Мамин запах я помню с детства. Нежный, тёплый, родной.
Тонкий, еле слышный аромат косметики. Аромат маминых рук - луково-морковный, обеденный. Аромат крахмального белого халата и лекарств. Аромат пляжа, солёного моря и солнца. Аромат маминого торта "Наполеон" - кремовый, сливочный, новогодний.
Ну разве можно спутать с кем-то и чем-то мамин запах? Уже столько лет он неизменен и всегда со мной. Как и все воспоминания детства и юности, ведь мама была рядом всегда.
Мама в трикотажном полосатом мини-платье бело-жёлто-шоколадной расцветки, на шее - "золотой" металлический обруч с массивным кулоном в виде стеклянного розового сердца. Мы сидим на скамье у нашего парадного, в тени кустов акации - пьянящий аромат, гул пчёл над головами, ажурные тени на мамином лице... я прижимаюсь к маме, играю её длинными каштановыми локонами. Лоскуток от этого платья, и сердечко с отбитым краешком до сих пор в моей "Копилке Времени". Мне три года.
Мама с высокой причёской, в открытом длинном золотом парчовом платье, таком жёстком, что мне её жалко до слёз. Много гостей, все нарядные, смеющиеся - праздник! Моё детство - это вообще сплошной праздник и море любви, потому что мы жили в большой квартире большой дружной семьёй - бабушка с дедушкой, мама с папой, дядя с женой, - и вся большая питерская родня перманентно у нас гостила. Помню все эти вкусные, волнующие приготовления: мама и бабушка с утра хлопочут на кухне, на плите всё кипит, режутся тазики салатов, запекается мясо, дедушка в тренировочном костюме выносит и выбивает ковры, потом выбирает, что поставить на стол из бара, приносит из подвала консервации, потом в гостиной за столом, накрытом белой скатертью и клеёнкой, тонко нарезает колбасы твёрдого копчения - и угощает меня "бракованными" кусочками, и крошечными корнишонами. Бабушка в белом костюме, в драгоценностях, с изумительно уложенной "короной" косой, достаёт из серванта разноцветные, совершенно волшебные бокалы богемского стекла - малиновые, изумрудные, лазурные, опаловые и ставит их передо мной на стол. Я - в велюровом алом платье с белой манишкой, покачиваюсь в кресле-качалке, протирая их полотенцем. Мне четыре года.
Жаркий пляж, солнечное море. Мама в синем купальнике в мелкие белые чайки, я - в лёгком белом батистовом сарафанчике в нежные букетики и такой же косынке, а пуговицы - необычные, неправильно-округлые, бирюзового цвета: этот наряд мне сшила вторая бабушка, папина мама специально для поездки в Лермонтово. Мы с мамой идём по кромке воды; волны тёплые, мелкие камушки приятно щекочут ступни. Собираем ракушки, ищем "куриного бога" - и находим. Папа плавает где-то у горизонта, машет нам рукой. Через минуту я уже в спасательном круге - ярко-жёлтом, в синих и зелёных рыбках, с прочной полимерной верёвкой, закреплённой по внешнему диаметру. Папа цепляет на ногу эту верёвку - и размашистым кролем, с немыслимой скоростью увлекает меня в круге туда же, к горизонту, под протестующие вскрики мамы... Мамина стройная фигурка на берегу быстро уменьшается, но я спокойна - я же с папой! Под нами - синяя бездна, мои ноги беспомощно болтаются, по спине - мурашки... Обратно папа плывёт баттерфляем, усадив меня на спину, - ура! я словно на настоящем дельфине!! Вечером мы снова на пляже - собираем раковины рапанов, спасаем выброшенных волнами медуз, плавящихся на солнце матовыми желейными комками. Папа разводит костёр, и мы сидим втроём, обнявшись, в тёплых ещё закатных лучах. Родители каждое лето вывозили меня на море.
Мама в клетчатом бордово-сине-жёлтом плаще с широким поясом, на шее - яркая косыночка. Короткая модная стрижка, красные австрийские сапоги на "шпильке". Мы идём "на музыку". В руке у меня не картонно-дермантиновая папка, как у всех детей, а портфельчик из "крокодиловой" кожи, цвета кофе с молоком: подарок дедушки! эта папка служила мне ещё очень долго, намного пережив своего дарителя...
Мы идём по пылающим осенним листьям, небо синее-синее, воздух прозрачный и горьковатый на вкус. Мама доводит меня до двери кабинета, и мы с ней, как две девчонки, тихонько приоткрываем тяжёлую белую дверь и заглядываем в щёлочку: учительница Людмила Тихоновна сидит рядом с учеником вполоборота к нам, отбивая такт ладонью по колену... Мне пять лет.
Первое сентября. Коричневое платье, белый кружевной фартук с "крылышками", пышные банты, новенькие красные туфли, гладиолусы в шуршащем целлофане. Стоя в линейке, я то и дело оглядываюсь на маму (родители толпятся позади). Мама в коричневом расклешённом пальто улыбается, и кивает мне на дедушку, который ради такого события прибежал со службы, в форме, и пытается меня сфотографировать.
Мама сопровождает наш класс во всех поездках на ёлки, в музеи и театры. Мама на каждом зачёте и экзамене в музыкальной школе, на каждом соревновании по плаванию, - я сразу ищу её лицо в толпе, всегда нахожу, и оно меня "ведёт". К маме на работу в бассейн я прибегаю из школы делать уроки, потом иду к бабушке обедать - и на музыку, потом снова возвращаюсь в бассейн - на занятия плаванием. Тренер - папа. После занятий мама причёсывает меня в своём кабинете: от дурацких фенов-колпаков на голове получался колтун, и мама терпеливо, по прядке, разбирала мои вьющиеся волосы. Вечером мы все вместе возвращаемся домой. Папа в шинели, а потому ещё выше и плечистее, ведёт под руку маму в пушистой шубке, они смеются и негромко переговариваются, а я еду сидя-лёжа на санках, согнув колени, и смотрю в звёздное небо, ловлю ртом снежинки...
До 13 лет я была единственным ребёнком, и вот у нас появилась чудесная девочка, наша Тата. Маме её рождение далось тяжело, последний триместр, всё лето, она пролежала на сохранении с полным предлежанием. Мы с бабушкой и дедушкой ездили к ней на Вавиловых - кормить. Бледная, худая мама махала из темноты палаты тонкой рукой, потом опускала из окна верёвку, дедушка привязывал к ней пакет, и мама поднимала пакет вверх. Несколько раз, когда она замешкалась, рука какой-то твари высовывалась из нижнего окна - и перерезала верёвку. Пакет падал бомбой, укутанная банка с горячим супом, с трудом купленная (в основном на рынке), любовно приготовленная и уложенная бабушкой снедь - всё разбивалось в кашу. В столовой мама есть не смогла: готовили там скверно, а поскольку ей запрещалось врачом выходить из палаты на другой этаж, еду приносили; мама рассказывала - как увидела, что соседка по палате, не отличающаяся чистополотностью, несёт тарелку, а большие пальцы обеих рук омываются супом, аппетит пропал надолго... Несмотря на "сохранение", на операционный стол мама попала экстренно, с открывшимся ночью кровотечением...
Сестрёнка родилась через КС, 2900г, слабенькая. Тогда мы ютились в папиной однушке, и на ночь, когда родители разбирали диван, детскую кроватку ставили между моей тахтой и пианино, и я во сне, уже автоматически, ногой, её покачивала. Вскоре нам дали двухкомнатную квартиру. И так случилось, что у двух моих одноклассников тоже родились сестрёнки, и мы втроём важно прогуливались с колясками. Когда Тата подросла, я брала её с собой в школу на хор и другие доп.занятия: она была смирная и послушная девочка. Когда в 14 лет я попала в больничку с перитонитом, малышка очень скучала: едва научившись ходить, она заходила в мою комнату, разводила ручками и вздыхала: "Нету Люли...". Да, самые близкие и, пожалуй, единственные мои подруги - мама и сестра. Тата приезжает к нам два раза в неделю, опекает нас, готовит всякие вкусности, нянчится с племянником.
...Мама на моём выпускном - в бордовом костюме с баской. Я - в пышной чёрной юбке и в жакете из того самого маминого золотого парчового платья, перешитого бабушкой. И снова мы смотрим друг на друга. И после всех протокольных мероприятий я иду домой, к маме, а не на гулянья.
Мамино печальное лицо, когда я, поступив в техникум лёгкой промышленности на художника-модельера-конструктора, заявляю, что это - не моё. Поступаю в музыкальное - и параллельно устраиваюсь служить в армию оператором вычислительного центра на командном пункте, мама рада: рядом с домом, рядом с ней! На первую зарплату я покупаю маме настоящие французские духи.
В 1995 году у меня случился первый брак, длиной 10 лет. Перевожусь в военный университет по месту службы мужа-офицера: он преподаватель, я - лаборант на кафедре. Живём в общежитии, учусь в универе на заочном. Мама... как мне её не хватает! Стараюсь навещать почаще, хотя бы пару раз в неделю, благо нас разделяет всего пять остановок пригородной электрички.
Мамино недоумённое лицо, когда я рассказываю родителям, что поступаю на службу в милицию экспертом-криминалистом. Ладно бы ещё инспектором в отдел кадров - бумажки перебирать, но дежурить сутками, бегать с чемоданом по трупам, общаться с отбросами общества, - разве это работа для девочки из хорошей семьи с воспитанием и дипломом с отличием?.. Но, поняв, что ребёнок нашёл, наконец, своё призвание, мудрая мама поддержала мой выбор. Единственное, что убивало её - мои неучебные командировки, из которых я возвращалась со странностями, например, некоторое время спала на неразобранной постели и одетой, а чаще вообще не спала.
Мамино сострадательное лицо, когда я сообщила, что развожусь. Но - ни слова упрёка, ни охов-ахов. От первого брака у меня осталась декоративная крыса Одуванчик и небольшая сумка с вещами, с этим "приданым" родители с радостью приняли меня обратно, в мою пустующую комнату. Позже я отсудила у бывшего мужа денежный эквивалент причитающегося мне по закону имущества, но и до этого дня мама ни словом не обмолвилась на больную тему: приняла, как есть, в чём есть.
Мамино удивлённо-радостное лицо, когда делюсь с ней своим счастьем: я встретила своего любимого человека и на весь свой отпуск еду к нему - он сделал мне предложение! Наши отношения долго, целых полгода оставались малозаметными для окружающих, так как были виртуальными и невероятно романтическими... И вот мы увиделись, мы вместе, один в огромном доме, - сорок дней безоблачного, скрытого от посторонних глаз счастья! Расписываемся, и я возвращаюсь домой. Возвращаюсь, уже, оказывается, беременная нашим мальчиком. На первое УЗИ я помчалась на сроке 2-3 недели, а мама и без УЗИ заметила моё "интересное положение"...
Лёгкая, чудесная беременность; до самого "декрета" я летала, исправно посещала плановые обследования, и работала, как обычно. Вместе с родителями готовилась к ремонту квартиры, с учётом появления будущего мужа и малыша. Мы много гуляли с мамой и с нашим ротвейлером, ездили по детским магазинам, она всячески заботилась обо мне, а в июле со спокойной душой проводила к будущему мужу в отпуск, разве что переживала, что мы с ним всюду путешествовали на машине, в том числе и ехали четыре дня из Геленджика в Питер.
До самых родов я купалась в заботе близких. Не в плане капризов и придурей беременных, - нет, просто они всегда старались быть рядом со мной, а для меня это - самое важное и лучшее. Когда родился малыш, мама взяла отпуск, и очень помогала мне с Деником, как и муж, и сестра, - мы всей семьёй его вырастили, наше сокровище. Поскольку до появления собственного жилья мы ещё год жили у родителей, мама заботилась о нас, как... мама. Мы же старались отлучаться из дома крайне редко, только в магазин, планируя поездки на дневной или вечерний сон сына, чтобы маме было с ним не так хлопотно.
Мама - человек светлый, лёгкий, отзывчивый, очень тактичный, и отлично ладит со всеми. Муж с ней в прекрасных отношениях, внук обожает. С мамой - хорошо. Я навещаю её ежедневно, днём - с Деником, и/или вечером, когда малыш уложен, у нас с ней - традиционное чаепитие, которое продолжается далеко за полночь. Три минуты пути до родительского дома я лечу, как на крыльях, предвкушая вечер с мамой - хотя мы расстались несколько часов назад, - взлетаю по ступенькам на второй этаж, и вот она, приоткрытая дверь, через которую просачиваются вкусные запахи, и улыбающаяся мама встречает за столом в цветастом домашнем платье... два часа за разговорами и смехом пролетают мгновенно. Я иду домой, счастливая от того, что мама со мной, рядом, что я в любой момент могу прийти к ней и поделиться хоть радостью, хоть печалью, и выслушать её.
Моя мечта - построить большой уютный дом, где все мы будем жить - мои родители (- бабушка и дедушка), мы с мужем (мама и папа), наш сын (он же - внук и племянник), тётя со своим мужем (сестра с моим любимым зятем), как это было в моём детстве. Как это всё-таки должно быть, чтобы дети вырастали счастливыми, с правильными установками семейной жизни, а родители не волновались о своей старости. Мне бы хотелось, чтобы мама оставила работу и занималась каким-нибудь хобби, и домом - то, что получается у неё прекрасно, и просто отдыхала, проводя больше времени с нами, с папой.
Потому что я очень её люблю. И счастлива, что в последнее время мамино лицо уже не омрачается, а светится радостью и гордостью за меня, за всех нас. Надеюсь, что так оно и будет всегда.
С днём рождения, родная. Целую твои руки.
P.S. Ах, да, чуть не забыла - это ж ББ. Для тех, кому это принципиально, - я была на ИВ.
