошенько укрываю его и на цыпочках выхожу из детской. Вокруг тишина и темнота. Я прохожу на кухню и бросаюсь к столу, я по-настоящему рыдаю как маленький мальчик, слезы неудержимо наполняют мои глаза, стекают по щекам и капают на стол: они крупные, и я чувствую соленый вкус, а они все капают, и капают, и капают с носа, щек, губ и подбородка - со всего лица...
Я продираюсь через колючую проволоку своего детского страха, преодолеваю ров отчаяния, заполненный слезами страшной потери и сознания невыносимого предательства.
И вот сквозь слезы я вижу, будто дверь открывается и в комнату входит мой папа. Он улыбается, замечает, что я плачу и подходит ко мне. Он дает мне маленькую шоколадку и поднимает меня на руки, а я сжимаю эту шоколадку своими пальчиками. И он ласково говорит мне: "Не плачь, сынок! Я вернулся, как обещал. Я уходил за шоколадкой для тебя. Ты ведь любишь шоколадки?" И я киваю ему, и крупные слезинки продолжают выбегать из моих глаз. И я крепко-крепко, со всей своей детской силой, обнимаю его за шею и прижимаюсь своей щекой к его щеке. И я чувствую своей нежной детской кожей покалывание жесткой щетины, начинающей выползать из его побритой утром щеки. И мне приятно это покалывание: оно подтверждает, что мой папа - настоящий и он со мной, здесь. И он говорит мне и маме: "Ну, наконец-то, все мы вместе! Нам пора идти, а то мы опоздаем на поезд".
А мне он говорит: "Не плачь, сынок! Мы теперь всегда будем вместе. Никто тебя больше не обидит! У нас с тобой впереди много интересных дел! Я многому тебя научу".
И я киваю ему и еще сильнее обнимаю его за шею своими маленькими ручками и еще сильнее прижимаюсь к его колючей щеке, чтобы на самом деле почувствовать: вот он, мой папа, рядом со мной, он - живой, он - настоящий, я и мой папа - вместе, и мы уже никогда не расстанемся и все время будем вместе+
И мы втроем идем на вокзал. Папа несет меня на руках, а мама держит его под руку и идет рядом. Мы ни о чем не говорим. Мы просто идем в тишине, как обычная семья, когда папа несет сына на руках, а мама держит папу под руку, и всем им очень хорошо только от того, что все они - вместе. И не надо ничего говорить. А шоколадка давным-давно растаяла в моей руке, и я о ней давным-давно забыл.
И мы садимся в поезд и едем к нам домой, туда, где папа будет жить с нами. И я засыпаю на руках у папы. И он нежно и заботливо держит меня на руках почти всю дорогу, несмотря на то, что его руки устали от тяжести моего маленького тельца. И моя голова лежит на его плече, а мои расслабленные пальчики отпускают давным-давно растаявшую шоколадку, и она медленно-медленно падает вниз+
И я знаю, что это лишь моя мечта, мой детский сон, и что этого не будет никогда. И я убью любого, кто скажет мне, что мужчины не плачут!
Потому что никогда мой папа не приедет ко мне, никогда мой папа не придет и не принесет мне маленькую шоколадку, никогда мой папа не возьмет меня на руки и не прижмет к себе мое детское тельце. И я никогда не почувствую покалывание жесткой щетины на его щеке и никогда не обниму его за шею своими маленькими ручками. И я никогда не усну у него на руках, и он никогда не будет нежно и заботливо держать меня, несмотря на усталость рук от тяжести моего детского тельца+ Никогда мой папа не будет жить вместе со мной и мамой, и ничем мы не будем с ним заниматься, и ничему он меня не научит+
+Я не знаю, сколько времени прошло. Уже очень поздно. Вокруг тишина. Комнату освещает отблеск от света уличных фонарей. Свет отражается от лужицы слез на столе. Кто сказал, что мужчины не плачут?! Почему-то представляю себя с сигаретой - будто делаю глубокую затяжку и выпускаю изо рта и носа облако табачного дыма, как когда-то давным-давно.
Но курить я бросил еще в детстве.
А папа - это моя мечта, которая никогда не сбудется.
...По странному совпадению я стал папой в том же возрасте, что и мой отец.
Мы с сыном идем по улице, и его ладошка утопает в моей руке. Природа радуется ему. Она будто ждала, когда он выйдет на улицу осмотреть свои владения: весь большой мир, который ему принадлежит. Солнце вышло из-за облаков, чтобы своими теплыми лучами поиграть в его светлых волосах, и его головка стала похожа на солнечный зайчик, а небо заглянуло ему в глаза и осталось в них навсегда капельками пронзительной голубизны+
Чтобы посмотреть мне в лицо, он почти запрокидывает свою голову и, наверное, видит безмятежность облаков, которая отражается на его лице.
- Пап, а давай накопим денег и купим какую-нибудь "тачку"?""
Кто мы есть если так поступаем со своими детьми?
