"Естественное убийство. Невиновные". Т.Соломатина.

Глава десятая

- Сева!!! Это капец! Истину реку тебе - капец, капец, капец!!! - вместо приветствия с порога заорал Соколов, едва дверь квартиры Северного отворилась у него перед носом.
Семён Петрович был взъерошен и сильно возбуждён. Даже больше, чем обычно.
- Не ори! Пошли на лоджию кофе пить.
- Чего это? Да всё равно. На лоджию так на лоджию! Я сегодня у Леськи к тебе отпросился ночевать, так что можешь и чего покрепче налить!
- Какого ты мне тут сплющился ночевать?! - вырвалось у Всеволода Алексеевича, но Соколов даже не заметил, продолжая на ходу извергать слова.
- Прихожу такой туда, короче, Георгиной обмотанный, чтобы, значит, для натуральности. Типа как есть я естественный папаша, двинутый на дальнейшем поголовном уестествлении своего семейства. «Где тут, - говорю, - у вас принимают в желающие рожать на дому?» Девочка там такая с точкой на лбу, как в индийском кино, ласково так на меня глянула - и говорит тихим нежным голосом: «Мир прекрасен, все люди готовы прийти тебе на помощь, общение с нами придаст тебе больше жизненных сил и радости осознания себя! Проходите-садитесь, снимайте обувь, пусть нежелательная энергетика заструится с ваших стоп прямо в этот ламинат, топорно выполненный под паркет! Сейчас я пятидесятым псалмом почищу вашу энергетическую структуру, а также поставлю блок-защиту на ваше биополе и закодирую пространство личности. Издаваемые мною звуковые вибрации прочистят вашу горловую чакру и позволят определиться с целями и задачами!»

- Горазд ты брехать, Сеня! - скептически усмехнулся Северный и вытолкал своего болтливого друга на лоджию. - Садись! - толкнул его в кресло, поставил перед ним чашку кофе и открутил крышечку с бутылки виски, всегда стоящей тут же, наготове. Разлил в два стакана. И сказал:
- Теперь медленнее и правдивее.
- Сева, бля буду! - возмутился Соколов. - Вот те крест! - вышла баба с намалёванной на лбу точкой и стала нести ахинею про энергетику, псалмы и даже тут же, с ходу, сказала, что у моей Георгины неправильно сформирован центр ангела-хранителя. - Он хлебнул виски.
- Медленно пей, смакуй! Восемнадцатилетнее односолодовое, а ты его - как дешёвую водку! Никакого вкуса к жизни! Восемнадцатилетнее… Виски длиною в жизнь. Чёрт!
Семён Петрович не обратил на ремарку многоопытного друга никакого внимания и продолжил:
- Я, обувь снимая, ей и говорю, мол, дорогая тётенька, спасите-поможите! Сами же видите, порченый ребёнок! Что только с центром ангела-хранителя понаделано - про другие центры вообще промолчу! - потому как жена, сука такая, в родильном доме кроху родила. Я её так уговаривал дома, а она - ни в какую! А сейчас, падла, беременная! Так ещё одну безвинную душу хочет загубить - собирается рожать в родильном доме. А девка с точкой мне: «Злыми словами вы сбиваете с ритма центр Святых Водителей! Наполнив душу греховными энергиями, вы не сможете напрямую общаться с Создателем!.. Ну да ничего, мы вам карму почистим! Сейчас я проникну к вам в район расположения проекции энергетического зрительного канала и открою вам третий глаз!» И лапы свои, все в этнических браслетах и красных ниточках, реально давай к моей башке тянуть! Я ей: «Стоп, гражданочка! С моим третьим глазом потом разберёмся! Что с женой, дурой неразумной, делать? Как наставить на путь истинный, чтобы родами в лечебно-профилактическом учреждении не покалечила ясновидения, яснослышания и яснонюхания не рождённой ещё души?»
Всеволод Алексеевич молча слушал, рассудив, что Сене надо дать высказаться. Да и рассказывает, скорее всего, если не близко к тексту, то уж точно - к реально происходившему. Врать Сеня не умел. Приукрашивать - сколько угодно. Но не врать.
- «Горю твоему, - отвечает, - можно помочь. У нас тут как раз сегодня сильно групповое занятие выходного дня для семейных пар, одиночек, отмотавших разные сроки гестации, и вообще для всех желающих, вроде вас! Вы, я так понимаю своим яснопониманием, желающий? Так что можете принять участие. Велк-ОМ!». Я её заверяю, что, ясно небо, я желающий, и спрашиваю: «Сколько стоит?» - так она на меня руками замахала, мол, что вы, что вы! Бесплатно! И да не посетит чёрная луна, сделав очередной девятилетний виток, ваш соляр! Аллах акбар! Вон там у нас, что правда, есть такой волшебный ящичек Пандоры, так туда, если вам не жалко, бросьте сколько можете, тем более, как я вижу всеми своими тремя глазами прямо через окно, вы на «Вольво» за семьдесят тысяч евро прикатили. Так что, если не хотите, чтобы ваш стойкий энергообмен стал вялым и нежелающим, киньте кроху малую, и да святится Яхве Твое.
Бесплатно так бесплатно. Десять рубликов я в сундук с прорезью кинул. И отвела меня босоногая тётенька в большую комнату. Там по стенам голуби-иероглифы, облачка, Будды, Иисус Яхвович, распятия, магендовиды, полумесяцы, матерь божья с младенцем и кошкой, молитвы и веды, трещотки и свистульки в ассортименте и схемы каких-то сантехнических трубочек. Я к схемам поближе подошёл, а под ними подписи: «Зрительный канал, обеспечивающий ясновидение. Позиции: "Эпифиз на месте, канал в рабочем состоянии", "Эпифиз деформирован, канал закрыт"». Ну и всякие плакаты, как в анатомическом зале, но как будто альтернативно-одарённый малыш срисовывал. «Строение сердечной чакры», например. Вот ты знаешь, где у тебя совесть? - хитро глянул Сеня на Всеволода Алексеевича.
- Понятия не имею.
- Ха! Совесть у тебя, Севка, сзади. На уровне примерно пятого или седьмого позвонка грудного отдела. У них там позвонки неясным таким импрессионистическим гребнем…
- Антураж ясен, ближе к делу.
- Ближе так ближе. Сам учил меня ничего из виду не упускать. Никаких мелочей. Растворяться в пространстве, сливаться с ним, быть им. Чтобы в нужный момент память воспроизвела…
Ох как желалось Всеволоду Алексеевичу, чтобы его друг сейчас растворился в пространстве. На кровати по-детски сопела Алёна Дмитриевна - и меньше всего сейчас Северному хотелось проматывать в режиме воспроизведения память Семёна Петровича. Ну да он был фаталистом. Только это иногда и спасало от реализации желания размозжить кому-нибудь голову. Например, другу.
- Ты какой-то чудной сегодня, - Соколов вдруг прервался и внимательно посмотрел на Всеволода Алексеевича. - Что-то произошло?
- Рассказывай, рассказывай, - Северный прикурил.
- Что он тут тебе рассказывает? - раздался хриплый спросонья низкий голос Алёны Дмитриевны, и она собственной персоной ввалилась на лоджию и шлёпнулась на колени к Северному. - Дамам виски наливают или это чисто мужские посиделки? - она потянулась за сигаретой. - Сева, ничего, что я порылась в твоём белье? Надевать мужские рубашки - такая пошлость!
На Соловецкой были трусы и майка Всеволода Алексеевича.
- Ёб...я тётя! - выскочило у Соколова.
- Как ты постарела! - подхватила Алёна Дмитриевна, довольно захихикавши.
- Семён Петрович! Когда вы прекратите сквернословить?! Тебе же уже разъяснили про греховные энергии, а ты опять снова-здорово! Да ещё кому?! Такой красавице, такому чуду природы, как любезная Алёна Дмитриевна! - вздохнул Всеволод Алексеевич.
- Как же я не заметил?!
- Ты с самого порога упивался собой. И никуда не смотрел, разве что Севке в рот. Соколов, ты единственный человек - из тех, кого я знаю, - который может упиваться собой, одновременно глядя в рот предмету обожания. И темно там, в нише…
- Вы что тут? Это самое?.. Не, ну а что я должен сказать? Я помню чудное мгновение, передо мной явилась ты - в трусах и майке, как видение… И выпучил я вмиг шнифты.
- Алёна Дмитриевна явно положительно влияет на ваши способности к рифмовке, друг мой. И - да. Мы тут именно оно, это самое. Алёна, этого великовозрастного оболтуса его жена и мама отпустила к нам переночевать. Увы и ах. И мы не можем его выгнать. Тем более он тут как бы по делу, а не потому, что скрывается от малолетних отпрысков и понуканий «вынеси мусор!» в дебрях нашей просторной чистой квартиры. К тому же отпустила его жена-мама вполне заслуженно - он целый день таскал Георгину на себе, совмещая полезное с полезным. Нагрузки с информацией.
Тут у Соколова и вовсе отвисла челюсть, а не только глаза выкатились, и он даже забыл руку до стакана с виски донести. Так и сидел - с отвисшей челюстью и застывшей протянутой рукой. Его поразило даже не то, что Алёна Дмитриевна сидит на коленях у Северного, да ещё в его трусах и майке. Нет-нет. Не это. Он не раз и не два наблюдал на коленях у Северного разных девиц, кстати - да! - пошло выряженных в его же рубашки. Но неприступный Северный никогда, никогда-никогда, не употреблял при сидящих у него на коленях девицах словосочетания типа: «к нам переночевать», «наша квартира». Алёна Дмитриевна, конечно же, всегда творила с мужиками странное, но не с Северным же! Это уже было за пределами Сениного понимания.
- Первым делом, первым де-е-ло-о-м самолё-о-о-ты!.. - пропела Соловецкая, насмешливо глядя на своего однокашника.
Северный налил ей виски, и она сползла с его колен на пол.
- Не сиди на полу, простудишься!
- Да тут толстое покрытие. И в эту жару простудиться? Я тебя прошу!
Северный встал и вышел с лоджии. Видимо, давая возможность старым друзьям объясниться. Хотя нет. Для этого он слишком быстро вернулся. Сеня только и успел из себя выдавить: «Это…», как Всеволод Алексеевич уже снова был на лоджии - с подушкой и пледом.
- Ну-ка приподнимись! - пересадил Соловецкую на подушку и прикрыл ноги пледом. - Вот так. Теперь у всех всё есть, и если наш друг от стресса не утратил способность к соображению, то предлагаю продолжить.
- Не утратил! - обиженно сказал Сеня.
- Алёна, вкратце: я попросил Семёна Петровича помочь мне в одном деле. Именно с этой миссией - помощь вольнонаёмному следствию - он сегодня и посетил центр естественного родительства «Благорожана». И ты застала нас в самом начале отчёта. Возможно, это будет тебе интересно не только из праздного любопытства, но и как специалисту.
Судя по выражению лица, а также по кошачьему расположению тела в пространстве пледа, Алёне Дмитриевне было глубоко наплевать не только на профессиональный, но и даже на праздный интерес. Тем не менее она мяукнула что-то вроде: «Мдау». И Семён Петрович, выпив и немного оправившись от потрясения, продолжил, поначалу слегка заикаясь и потряхивая головой, но постепенно входя, как обычно, в раж.
- Ну, в общем, по той комнате ещё всякие беременные бродят. При некоторых - мужики. Большая часть друг с другом знакома. Но были и новенькие. Женщины. И только я был мужчиной, да ещё и с ребёнком. Бабы все ко мне потянулись по очереди знакомиться, сюсюкать с Георгиной, говоря мне, какой я молодец. Я каждой жаловался на Леську, мол, совместный сон отрицает, младенца Георгину, жестокосердная, держит не то что в отдельной кроватке, а и вовсе - в отдельной комнате.
- Да-да-да, эти «естественники» сильно любят гнездоваться! - подала с пола голос Алёна Дмитриевна. - На пол - шкуры, дитя - на грудь, а если кто мешает, муж там или врач детской поликлиники, - ату их! Совместный сон и грудное молоко заменяют прививки, врачей и здравый смысл. Я их наелась в своё время, этих тётенек и дяденек. Когда ещё в Москве работала. Смешно… Хотя нет, конечно, грустно, а не смешно. Бабы сельские в роддома ходят рожать. А городские, сильно компьютеризированные, переживают очередной эволюционный виток ереси: роды в воду, роды под шаманский бубен, роды под родовым дубом. Пуповину не перерезать - хоть бы они физику учили элементарную, прежде чем про оттоки-притоки разглагольствовать! - плаценту за щеку, никаких памперсов, никаких сосок, никаких колясок, исключительно грудное вскармливание вплоть до смерти одного из участников процесса. Увы, иногда смерть наступает достаточно скоро. И, увы, не мамаш-идиоток.
- В смысле, плаценту за щеку? Кому за щеку? - удивился Северный.
- Родильнице!
- Зачем это?!
- Знаешь, Сева, что в животном мире млекопитающие плаценты съедают? Так вот нынешние «естественники» тоже уже до этого дошли. Будет время и желание, набери в Интернете «рецепты приготовления плаценты» - ты сильно удивишься. Не скажу, что ты будешь шокирован, но удивление я гарантирую. Ну так среди них ещё и сыроеды встречаются. Термическая обработка, понимаешь, гормон убивает.

*рецепт здесь:

http://www.samorodok.org/network_apply.htm

- При чём здесь животный мир? Млекопитающие ещё и дерьмо за своими щенками подъедают. Так что теперь?..
- Ну, может, особо просветлённые уже и подъедают. Раз уж никаких памперсов.
Алёна Дмитриевна вскочила, поставила стакан на журнальный столик, затушила бычок и, прикрыв глаза и протянув руки к Всеволоду Алексеевичу и Семёну Петровичу, торжественно-утробным голосом провещала:
- О-у-у-у-м! Роды - это мощнейший энергетический процесс, о-у-у-ум! Сёстры, активизируйте чакры и усиливайте свечение ауры! Как только аура сильно посинеет, вплоть до фиолетового оттенка, знайте - это открывается духовный родовой канал! Любые неоправданные вмешательства врачей и чуждое вам место - родзал - растрачивают вашу драгоценную энергию, необходимую вашему ребёнку, о-у-у-м! Энергоструктура «мать и дитя» разрушается от любого воздействия извне, и только у нас вы обретёте прямую связь с Вселенской Матерью. «Благорожана» - универсальная концентрированная иньская энергия - поможет вам. Она и только она!.. Тьфу! - Алёна Дмитриевна снова шлёпнулась на пол, взяла с журнального столика стакан и прикурила новую сигарету.
- О! Откуда ты знаешь? Примерно то же нам всем несла тётка, которую вывела к собравшимся та, с пятном на лбу, - Сеня аж подпрыгнул на месте.
- Я же всё-таки акушер-гинеколог, - усмехнулась Соловецкая. - И с благорожановскими клиентками дело имела, к сожалению. Я вам сразу историю свою расскажу, чтобы не повторяться, потому что ни один из вас её не знает. Всеволод Алексеевич со мной ещё очень мало знаком, нам как-то не до задушевных разговоров было. А ты, Сеня, знаешь только то, что предпочитаешь знать. Ты же тогда решил, что у Алёны крыша поехала - и она какого-то хрена из столицы за сильно сто первый отправилась. И ты, знаешь, где-то прав. Крыша тогда сильно поехала. И надоело! Надоело всё! Что дочь растёт по продлёнкам, дежуркам, кабинетам, коридорам и подругам. Что старею от дежурства к дежурству… Но как-то ещё справлялась. Это ж романтика какая! Распрекрасная мать-одиночка семимильными шагами хирургическую карьеру делает! «Москва слезам не верит», да и только! В тридцать семь - она уже заместитель главврача по акушерству и гинекологии крупной ГКБ на одном из широких московских проспектов! Больница с отдельно стоящим родильным домом - считай, главный врач, а не просто начмед. Мечта! Эдакая доктор Кади, умереть - не встать! То да сё, да пятое-десятое - нормально. Решаемо. А тут как полоса сплошная какая-то - кровотечение за кровотечением. Кровотечение за кровотечением. Перинаталка на перинаталке. И тут привозят… Из женщины кровь льётся, как если бы открыли кран с водой - с нормальным таким напором. Зрелище не для слабонервных. А я как раз собиралась в отпуск. С дочерью куда-то слетать. Не помню уже… Ну а тут поступает эта, после домашних родов. Эритроцитарной массы в больнице недостаточно. Про цельную кровь промолчу. Пока мечешься по станциям переливания, городу, области, по чёрт знает каким сусекам - льёшь всё, что есть жидкого в стерильных флаконах. И кто там уже считает эти соотношения коллоидов, кристаллоидов и эрмассы в такой обстановке? Лишь бы давление удержать! А оно падает до сорока, и вот… - Алёна Дмитриевна замолчала.
- И вот остановка, - продолжил Всеволод Алексеевич очень серьёзно и очень тихо, с щемящей нежностью глядя на эту красивую женщину, внезапно ставшую очень взрослой. Не дитя и не злобная баба, а горьким опытом умудрённая сорокалетняя женщина предстала сейчас перед ним.
- Да. Остановка, понимаешь? ОСТАНОВКА! Не где-нибудь, а в акушерско-гинекологическом стационаре. Вы-то, Всеволод Алексеевич, знаете разницу между ответственностью врача за смерть хирургическую и смерть материнскую. Потому в последнем случае хоть зомби на выходе - но оживляй! Разумеется, массаж, искусственная вентиляция лёгких, дефибрилляция. Завели! Ура! Подвезли ещё плазмы, подоспели доноры, влили кровь, давление держится, но симпатомиметики вводятся с большой скоростью. Мочи всё меньше… И, наконец, анурия. Родильница в коме. В глубокой коме.
- П.....ц! - вымолвил притихший Сеня.
- Ага, Семён Петрович, это он. Когда натрий в крови сто шестьдесят миллимоль на литр, ну и креатинин, мочевина, калий - соответственно, всё равно ты ничего не помнишь, ты ж бизнесмен, - это, Сеня, он! Что делаем? Срочно свистать наверх искусственную почку. Умоляю провести гемодиализ, мотивируя тем, что за материнскую смерть не только моя голова полетит, но и главврача, и так далее. На коленях буквально ползаю, минет «пурпурная дымка» по пятницам в течение десяти лет клятвенно обещаю. Но на «остром» диализе - у нас в больнице аппарат давно поломан. А «хронический» - своими страдальцами забит. И заведующий отделением гемодиализа не готов их под свою ответственность прямиком в морг перевести даже ради несравненной госпожи Соловецкой. И тут вступают трубы… Слышите?
Алёна Дмитриевна показала в тёмное небо за окном лоджии. Мужчины внимательно посмотрели туда.
- Нет, вы не слышите. Потому что через унижения, скандалы, угрозы и жалобы я выбиваю пусть не гемодиализ, но гемофильтрацию. И - спасибо, господи! - за несколько процедур мы выводим пациентку из комы. Ждём… Если не случится сепсиса, то она выживет. С головой, может, не очень будет дружить после такого, но, видимо, и прежде не очень дружила, раз дома рожала. Если не случится сепсиса - она выживет! Если не случится сепсиса - она выживет!.. Случился сепсис… Родственники гонят на больницу, на меня лично, на дежурного врача, на анестезиолога и даже на заведующего отделением гемодиализа. Гонят на всех, кроме себя. А кругом - как раз показательная шумная травля «убийц в белых халатах». Меня показательно снимают из заместителей главного врача крупной городской клинической больницы с отдельно стоящим в большом парке родильным домом - как не соответствующую занимаемой должности. Это клеймо на всю жизнь - такая формулировка. Показательно лишают высшей категории. И - спасибо богам! - хоть не сажают. Главный врач после демонстративных порицаний тихо, не показательно, пьёт со мной коньяк, жалуясь на жизнь и принося свои извинения, мол, что мог… И я понимаю - ничего и не мог. Я говорю всем «спасибо» и увольняюсь по собственному желанию. Потому как работать простым смертным врачом там, где ты уже немножко запятнал себя администрированием, - это для умных и смиренных. А я - птица сильная. Как та ворона из старого анекдота. Потому я продаю квартиру побольше, покупаю - поменьше. А на разницу приобретаю домик сильно за городом. Тем паче в Ульяновской ЦРБ вакантное место. И в начмеды туда меня берут и с первой квалификационной категорией. Впрочем, больница дышит на ладан, и её скоро закроют. Годовой бюджет всего ульяновского здравоохранения такой же, как стоимость моего… - Алёна Дмитриевна запнулась, - моего велосипеда… Ну вот, теперь вы оба всё знаете. Ничего такого необыкновенного. Я даже рада. Американцы - те вообще справедливо полагают, что раз во сколько-то там лет жизнь надо кардинально менять.
Мужчины молчали. У Всеволода Алексеевича в голове роились вопросы. Семён Петрович, как парень впечатлительный, был и вовсе придавлен. Пока он был сегодня там, где эти - с точками на лбу, и та, позже подошедшая, харизматичная вполне себе тётка, несшая не такие уж страшные, местами - забавные, а иногда - так и вовсе разумные, вроде, вещи, - ему все эти домашние роды не казались такими ужасными. И даже то, что чья-то дочка была обнаружена мужем и отцом в собственной ванне мёртвой - тоже не казалось так ужасно. А вот в кратком изложении бывшей одногруппницы, в которую когда-то был пылко влюблён, и пил с нею кофе, и дурацкие шуточки шутил, и вообще много чем и сильно привязан - все эти: «Остановка!.. Завели!.. В глубокой коме… Случился сепсис…» - приобретали зловещий личностный смысл. Сеня представил себе - иногда живое воображение скорее недостаток, чем достоинство, - как из его драгоценной Леськи, матери его четверых детей, хлещет кровь, и диаметр вытекающей струи ограничен только диаметром родовых путей и работоспособностью - пока ещё! - сердца. Ему стало жутко. Алёну, мечущуюся между родильным домом и главным корпусом ГКБ, он себе тоже очень живо представил. Ругающуюся с заведующим отделением гемодиализа, звонящую на станции переливания, главному врачу, объясняющуюся с родственниками… Вообразил себе Соколов дорогих ему женщин и очень любимых своих детей. И стало Семёну Петровичу не по себе. Это когда оно где-то там, с кем-то там, в кино-книжках, в газетах и по телевизору или у едва знакомых происходит - так это информационный повод. А когда с теми, кто дорог, с теми, кого долго знаешь, с кем крепко связан…
Сеня тряхнул головой.
Всеволод Алексеевич молча отпил из стакана. Он был куда спокойнее своего друга. Не то возраст, не то опыт, не то характер другой. Или же уже воображение стёрлось. Хотя, скорее всего, просто умение владеть собой. Всегда. И о смерти он всё знал. А может, и не было Северному никакого дела до судеб регрессивной части уже, считай, безразмерного по сегодняшним меркам человечества? И в голове у него катался туда-сюда ком вопросов, касающихся вовсе не смерти Насти Корсаковой и не неестественных в своей чересчур нарочитой «естественности» идей, а только и только Алёны Дмитриевны Соловецкой. Где муж? От кого дочь? Где, кстати, дочь? И почему она, такая болтушка, ничего действительно важного ему за целый день, проведённый вместе, так и не поведала? Даже о профессиональном её анамнезе он маленький кусочек узнаёт, уже когда она в его трусах и его майке сидит на его же лоджии. И почему он так хочет, чтобы всё это называлось «наше»?
- Что пригорюнились, мужички?! - Алёна Дмитриевна присвистнула, и взгляд её из печального стал лукавым. - Эй! Вы тут что-то сильно весёлое рассказывали.
- Да уж, - пробормотал Сеня. - Весёлое…
- Да ладно тебе! - Алёна хлопнула его по колену. - Давай, валяй дальше. У тебя отлично получается. Я всегда говорила, что ты - отменный рассказчик.
- Правда? - просиял Семён Петрович, и все зловещие видения тут же выветрились из его буйной головы.
- Правда-правда! Что дальше-то было?
- Ну, после общего собрания, где внимающей публике сообщили, что… - Семён Петрович достал из кармана помятый блокнот и, отставив стакан, зачитал: - «Естественный подход помогает установить крепчайшую эмоциональную связь с ребёнком; использование слинга помогает женщине вести активную и разнообразную жизнь…» Фуф! - оторвался Сеня от чтения. - Вот тут я бы поспорил. Насчёт активной и разнообразной жизни. Мне Георгину хватило сегодня потаскать. Не знаю уж, на сколько я похудел, но разнообразить свои передвижения, когда на тебе висит ребёнок, - это они гонят.
- Не отвлекайся! - строго сказал другу Северный.
- Да… Так, что там дальше? - Соколов продолжил зачитывать из блокнота: - «Частое ношение ребёнка на руках или в слинге, совместный сон, исключительно грудное вскармливание экономят время и материальные средства…» - Хм! - несмотря на указание не отвлекаться, не отвлекаться Сеня, по-видимому, не мог. - Хм! - ещё раз хмыкнул он. - Что-то я там сильно обездоленных и нищих не заметил. И перед центром этим машины вполне приличные стояли. Чего это они со всем своим естественным подходом не откажутся от автомобилей и Интернета? Там эта баба-атаманша несла что-то о консультациях по скайпу. Что в том скайпе естественного? Это, к тому же, ещё комп надо иметь, к Сети подключённый, программы там…
- Сеня! - хором воскликнули Алёна Дмитриевна и Всеволод Алексеевич.
- Да-да, простите! Дальше главная под слащавые улыбки той, меченой, несла такое вот. - Семён Петрович зашелестел страницами: - «Женщины, которые спали со своими родителями, когда были детьми, имеют более высокую самооценку, чем те, кто не спали». - Он снова прервался и взглянул на своих друзей. - Это Дарье и Георгине пиздарики, да? Они теперь лузеры по жизни из-за того, что мы с Леськой их к себе в койку не тащили?
- Соколов! Во-первых, прекрати материться! Во-вторых - перестань пороть чушь ещё и от себя!
- Материться, материться! Чего прицепились со своим «материться»? Это у меня, между прочим, детская травма. От бабушки! Как-то летом, годков семь мне было, я соседскому пацану проорал: «Иди к чёрту!» Бабушка как услыхала, как ко мне подскочила: «Ты зачем, тля, - орёт на меня, - нечистого поминаешь?!» Я ей: «Не, ну а как я ему, тупому, объясню, чтобы свалил отсюда?» Бабка строго так: «Ты ему скажи: "Пошёл на х..!", а нечисть лишний раз не поминай!» - и перекрестилась. А вы мне - не матерись, не матерись! Ханжи! - Сеня насупился.
Северный с Соловецкой переглядывались, еле сдерживая смех. Долгой паузы Сеня не выдержал.
- Не, ну а чего вы, а? Целый день там как дурак скачешь с Георгиной и блокнотом, изображаешь из себя, пока они тут любовь крутят в своё удовольствие. И что в благодарность? «Не неси чушь, не матерись!» Злые вы, уйду я от вас! - Сеня сам хихикнул. - Не радуйтесь! Не дождётесь!
- Знаем, что не дождёмся! - притворно-несчастно вздохнула Алёна Дмитриевна. - Сеня, зря ты мучился, записывая эту фигню в блокнот. Хотя, если для маскировки… На самом деле вся эта ботва давно известна. Все эти благорожановцы, благоценности, благорождественцы, ньюлайфовцы, а также представители дружественных сект данного психокульта, как то: «Мистический ребёнок», «Люлька», «Вырождение», «Клуб переосознанного материнства» и даже, прости господи, учреждение «Национальная высшая школа бабичьего дела» несут плюс-минус одно и то же. Все они заявляют, что естественное родительство - это метод, основанный на традициях и принципах живой природы и ранних культур. И суть этого метода состоит в том, чтобы внимательно наблюдать за коммуникативными знаками новорождённых - рождённых, естественно же, дома - и стараться максимально удовлетворить их эмоциональные и физические потребности. Звучит красиво, не придерёшься…
- Ну, «ранние культуры» - не так уж и красиво звучит, дорогая моя Алёна Дмитриевна, - подал голос Северный. - В ранних культурах был вполне себе распространён инфантицид. Благополучно процветавший с глубокой древности до четвёртого века после Рождества Христова. Да-да, - обратился Всеволод Алексеевич к удивлённо вскинувшему брови Соколову, - лишь в 374 году детоубийство стало считаться человекоубийством. А до этого так - плюс-минус пара килограммов мяса или столько же - проблем.
- Ну, наши, современные отечественные сторонники естественного родительства иногда занимаются самым настоящим что ни на есть инфантицидом. Он, что правда, не прямой, а скорее опосредованный. Неоказание помощи, например. Там, где нужны мощнейшие антибиотики, желательно из брандспойта, - они мажут детям попу календулой и проводят сеанс ингаляции парами кофе, - вставила ремарку Алёна Дмитриевна.
- Друзья мои, вы меня сейчас совершенно лишаете веры в человеческий разум! - чуть не взвыл Сеня.
- Они очень хорошо умеют промывать мозги. Ещё на пару занятий сходишь - нам и тебя придётся лечить, так ты уверуешь в их идеи. Вот увидишь! - скептически нахмурилась Соловецкая. - В общем, короче, пока не сильно далеко ушли… На деле таковой подход означает, что дитя все двадцать четыре часа в сутки привязано к матери. А она - привязана к нему. Днём младенца таскают в слинге, куда бы мать ни пошла, а хоть бы и в туалет. Ночью он спит вместе с родителями…
- Всегда? - перебил Сеня.
- Всегда!
- А как же секс?
- Какой секс, Соколов?! Ты что, ополоумел? Естественно совокупляться только для того, чтобы размножаться! Вот мы сейчас с Северным совокуплялись неестественно!
- Да? Ах, какие затейники! - прошипел Семён Петрович.
- His colour mounted! - несколько деревянным голосом произнёс Всеволод Алексеевич.
- Чего? Ах, да… Покраснел. Сева, но ты не покраснел!
- Ты так наблюдателен, мой юный друг, что даже в этом полумраке, в котором мы парим на этой лоджии над ночным городом, смог разглядеть цвет моих кожных покровов? Ну да, не покраснел.
- А чего вдруг на английском заговорил?
- От смущения. И, кстати, в английском языке есть чудесная замена и интернациональному чёрту, и русскому мату. Теперь, если что, говори бабушке о соседском пацане: «I will see him somewhere first!».
Алёна Дмитриевна явно получала удовольствие от нелепости диалога Всеволода Алексеевича и Семёна Петровича. Северный уже начинал понимать, что по-детски забавная и трогательная Алёна, нежная и трепетная наедине с ним, на публике становилась едкой на язык провокаторшей. Но ещё не знал, что с этим делать. И позволит ли она ему что-либо вообще с этим делать. Раз уж почти до сорока одна… Одна ли? Он даже этого не знал.
- Не в том смысле, болван! А в том, что мы с Северным занимались этим не с целью воспроизведения себе подобных.
- А эти… естественные… что, в перерывах между деторождением вообще не занимаются сексом?
- Ну, за всех не скажу, возможно, кто-то и сидит на абстиненции как на противозачаточном методе, но многие и многие этим самым делом очень даже занимаются. Вот вам, парни, история из первых уст, так сказать… - Алёна Дмитриевна снова подскочила и стала изображать: - Ах, девочки! Это такой кайф! Он меня сзади, а малышка грудь сосёт - прямо дополнительная стимуляция!!!
- В смысле? - опешил Сеня.
- В прямом! - Алёна снова опустилась на пол и жестом попросила Северного обновить её порцию виски. - Спят они все вместе, в одной кровати. Тут мужу захотелось. Он её - сзади, а спереди на груди ребёнок навечно повис. Вот и получается…
- Не говори! - тут уже вскочил Сеня. - Даже не говори мне, что получается. Я, конечно, матерщинник и вообще, что называется, ничего святого, но то, что ты рассказала… Это я такому названия не придумаю. Это какое-то… Это какая-то… - Сеня запустил руки в волосы. - Это инцестопедогруппофилия. А-а-а!!!
- Сеня, сядь и успокойся! - властно прикрикнула на друга Соловецкая. - Кто-нибудь следит за нитью повествования? Хотя… У нас тут ночные посиделки под вискарик, всё можно… Так вот, днём ребёнок в слинге, ночью - в родительской кровати, питается исключительно грудным молоком, причём - по первому требованию и пока сам не откажется. В среднем - два-четыре года. Но бывает, что и до семи кормят. А то и до двенадцати. Некоторые собираются до армии. Или до замужества. От пола ребёнка зависит. Это в русских сёлах и прежде бывало, от голодухи. Много прежде. В общем, все сторонники и последователи этих сект стоят на позиции эдакого гнездования…
- Это уже не гнездование. Птица - та из гнезда вылетает без птенца. Червячков поискать… Снискать, так сказать, хлеб свой насущный. Кстати, откуда эти естественники берут хлеба насущные, если они по двадцать четыре часа вместе с птенцом кукуют?
- Ну, двадцать четыре часа - только мать. Так что отец вполне может себе полетать. И за хлебом заодно.
- Да какой мужик такое выдержит?
- А я думала, ты спросишь, почему все бабы дуры. Не все и выдерживают. «Благорожана» вообще считает, что отцы только вредят после рождения. Отцы вредят, а если что с ребёнком не так - виновата мать. «Благорожана» и «Люлька» - самые опасные из всех. Другие ещё хоть как-то с мозгом дружат. А эти - агрессивные, самоуверенные. И, подозреваю, нормальных счастливых и довольных женщин просто-напросто ненавидят. Хотя, надо признать, не матерятся, - Алёна Дмитриевна вздохнула, - всё у них сюсеньки-пусеньки, ребёночки-солнышки, какашечки-пузики, беременяшки-молитвочки. Твари! А если что - в кусты. Одна недавно своего ребёнка уморила с прямой трансляцией в Интернете. Они же ещё и в сообществах гнездятся. И прямо с ребёнком, примотанным слингом к сиське, из кровати в Сеть заходят. Сеть им почему-то неестественной не кажется, хотя у наших бабок такого счастья не было, - Алёна Дмитриевна скривилась. - Так вот, одна недавно в одно из этих тематических сектанских сообществ пост настрочила, где сообщила подельщицам, что малышка её посинела, грудь выплюнула, плачет, сопит и температурит. В общем, все симптомы пневмонии перечислила подробно. А они ей давай советы советовать в комментариях. Молитесь, дорогая мама, а там как бог даст. К врачу ни в коем случае - сразу начнут колоть богопротивные антибиотики и вообще прервут вашу эзотерическую связь отлучением от слинга. Это ж у них прям джедайский меч, а не просто удобная тряпка для переноски младенца. Слинг - сосредоточение эманаций посильнее сисечных. У них же, если кто из сообщниц, бывало, грудью не может кормить, по объективным причинам, - они на такую всей сворой и давай грызть. Гнойный мастит? Корми! Рак молочной железы? Корми! Детские смеси - адские смеси… Простите, понесло сивку-бурку по любимому полю. В общем, через четыре часа прямо вот так вот, on-line, малышка и загнулась. Что и понятно, при такой дыхательной недостаточности. Пневмония у новорождённых и младенцев - страшная штука. Если не лечить.

*реальная история, описана здесь:

http://www.vesti.ru/doc.html?id=455054&cid=8

- И что? Ей ничего за это не будет?
- Скорее всего, нет. Даже наверняка ничего не будет. Средства массовой информации пошумели, что там дальше - не знаю. Кто-то их научил ещё и на участкового педиатра в суд подать, мол, патронаж на дому недостаточно осуществлял. А то, что они ему дверь не открывали, - дело десятое. Адвокат научит. Не двери не открывали, а гуляли. Что ж он, петрушка, приходит каждый день именно тогда, когда мама с малышом на прогулке! Педиатру, конечно, тоже ничего не будет, кроме нервов. Никому ничего не будет. А девочка умерла. От пневмонии. В начале второго десятилетия двадцать первого века, - Соловецкая глубоко вздохнула. - А ты, Сева, говоришь, что инфантицид отменили почти тысячелетие назад. И бабы дохнут. На дому, на диванах, в ваннах. Недавно в Новосибирске одну нашли. Совсем сама рожала. Ну полные соло-роды! Так в кровавой ванне и нашли. И ребёнок на полу себе лежит. Живой, отходили. Хорошо, недолго. Мамаша покойницы разволновалась. Знала, что у чокнутой дочурки такая идея - дома рожать. Жили отдельно. Каждый день звонила отговаривать. Дочь трубку бросала. А в тот день даже не взяла. Мать через пару часов к ней - не открывает. Мать поколотила-поколотила в двери, да и вызвала милицию. Милиция поначалу на мать нашумела. Та им поплакалась, рассказала, что у дочери на сносях - ни мужа, ни ума. Менты соседей в понятые - и дверь выломали. А там… Роженица уже окоченевает в стылой водичке, а новорождённый на старом прабабушкином грязном битом кафеле отдыхает, зато - безо всякой внутрибольничной инфекции. Мамаша поплакала, малыша в больницу увезли, тело - в морг. И всё. Преступление в отношении новоявленного крохотного человека есть, а виновных уже нет. Преступница самостоятельно привела в исполнение высшую меру наказания. Каждый сам себе идиот. Я бы на месте Минсоцздрава разрешила, к такой-то матери, роды на дому. Хочешь что-то развалить? Организуй и возглавь! В роддомах - палаты специальные - естественные - вагонкой обшитые, мухи летают, птички чирикают, говнецо там-сям по углам разбросано для натуральности… Всё надёжнее. Хоть «Скорые» наши многострадальные, откатами по тендерам донельзя усушенные, не мучить, когда припрёт кого под летальный исход себя подвести…
- Так, вы тут мне за всё человечество страдать собрались?! - рявкнул Северный. - Уже один парень постарался две тысячи с лишним лет назад. Как видите, не помогло. А он именно для того и рождён был и специально этому делу обучен. Да не кем-нибудь, а прямо самим ректором Академии Мироздания…
- Стой! - вдруг заорал Семён Петрович, хотя никто никуда не бежал. А сам как раз сорвался с лоджии, проскакал через помещение и скрылся из квартиры, хлопнув дверью.
[...]

Глава одиннадцатая
- Вот!!! Забыл в машине!!! - возопил Соколов, уже вносясь на лоджию и шурша газетой. - Ты послушай, послушай, что пишут! Свежак. «Известия», вторник, двадцать первое июня 2011 года! Сегодня! То есть уже вчера! Я, когда к тебе ехал, сигарет выскочил купить, поблизости - газетный ларёк. Я прочитал: «Нелегальных повитух призвали хотя бы к порядку» - и тут же газетку потребовал. Слушай, слушай! - Сеня зашелестел страницами, попутно раздражаясь на их непокорность, и начал читать скороговоркой, взахлёб: - Московские гинекологи требуют прекратить пропаганду домашних родов, но пока не получается…
- Я пойду сварю ещё кофе. Всё равно, пока всё не прочитает, - не угомонится. А ты отдохни, - шепнул Всеволод Алексеевич Алёне Дмитриевне, встал, поцеловал её в щёку, поднял плед с пола, накрыл ей ноги и тихонько пошёл в «кухонный сектор» своей большой квартиры.
Сеня тем временем продолжал «чтение с листа»:
- Запретить домашние роды в столице пока не планируется - депутаты призвали нелегальных повитух к сотрудничеству. «На сегодняшний день лучше наладить отношения с этим сообществом и привести такую акушерку вместе с женщиной в родильный дом», - заявила «Известиям» глава комиссии Мосгордумы по здравоохранению Людмила Стебенкова на депутатских слушаниях 20 июня.
Около тысячи родов в год проходит в домашних условиях в Москве. Но сторонники альтернативных способов деторождения официальную статистику по гибели младенцев «на дому» не признают.

Недовольные диагнозом.
Акушерская агрессия, вмешательство в процесс родов и недостаточная психологическая поддержка - вот те из немногих причин, по которым будущие роженицы пренебрегают помощью опытных врачей и отдают себя в руки так называемых «домашних акушеров», заявляют сторонники домашних родов.
Многие роженицы недовольны тем, что на сухом врачебном языке их приятное положение звучит как диагноз, а сами они называются пациентками. Такая терминология, по словам главы межрегиональной общественной организации «МАМА» Екатерины Перховой, сильно давит на психику. «Ведь материнство - это счастье, а не болезнь», - считает она.
Интересно, что «неласковая тётка-акушерка» может вызвать смущение у будущих мам, а вот отсутствие медицинской лицензии у домашних акушерок, а зачастую ещё и должного медицинского образования - нет.
На данный момент система родовспоможения в России не предполагает наличия лицензии у акушерок, которые занимаются домашней практикой приёма родов. Фактически такой медицинский «частник» не несёт никакой ответственности за результаты своей деятельности, кроме моральной.
«Вся ответственность ложится на тех врачей, которые как раз разрешают проблемы, возникшие уже вследствие домашних родов», - говорит Людмила Стебенкова.

«Наших мам никто не зомбирует».
Пропагандистов «родов на дому» отсутствие законодательной базы не пугает. «Наших мам никто не зомбирует. Они обо всем предупреждены. Если бы я боялась заниматься домашними родами, я бы ими не занималась», - мгновенно парирует Наталья Котлар, акушерка и основатель центра «Наш Аист».
Домашней практикой родовспоможения Котлар занимается уже на протяжении 18 лет. По её словам, она приняла около 2 тыс. родов, однако точную цифру по случаям с осложнениями в ходе родов так назвать и не смогла. «За всю мою практику после домашних родов в медучреждения обратилось около четырёх процентов пациентов, о количестве летальных случаев точно сказать не могу», - неуверенно сказала акушерка.

Рожденные без регистрации.
Согласно данным главного акушера-гинеколога Департамента здравоохранения города Москвы Марка Курцера, прохождение родов в условиях стационара под наблюдением опытных специалистов снижает риск мёртворождения приблизительно в пять раз по сравнению с «родами в домашних условиях», а также исключает рождение детей «без регистрации». «Многие мамы скрывают неудачные роды, проведённые в домашних условиях», - рассказывает он.
За последние 8 лет в столице в условиях домашнего родовспоможения зафиксированы 20 случаев летального исхода среди новорождённых, в условиях стационара - только 4. «Мы прислушиваемся к мнению будущих мам, стараемся меняться, учитывать все их требования. Надо понимать, что роды должен принимать опытный медик с образованием, который сможет оказать должную помощь в случае возникновения критической ситуации», - призывает к разумности будущих рожениц главный столичный акушер.
По мнению Курцера, вопрос о лицензировании домашнего родовспоможения целиком и полностью лежит на совести государства. Однако сам врач считает, что выдавать такие лицензии всё-таки не стоит. «Потому что это очень опасно», - кратко резюмирует медик.
Согласно официальным данным, за последние семь лет рождаемость в столице увеличилась приблизительно на 35 %, также возросла доля вторичных родов, при этом соотношение новорождённых мальчиков к младенцам противоположного пола не изменилось. «Мальчиков и по сей день рождается больше, чем девочек», - отмечают специалисты
Всеволод Алексеевич как раз успел сварить кофе.
- Сеня! - судя по рассеянному взгляду, Алёна Дмитриевна не то заскучала, не то мысли её были очень-очень далеко. - Роды бывают повторными. Вторичными роды не бывают. Нельзя запихнуть обратно и снова родить того же ребёнка.
- Это не ко мне! Это к журналюгам. Но по сути-то…
- По сути вполне достаточно было сказать, что главный городской акушер-гинеколог против лицензирования принятия младенцев на дому и ограничиться одной-единственной цитатой: «За последние восемь лет в столице в условиях домашнего родовспоможения зафиксированы двадцать случаев летального исхода среди новорождённых, в условиях стационара - только четыре». Садись, успокойся, испей прекрасного напитка…
Вернувшийся на лоджию Северный разлил кофе по трём фарфоровым чашкам.
- И это ещё только в абсолютных цифрах! - не желал успокаиваться Соколов. - Прикиньте цифры относительные и представьте себе истинные масштабы катастрофы!
- Сеня, что-то маловато - четыре за восемь лет по всей Москве, - вернулась в реальность Соловецкая, судя по менее отвлечённому тону. - Мало, мало! У нас одних три года назад две по данным годового отчёта было. И это мы ещё двоих недоношенных посчитали как поздняки… Поздние аборты, - пояснила Алёна Дмитриевна, наткнувшись на недоумённый взгляд Семёна Петровича. - Я всё время забываю, что у тебя всего лишь диплом медицинского вуза. Да… Так что сильно приукрашивают медицинскую действительность твои журналисты. Что, впрочем, не отменяет картины мира. В домашних родах действительно больше детей гибнет. А вообще-то, друзья мои, какая-то странная ночная беседа получается. У нас с Северным зарождаются, можно сказать, некоторые отношения. Ну, во всяком случае, первая сексуальная сессия уже состоялась. И пусть нам и помешал наш на всю голову обязательный и всем подряд сильно увлекающийся друг, но всё-таки мы могли бы поговорить о жизни, о любви или даже об отдельно взятом конкретном преступлении, а мы тут за всё про всё родовспоможение и вытекающую из него неонаталогию, педиатрию и танатологию несём. Мы с Сеней. Всеволод Алексеевич всё больше отмалчиваться изволят.
- Ну а что я могу сказать? Я пока на этапе сбора информации по конкретному… случаю. Не будем называть преступлением дело о трупе Корсаковой. Презумпция невиновности всегда остаётся презумпцией невиновности. Даже по отношению к делу. А пока - информация понемногу поступает в мозг и как-то там сама себе ворочается, формируя различные идеи - от самых очевидных до весьма странных.
- И какие же, какие же у тебя идеи?! - не удержался Соколов.
- Семён Петрович, ты отлично осведомлён, что я никогда раньше времени не делюсь своими соображениями с миром. Но всё равно каждый раз напоминаешь маленького ребёнка, который выклянчивает у папки сказку на ночь. Хотя прекрасно знаешь, что маленькие дети и тем более рассказывание им на ночь сказок вовсе не входят в круг моих интересов.
- Ночную сказку. Уже ночь, - подала голос Алёна Дмитриевна.
- Ты хочешь спать? - как-то уж слишком заботливо спросил Всеволод Алексеевич.
- Нет. А ты что, хочешь рассказать мне на ночь сказку? - слишком поспешно и слишком ехидно брякнула Алёна.
- Эй! Никаких семейных сцен при мне! Давайте я буду дальше рассказывать, пока вы не подрались. Или не начали совокупляться прямо при мне. Уж и не знаю, что хуже. Если согласны - кивните! Только молча!
Его друзья молча кивнули.
- В общем, после всех прокламаций-агитаций и прочей идеологической работы все присутствующие сегодня в «Благорожане» - то есть, уже вчера! - уселись в круг, прямо на пол, и началось что-то вроде заседания общества анонимных алкоголиков. Каждая тётка, а иногда и дядька делились негативным опытом, приобретённым в роддоме, страхами и так далее. Вот вам избранные цитаты, - Сеня снова набросился на свой блокнот:
- Некая Анна. Двадцать девять лет. Сейчас беременная вторым, рассказывает, как рожала первый раз. - Сеня стал зачитывать нарочито-страдальческим тонким голосочком: -
«Терпела до трёх часов ночи. Потом меня перевели в родильное отделение. Акушерка ужасная, ко мне вообще не подходила. Её постоянно не было. Меня рвало, хотела в туалет и пить, но пить мне так и не дали. Ни глотка. Порезали так, что я неделю ходить не могла…»
Оля, двадцать пять лет: «Акушерку Ольгу готова была просто убить прям там!!! Врач ко мне вообще не подходил, роды безводные, четырнадцать часов, двойное обвитие пуповины вокруг шейки малыша. Наверняка они виноваты!», а ведущая заседание гуру Олю комментирует, - Сеня загудел густым уверенным баритоном: - «Да-да! Если бы вы находились в атмосфере заботы и внимания, если бы каждая клеточка ваших половых органов была наполнена счастьем и любовью, обвития никогда бы не случилось, не говоря уже о безводном периоде. Какой может быть безводный период при родах в воду!» - Семён Петрович откашлялся и снова запищал: - «В самый ответственный момент врач вообще ушла в приёмный покой, и я чуть не родила в предродовой… После моего третьего или четвёртого крика акушерка всё-таки соизволила встать и подойти ко мне…» И тут её тётка-гуру обрывает и… - Сеня снова низко загудел: - «Наша духовная акушерка всегда с вами - и вам не придётся кричать! Вы будете петь, возносить молитвы и вместе с ребёнком совершать путешествие по жизненному потоку! Вместе с нами вы узрите кристалл трансформации судьбы!»… И тут они все хором замычали и закрыли глаза. А та, с точкой на лбу, бегала и ко всем руки прикладывала куда ни попадя - я сквозь ресницы подглядел. Дальше, короче, следующая, Света, тридцать три года, нынче хочет рожать в корыто. Такая вся, экспрессивная вся… - Соколов начал не только пищать, но и размахивать руками: - «Акушерка в родильном доме была неграмотная. Я к ней подходила каждые два часа и показывала, какой промежуток между схватками, а она мне отвечала, что это ещё не схватки, жди, когда будет через пять минут…» Ну а за ней уже все чуть не хором, чуть не в истерике, подгоняя коней. - Семён Петрович перешёл на скороговорку: - «Совершенно не с кем было поделиться своей болью. Акушерка - это вообще комедия: за всё время она подошла ко мне раза три-четыре и сделала замечание: "Тихо! Соседке дай поспать! Лежи тихо!!!" Слава богу, у меня не было сил послать её на три весёлых буквы… И врач, и акушерка были хмурые и брезгливые… Ко мне подходили редко и то, чтобы сказать: "Что орёшь как бешеная, ребёнка напугаешь! У всех вас болят животы… Иди, лежи!" А к одной женщине никто почти сутки не подходил… После родов я лежала на кресле два часа, не накрытая, истекающая кровью, в развёрнутом виде перед мужем… Ко мне никто не подходил. Только одна санитарка всё время ходила по боксу и кашляла так, как будто у неё туберкулёз!.. После родов никто не подходил. В соседней палате лежали женщины, в основном - подростки, которым делали заливки, и в ней же постоянно кто-то рожал. Встать мне было крайне тяжело, никто не помогал - и я плакала, плакала… Во время родов акушерка ко мне подходить не хотела. А когда я её настойчиво звала - хамила мне… Меня постоянно называли «жалобщицей» и говорили, что я себя неадекватно веду… Мои первые роды были просто кошмарными - преждевременные, стимулированные, неграмотные и абсолютно невыносимые в плане воспоминаний… На голове у врачей шапочек нет, перчатки ужасные, ноги голые, волосы на ногах небритые… А ребёнку как будто голову оторвать хотели. В общем, идиоты!» Фуф! - Сеня выдохнул. - Не выйдет из меня олигарха, переквалифицируюсь в стенографистки. Хотя кому они сейчас нужны?
- Да уж, умеют они нагнетать, - встряхнулась Алёна Дмитриевна. - Психокульт, как есть психокульт. Со всеми правилами принудительных, косвенных и обманных психологических техник для завлечения и контроля. Весьма умело формируют приверженность, так сказать…
- Так это ещё не всё! - Сеня достал из своего бездонного кармана смятый лист. - Сразу после страшилок про родильные дома тётка-гуру и говорит: «А теперь послушаем Сашеньку, нашу счастливую Сашеньку, просим, просим!» И тётка с точкой во лбу выводит Сашеньку, эдакий божий одуванчик с блаженной улыбкой на полудурочном лике. Сашенька начинает читать по своей бумажке, а всем остальным участникам этого театра раздают вот такие листочки, там продублированный текст Сашеньки. Алёна, прочитай, а? У меня уже в горле пересохло.
Северный всем налил по новой порции, а Алёна Дмитриевна тем временем взяла у Сени листочек. Видимо, кривляние её однокашника было заразным, потому что Соловецкая изобразила на лице полудурочность, блаженную улыбку и радостным тоном начала читать:
«Меня зовут Саша, мне 30 лет. 4 ноября 2010 г. у нас в семье родился сын. Роды были домашние, в воде.
Первую дочь я рожала в 20 лет в роддоме. В памяти осталось лишь жуткое испытание для женщины. Унижение и непричастность врачей к твоей персоне. Приняли беременную женщину в холодные зелёные стены, обработали по всем правилам, проткнули плодный пузырь, выделили койку - лежи, учись тужиться. А рядом никого, кроме кричащей соседки.
Мне хотелось, чтобы со мной хоть кто-нибудь посидел. Я даже хваталась за санитарку, у которой тоже были свои дела. Было ощущение, что я находилась в каком-то бреду. Первыми словами, которыми я встретила своих близких, были: «Я сюда больше не приду!» Они поулыбались, сказав, куда я денусь.
Годы шли, и мне всё чаще стала приходить мысль о втором ребёнке. Я стала интересоваться беременностью и родами. В журналах встречались рассказы о домашних родах. Но как это осуществить и что это такое, я не знала. Потом я услышала, что у нас в городе женщины рожали дома. Для меня тогда рожающие дома казались женщинами-героинями. Когда я забеременела, начала серьёзно готовиться к родам. Мне очень хотелось пообщаться с теми, кто сами рожали дома. Так мы познакомились со Светланой.
Она сразу объяснила нам, что это ответственный шаг, что должна быть полная осознанность происходящего и внутренняя готовность. Нам с мужем очень хотелось во время родов быть вместе, поэтому мы решили больше об этом узнать и подготовить себя. Мы смотрели видеозаписи, как рожают женщины на море, дома и хорошие роды в роддоме. Я прочитала несколько книг, ходила к Светлане на семинары, делала необходимую гимнастику. Вся подготовка очень захватывала, меняла сознание и придавала уверенность. Я стала ощущать себя здоровой и счастливой. Общаясь с теми, кто родили дома, у меня стала появляться уверенность, что и мы сможем родить сами. Каждый день я прислушивалась к своему малышу. Я буквально летала на крыльях, наслаждаясь каждым днём.
С врачами мы сотрудничали плохо. В женской консультации всё время чем-нибудь расстраивали и пытались положить в больницу на сохранение. Но мы с малышом, несмотря на их угрозы, чувствовали себя хорошо. И, в конце концов, отказались от их консультаций, когда пошли в декретный отпуск. Всю беременность нас поддерживала Светлана своим личным опытом и безграничной мудростью. После общения с ней было хорошо и спокойно на душе. Беременность я ходила легко - не было ни тошноты, ни болей в животе.
И вот долгожданный момент рождения. Долгожданный ещё и тем, что я перехаживала две недели и уже сама начинала переживать. В тот вечер муж поговорил с малышом о том, что пора выходить, что все переживают. Слабые схватки начались ночью в три часа, совсем незаметные и безболезненные, но тонус матки был настолько сильным, что я поняла - момент рождения близится. К десяти утра схватки стали частыми, но короткими по продолжительности. Светлана уже была рядом и помогала. Всё было настолько спокойно, даже моя старшая дочь не поверила, что я рожаю, сидела, смотрела мультики. Обычное утро, лёгкая музыка, домашний уют и никакой суеты. Всё было настолько естественно, что на душе было спокойствие и уверенность в собственных силах. Всё это время рядом был мой Андрюшенька. Мы стояли, обнявшись, и я буквально висела на его шее. Он был очень спокоен. Я ходила по комнате или принимала удобные положения. В 12 часов, когда схватки стали болезненными, мы пошли в ванную. Вода сразу сняла напряжение, стало легче расслабляться. Меня окружали любовь и забота, было необычно, что все рядом со мной. Я очень рада, что ребёнок родился на глазах моей дочери, я уверена, что у неё нет такого панического страха, как был у меня в первых родах. Когда маленький рождался, все меня поддерживали, говорили, что видят головку ребёнка, вот-вот и он появится. В 15 часов 30 минут он родился. Было здорово наблюдать, как ребёнок из одних вод выходит в другие. Никакого насилия, ребёнок шёл сам и появился без травм. С первых дней он уже пытался держать головку и ползти. Рождение снимали на видеокамеру. Было интересно потом, через год, вспомнить, как рождался на свет твой малыш и его первые часы жизни. Папа был безумно рад, похвалил меня и поцеловал. Сына сразу приложили к груди, и он с удовольствием насасывал, как будто имел большой опыт. Горела свеча, был полумрак, мы с ребёнком в ванне, без воды, укутавшись полотенцем, ожидаем выхода плаценты, а сзади нас нежно обнимал Андрей, он с восхищением разглядывал ребёнка.
Была приятная усталость, дикое перевозбуждение, восторг ДУШИ. Хотелось и днём и ночью смотреть на сынишку, он такой сладкий. Хотелось на весь свет кричать, что мы родили! Великолепное чувство: первые часы после родов, я счастлива и любимые рядом. В первый же вечер пришла подруга с тортом, муж подарил мне букет свежих ароматных роз. Лежишь на софе, вокруг цветы, на груди чмокающий комочек, улыбки близких. И папа сразу включился в помощь с пелёнками.
Вот так прошли роды дома, полная противоположность роддому. Большая благодарность Светлане за осуществление наших мечтаний. За осознание своей родительской роли вовремя, в период зарождения новой жизни…»
- «Вся подготовка… меняла сознание» - вот оно, ключевое словосочетание! Ну точно, точно психокульт! Сектанты! I will see they somewhere first! Сева, заценил? - Соколов гордо воззрился на Северного. - Это я чтобы нечисть в виде чёрта не поминать и слово «х..» не называть. Клёво, да? - И тут же продолжил без паузы, не дожидаясь комментариев: - Понимаете? Всем этим текстом они, эти благорожановцы, создают образ врага! Врачи - хреновые. И потому мы отказались от их услуг. Слушайте, мятущиеся, мы - отказались! Внимайте, неопределившиеся, нам, уже испившим чашу сию, - вам будет так же херово, если обратитесь вы в родильный дом! Злой доктор с лопатой уже копает вам могилу. Он и нам её копал, но мы отказались и от его лопаты, и от приготовленной нам могилы! И кто такие эти «мы»? Ах, ну как же! «Мы с малышом»! Плод у неё уже всё решает вместе с ней. И всегда с ней согласен. Ну не удивительно ли? Ну, конечно же, нет! Она же слышит голоса, идущие прямо из живота. То бурчание кишечника вообще-то, но с ней говорит малыш! И что бы она ни сказала - он с ней согласен! Разве может быть не согласен кишечник с собственным хозяином? Колит ли у него, у кишечника, непроходимость ли - согласие-то имеет место быть! «Мы с кишечником»! Хм… Звучит ничуть не хуже, чем «мы с малышом». Программирование буратин на слово «естественное». Скажи им «естественное убийство» - и они все падут ниц, прославляя убийцу. Потому что действия убийцы были естественными. А труп, обведённый цветными мелками, делает атмосферу праздничной!
- Меня вот это больше насторожило, - Алёна Дмитриевна уже успела вернуть лицу нормальное выражение. - «С первых дней он уже пытался держать головку и ползти». Жуть! Да это же самые что ни на есть признаки гипертонуса и той самой родовой травмы, которой они все так боятся! С первых дней «держать головку»! Дремучие необразованные идиотки!.. Кстати, про цветные мелки и праздничную атмосферу вовсе не шутка. В моей практике случилась тётенька, у коей ребёнок умер спустя два часа после родов на дому. Так что они сделали? Вместе с «духовной» акушеркой сели за стол. Поминать. Пили водку и говорили, что ему, безгрешной душе, лучше, чем нам. У неё спустя сутки температура под сорок и тупые боли в животе. Остатки в матке. Послеродовый эндометрит. Так не захотела туда, где лучше. В родильный дом, где хуже некуда, приехала, грешница. И эту историю мне под хруст, издаваемый большой акушерской кюреткой, и вывалила. Под закисью азота люди статистически достоверно честнее. Я её спрашиваю: «Вы зарегистрировали ребёнка? Сообщили, куда надо?» А она мне: «Так нет ребёнка. Он уже в раю! Там регистрация без надобности». И я потом всё равно оказалась сукой, потому что в женскую консультацию по месту жительства о ней сообщила. А «духовная акушерка» так и осталась святой женщиной. За стол поминать присела. Сперва уморила, затем - помянула. Как есть святая!
- А-а-а!!! Алёна, скажи мне, что ты это выдумала!
- Сеня, увы… Ты меня не первый год знаешь - моя фантазия не извращена настолько.
- Что, и это правда? - Сеня схватился за листочек с текстом: - «Горела свеча, был полумрак, мы с ребёнком в ванне, без воды…» Скажи мне, что всё это бред сивой кобылы! «И Андрей нежно обнимает за плечи, ожидая выхода плаценты».
- Это не бред сивой кобылы. Это трэш-порно. Свечи, полумрак… И тут появляется плацента!..
- А этот «восторг ДУШИ»? Это же классическая клиническая эйфория!
- Мне было бы очень страшно с улыбками близких на груди. Тем более, когда там и так уже «чмокающий комочек».
- Тебе не захотелось после этой истории родить дома? Как же так?!
- Наверное, уровень интеллекта мешает дико перевозбудиться. Я не из внушаемых. Не из паствы. Это даже важнее уровня интеллекта. Вот есть у меня один знакомый мужик. Умник-красавец, каких мало. Взрослый уже, мягко сказать. Знаниями набит под самую твёрдую мозговую оболочку. Но как прочитает газету «Аномалия», всё! - понёсся Эрнст Мулдашев по зелёным человечкам. А дядька, между тем, когда-то школу экстерном закончил, золотая медаль, кандидат каких-то сложных наук. И? И побывал недавно на Бали. Две недельки всего-то посидел - всё, аут. Только там правильно живут, только бананы надо жевать и с обезьянами целоваться. Только мимо кокосов надо прохаживаться, потому что упадут или не упадут они тебе на башку - то иншалла, прости господи, а не то, что ты, дурень, в ветреную погоду под кокосовыми пальмами гуляешь зачем-то. И это всё, иншалльное, не мешает ему по утрам поклоны класть. Сын, скажем, за дверью с бывшей женой ругается, а он знай себе поклоны кладёт. Отче наш, иже еси в садах гурий, да святится Сансара твоя, твою мать, не мешайте отцу молиться! Так что не сумма знаний, а разум и внушаемость.
- Стоп! - прикрикнул Северный на Алёну с Сеней, как на расшалившихся детишек. Успев про себя подумать, что это у неё за «один знакомый мужик», вишь ты, «умник-красавец, каких мало». Ну и ладно. Мало ли у него таких «одних знакомых баб». Это ещё ничего не значит. - Устроили балаган. Теперь на пару матерятся над ночной Москвой.
- Я уже, когда оттуда домой добрался, другую историю, изучая в Интернете вопрос, раскопал. Для равновесия, так сказать. - И Сеня извлёк из кармана ещё один помятый листочек и быстро, чётко, своим нормальным голосом прочитал:
- «У нас умер ребёнок. Родился мёртвым. Рожали дома с акушеркой Юлией Постновой (директор родительской школы «Благоценность»). Роды начались стремительно, отошли воды, схватки с самого начала очень сильные. Я совершенно не отличала начало и конец.
Муж позвонил Юле, она попросила проверить открытие, как учили, но я так кричала, что она решила выехать сразу. Юля приехала, проверила раскрытие, сердце ребёнка, боль была очень сильная. Занятия голосом, которые проводили в школе, помогли справляться с болью. Схватки так и продолжались, не сбавляя силы, в течение пяти часов. За это время произошло полное раскрытие, боль закончилась, мы пошли в ванную. Там я очень легко, за несколько потуг, родила. Сразу за ребёнком родился послед и большое количество крови сгустками. Наш малыш не дышал. Уже побелел. Его трясли, обливали, делали искусственное дыхание - всё тщетно. Юля говорила, что этого не может быть, что всё шло хорошо, что она даже не заподозрила недоброе - скорее всего, у него пороки в развитии.
Не буду, да и не смогу описать весь ужас пережитого, состояние сна и неправды. Мы вызвали «Скорую», Юля уже уехала, сказав, что её имя не может фигурировать в родах, так как она работает акушером в роддоме номер 16. Мы это знали и не винили её в происходящем. Я думала, что произошло что-то непредвиденное, совершенно непредсказуемое, я была уверена в её большом опыте домашних родов, да и её работа в роддоме вселяла уверенность, что этот человек увидит неправильное течение родов, сможет вовремя среагировать. На курсах мы заранее оговаривали подготовку документов и всего необходимого для роддома, на экстренный случай. Нам также говорили, что роды процесс нескоротечный и всегда можно увидеть, что что-то не так.
Экспертиза показала, что наш ребёнок был совершенно здоров, без пороков и патологий развития. Причина смерти - гипоксия плода.
Прошло чуть меньше месяца, нашего малыша похоронили, я стала чуть лучше себя чувствовать физически, решила залезть в Интернет. Мне хотелось узнать - что же бывает и чем может быть вызвана гипоксия, когда нет ни обвития, ни каких-либо осложнений при беременности.
То, что я узнала, повергло меня в ужас.
Любой акушер-гинеколог скажет, что стремительные и быстрые роды - серьёзная патология и, к сожалению, встречается она не так уж редко. Один из признаков быстрых родов - это сильные, непрерывные схватки, стремительные потуги, а за ними - рождение последа сразу же за рождением ребёнка. Роды, проходящие у первородящих менее шести часов. Полностью моя ситуация.
Возможные осложнения:
Стремительные роды могут пройти без последствий, однако не исключены осложнения как для плода, так и для матери. Чрезмерно сильная родовая деятельность угрожает матери опасностью отслойки плаценты ещё до рождения плода. Это обусловлено тем, что мышцы матки почти постоянно находятся в состоянии сокращения, маточно-плацентарные сосуды пережаты, кровообращение между маткой и плацентой нарушено. Может возникнуть кровотечение. Если вовремя не оказать женщине медицинскую помощь (в данном случае счёт идёт на минуты и даже секунды), то кровотечение может иметь самые серьёзные последствия. Если же при этом кровь скапливается между отслоившимся участком плаценты и маткой, матка переполняется кровью, постоянно поступающей из участков отслойки, мышцы матки пропитываются этой кровью и теряют способность сокращаться, вследствие чего кровотечение остановить невозможно. Подобные ситуации чреваты удалением матки. Плоду же преждевременная отслойка плаценты может угрожать острой гипоксией. При стремительном продвижении через родовые пути головка плода не успевает конфигурировать - уменьшиться за счёт того, что кости черепа в области швов и родничков находят одна на другую, как черепица. В норме швы и роднички у доношенного плода закрыты соединительной тканью, что даёт возможность его головке приспосабливаться к прохождению через кости таза матери. Во время быстрых и стремительных родов головка плода подвергается быстрому и сильному сдавливанию, что может привести к её травмам и внутричерепным кровоизлияниям».
- Как мило описана ретроплацентарная гематома, имбибиция и прочие признаки матки Кувелера. Жаль, конечно, тётку, - сказала Алёна Дмитриевна по окончании чтения. - «Ситуации» им, вишь, «чреваты удалением матки». Да ту матку ещё дай бог успеть удалить, пока пациентка копыта не отбросила. С маткой Кувелера в условиях под боком развёрнутой операционной не всегда успевают спасти. «Чреваты удалением матки», вот же ж! Да это единственное лечение таких «ситуаций», тупые куры! «Плоду может угрожать», надо же! Задним умом сильна. Начиталась! Да будь у неё преждевременная отслойка, то не по Интернетам бы она «лазила», а на кладбище лежала неподвижно зафиксированная!.. «Через кости таза матери». Господи! Иногда кажется, что поголовная грамотность - зло. Читать научились, а думать не очень! Через кости таза. Плод-бурильщик. Через родовой канал, а не через кости!
- Не придирайся, дорогая. И не заводись, - Северный погладил Алёну Дмитриевну по плечу. - Это просто несчастная неграмотная баба…
- Да нет, она грамотная! Вот в чём и ужас! Сельские бабы о той помощи мечтают, а эта «решила залезть в Интернет», после того как… Тьфу! Что ж она раньше туда не «залезла»?!