Пациенты палаты 15 Денис и Ульяна
вторник, 10 мая 2016 г.
Сегодня мы вернулись из ДГБ22.
Ночь с 7 на 8 мая была ужасной. Договорились с Вовой, что если Денчик придёт к нам, то муж переходит спать в детскую, иначе невыспятся все, а он тем более на смене...
В урочный час Деник тяжко рухнул между нами, я потормошила Вову, и он со своей подушкой перешёл в детскую. Деник был уже горячий, и я метнулась на кухню за "Ибуфеном". Но вскоре после приёма лекарства малыша сильно вырвало, я даже не успела подставить тазик, пришлось снимать простыню и стелить новую. Вооружившись тремя термометрами - ртутным, электронным простым и электронным продвинутым, держа тазик в изголовье, я до утра не сомкнула глаз: без конца измеряла температуру, хваталась за тазик при малейшем подозрительном звуке, всхлипе, судорожном сглатывании. Прислушивалась к бессвязному, довольно громкому бормотанию. Ночь казалась бесконечной.
До утра Дена мучительно вырвало ещё четыре раза желудочным соком. Температура колебалась от 37.8 до 39.2. Ртутный термометр бесил своей медлительностью. Электронный простой - слабовидимыми цифрами на дисплее. Электронный сложный был, видимо, настолько сложен, что ежесекундно менял показания в диапазоне ±2° , и это бесило ещё больше - казалось, что он просто выдаёт ряд случайных цифр. "Ибуфен" вообще ни хрена не сбивал температуру, очевидно, что выходил со рвотой; поставила малышу свечку "Виферон".
К утру состояние Деника ухудшилось настолько, что я решила вызывать "Скорую". Переложила сына на постель в детскую, прибралась в квартире. Пришёл с пересменки Вова, и я стала звонить в детскую неотложку. Там мне посоветовали вызвать дежурного врача из нашей поликлиники, что я и сделала. Диспетчер заверила, что в течение дня доктор будет.
А Денчику становилось всё хуже, он слабел и бледнел на глазах, щёки запали, глазки были постоянно полузакрыты, взгляд блуждающий. Меня ужасали именно его глаза: всегда блестящие, широко распахнутые или задорно прищуренные, живые, с золотыми искорками, теперь они были как на картинах Глазунова - огромные, окружённые серыми тенями, задумчиво-страдальческие. Временами мне казалось, что сын уплывает, закрыв глазки, и тогда я начинала тормошить его, болтать, спрашивая, какое сейчас время года, на какой фильм мы собирались пойти и просто нести разную весёлую чушь, лишь бы вытянуть его из провала.
Температура ненадолго снизилась, сменившись упадком сил со слабостью и холодным липким потом. Мы с Вовой просто лежали по обе стороны от Денчика, обнимали его, гладили ручки и ножки и молились, чтобы врач скорее приехала. Малыш не хотел даже мультиков, и я попыталась развлечь его младенческими видео, которые как раз сейчас скачивала из Облака Майл.ру и вставляла в виде ссылок в дневник. Денчик как будто заинтересовался, оживился, но вскоре опять сник. Рвота открывалась ещё два раза.
Наконец, в 14ч, прибыла дежурная педиатр, весьма неприятная особа с пугающей манерой до упора закатывать глаза и часто-часто трепетать веками. С порога отругала нас за что, что не вызвали "Скорую", а вызвали её, - ну это справедливо, не надо было мне стесняться и ждать утра, а делать вызов ещё ночью. Расспросила, что предшествовало недомоганию, осмотрела безучастного Деника. Сообщила, что лично у неё на 5 курсе мединститута так начинался гепатит А: рвота, температура, а через 2 недели уже пожелтение покровов и прочие симтомы. Настоятельно рекомендовала госпитализироваться, но мы, оба растерянные и обескураженные, колебались.
- Тогда пишите отказ! - злобно заключила доктор и выдала мне бланк и памятку с диетой для кишечных больных. Даже не соизволив собственноручно написать назначения, а лишь продиктовав мне список лекарств.
Я начала было заполнять бланк, но тут из детской вышел муж с таким потерянным лицом, что стало понятно - вдвоём мы с этим не справимся. Не сможем взять на себя такую ответственность. Вернув бланк врачу, я сказала, что мы едем в больницу.
Врач вызвала машину, заверив, что через час-полтора она прибудет. Направление выписала в ДГБ22, мы сначала перепутали её с "пятой" на Бухарестской, уже потом, перед нашим выездом Вова глянул карту и понял, что Колпино.
Денчика снова вырвало, он ослабел и задремал. Я тем временем металась по квартире, собирая дорожную сумку. Малышовые вещи - трусики, футболки, пижама, носочки. Моющиеся тапки, мои и Дэ. Смена белья для меня, косметичка. Полотенца, рулон туалетной бумаги, влажные салфетки. Миска, ложки, кружка. Ночник, зарядка для телефона, флешка с мультиками. Бутылка воды. Дениковы игрушки - миньоны, икеевская сова Доллер (забыла, что в "инфекционке" мягкие игрушки запрещены).
"Скорая" действительно прибыла в течение часа; зашли врач, коренастый и удивительно похожий на "белгородского боксёра" и молоденький фельдшер, светлоголовый и с такими длинными изогнутыми ресницами, что они с трудом размыкались даже при широко открытых глазах...
Малыш спал, тяжело и часто дыша. Пришлось его потормошить, и врач приступил к осмотру:
- Ну что же ты, солдат, заболел?
Деник пожаловался на боли в животе и головную боль. Бригада хотела везти нас как раз-таки на Бухарестскую, но, созвонившись с диспетчером и сообщив про направление дежурного врача, они получили наказ везти всё-таки по направлению в 22ю. Признаться, нам было уже всё равно, а в памяти всплывали жуткие истории о том, как больных пинают из больницы в больницу, и в итоге...
Одев на Денчика домашний костюм, Вова вынес его на руках и уложил на кушетку-носилки. Попрощались, я села в кресло рядом, поставив сумку в изножье. Врач сел к водителю, а фельдшер - к нам. Смутно помню, что он спрашивал у меня, почём в городке сдают квартиры, я что-то прилежно лепетала в ответ, но занята была только сыном. Больше всего боялась, что его укачает и вырвет в пути, приготовила на этот случай пакет, но всё обошлось; наоборот, на наши вопросы о самочувствии малыш отвечал (немного сердито) "нормально", "нет, не тошнит", "хочу просто лежать". А вот мне время от времени становилось совсем нехорошо - голова разболелась, мутило, - сказывались бессонная ночь, голодание и безумная тревога за малыша.
До больницы доехали аккуратно и быстро, подъехали к приёмному боксу. Милый фельдшер подхватил Дена на руки, малыш слабо уцепился за его шею, я трусила позади с сумкой. Пообщавшись с врачами и передав им документы, бригада убыла, пожелав нам поскорее выздороветь. Наверное, надо было их отблагодарить (мудрый Вова дал мне с собой 10тыс. "на представительские расходы"), но я просто растерялась.
В боксе просидели долго, минут 40. Первым появился врач, взял у Дена кровь из пальца. И тишина. Малыш вроде очнулся от дурноты, но зато теперь его одолел страх перед незнакомым местом "больница": вскарабкался ко мне на руки, обхватил за шею и просил не отпускать его, качать, носить и т.п. Я всё послушно исполняла, только один раз вырвавшись к посту, чтобы спросить, не забыли ли про нас. Юный худощавый доктор заверил, что нет, и действительно вскоре подошёл с пробиркой и ватной палочкой для забора мазка, весело объявив:
- Ну давай посмотрим, кто там у тебя в попе живёт!
После этого, ещё минут через 15, пришла женщина-врач, опросила, заполнила анамнез, и опять мы остались одни. Наконец, снова появился худощавый доктор и повёл нас в палату через внутрений двор, весело рассказывая о тяготах праздничных будней врачей. Денчик шёл сам, хотя врач и предлагал понести его на руках.
В 17ч мы оказались в палате, двухместной и вполне приличной. Первое, что порадовало - собственный санузел, с раковиной, унитазом и даже ванной! Два окна эркером, две широкие кровати с тумбочками, одна кроватка для младенцев. Пеленальный столик и обычный стол, два стула. Вместительный шкаф. В палате уже находилась молодая женщина с дочкой: лежали, смотрели мультики на ноуте.
Бойкая весёла медсестричка быстро всё разъяснила, показала мне, что где, провела по коридору до холодильника, свч-печки, чайников с кипятком и холодной кипячёной водой. Пить, кстати, хотелось невозможно: домашнюю воду я берегла для малыша, а больничная имела привкус железа.
Расположилась в палате, постелила бельё, уложила Денчика, снова ставшего безучастным, сонным и горячим. Только он расслабился и затих, как нас вызвали в процедурный кабинет - поставить катетер для капельницы.
За столько лет работы криминалистом я повидала всякое, и без ложной скромности признаюсь, что ни разу мне не было плохо. Поэтому когда процедурные медсёстры стали убеждать меня остаться в коридоре и предоставить всё им, я дико оскорбилась, посадила малыша на колени и крепко обняла, уговаривая не волноваться. Но когда Денчику два раза проткнули вену на тыльной стороне левой руки, и под кожицей моментально надулись две огромные гематомы, и он запищал тоненько, как зайчик, и слёзы посыпались градом, я едва удержалась на стуле, чтобы не хлопнуться на кафельный пол:
- Можно, я выйду?
- Нужно, мамочка, - мы же Вам говорили!..
Вышла почему-то не в коридор, а в соседний кабинет, умылась там холодной водой и стояла у окна, сжав виски и уши, но и сквозь ладони было слышно, как слабо верещит Денчик: "Больно-больно-больно!!!".
Наконец, экзекуция закончилась. Мы прибрели в палату с кронштейном: декстроза 500мл, Рингер 250мл, капало 40мин. Малыш всё ещё стонал и жаловался, что катетер "больно колет". Девочка с жалостью на него посматривала, а я вот толком рассмотрела наших соседок только на следующий день.
Огромным ударом для Денчика стало то, что сегодня папа за нами не приедет, и придётся задержаться в больнице. Малыш так долго молча плакал, что намочил подушку, а у меня сердце разрывалось от вида этих тихих слёз и обиженно выпяченной жучиной губы... Всё, что я могла, это лежать с ним рядом, обнимая и целуя, поглаживать животик и влажную головушку, массировать ручки и шептать нежные утешительные слова.
Когда капельница закончилась, Денчик приготовился к снятию катетера, и тут его ждало очередное разочарование...
Уснули мы рано - в 21ч в больнице отбой, и соседи тоже соблюдали режим. Малыш посмотрел два мультика-лунтика и задремал. Температура не падала, а таблетку "Парацетамола" Денчик так и не смог проглотить. Я притулилась с краю и всю ночь так и промаялась в разных позах, на зависть "Камасутре": кровать в деле оказалась жёсткая и неудобная, простынь скользила по клеёнчатому матрасу, Денчик был в жару, бормотал, часто просил пить. В ночи доставили маленького ребёнка, и так как процедурная была через палату от нас, несколько часов я с содроганием прислушивалась к горькому плачу, визгу и жутким крикам "Неть! Ненана!!!".
Ко всему прочему одолевали комары: так как два радиатора почему-то до сих пор топились, в палате висела жара и духота, окна были приоткрыты, и в них толпами пёрли комары. Соседка время от времени вставала, включала фонарик телефона и отлавливала кровопийц.
Утром очнулась вся разбитая, ноги и плечи затекли. Денчик тоже проснулся, обнял меня за шею и, пристально глядя в упор какими-то вдруг взрослыми глазами, спросил:
- Мама, меня ещё будут колоть?
Успокоила, что не будут, но капать - будут. После завтрака привезли систему, дозировки растворов уменьшили на треть, так что процедура прошла гораздо быстрее.
А к полудню подъехал Вова. Малыш как раз задремал, и мы сидели над ним, тихо разговаривая. Муж привёз две сумки с провизией, словно мы планировали задержаться в больнице минимум на неделю! Ряженку, йогурты, соки, пять бутылок воды, сухарики, сушки, яблоки, бананы; а также шампунь, фен, удлинитель, Деников планшет. Тата прислала мне жаркое из свинины с картофелем, а для Денчика - домашний бульон на куриных грудках, сами отварные грудки, рис, булочные сухарики, сушёные в духовке.
Ещё Вова специально заехал в Мд и купил малышу двух очередных "злых птиц" - Чака и Бомба. Хеппимиловскую коробочку с ними мы поставили возле подушки, чтобы Ден заметил её сразу, как только проснётся.
Но время посещений заканчивалось, а он всё спал, да так крепко, что жаль было будить: намаялся, бедняжка, за эти дни и ночи. Вова тихонько его потормошил, и малыш проснулся. И, как по мановению, его настроение тут же улучшилось: был рад и папе, и птичкам, и сухарикам) Можно сказать, именно с этих минут Денчик пошёл на поправку: попросил покушать, стал больше пить, заинтересовался игрушками и соседями.
Проводив мужа, я отправилась к холодильнику, чтобы пристроить наш пакет с гостинцами. Он оказался самым большим и занял почти всю полку; в узел из ручек я - по инструкции - вставила записку с фамилией пациента и датой, чтобы при зачистке продукты не ликвидировали.
Вернувшись, застала играющих Денчика и Ульяну, оказалось, девочка подошла первая, заинтересовавшись птичками, с которыми Ден играл на кровати. Теперь же дети расположились на полу и азартно пуляли птицами из катапульт по мишеням. Мы с мамой Ульяны, Машей, тоже перекинулись парой слов на больничную тему.
Остаток дня прошёл быстро: малышня играла в догонялки, прятки, паззлы, птиц, папы-мамы-малыши... "Больные" с криками и визгом носились по палате, прячась, забирались под кровати и столы, в шкаф, в туалет, а для игры в дочки-матери использовали детскую кроватку, укладываясь в неё как по одиночке, так и вместе. Когда "ребёнком" был назначен мягкий розовый мишка Ульяны, "родители" исполняли подобающие роли: "папа" Денис "работал", усевшись за стол и что-то чертя на листе бумаги, "мама" Ульяна качала кроватку и напевала колыбельную. Перед сном дети смотрели мультики то на Машином ноуте ("Холодное сердце"), то на нашем планшете ("Лунтика").
Легли опять же рано, в 21ч. Но уснуть мне всё так же никак не удавалось: снова из коридора доносились рыдания, шум каталок, голоса медсестёр. И к нас ночью забежала одна из них в виде тени, склонившейся над спящим Денчиком, помявшей его живот и шёпотом поинтересовавшейся его температурой. Я спросонья рапортовала, что всё замечательно. Температура и правда упала, при том, что ничего жаропонижающего малыш так и не принял.
Все положенные анализы нам удалось собрать к вечеру 9.05. Долгожданный стул (- под угрозой клизмы пришлось даже купить в аптеке глицериновые свечки, но они не понадобились) у Денчика вышел обычным, что не могло не порадовать. К обеду 10.05 ожидали результатов, и Вова настаивал на выписке или уходе под расписку в случае, если они будут хорошими. На утреннем обходе я спросила врача, каковы наши шансы освободить койкоместо, и она заверила, что напрасно нас удерживать не будут.
(Приходит медсестра - брать анализ на энтеробиоз. Показывает детям плёнки и спрашивает:
- Ну, кто из вас первый? Подходи и подставляй попу.
Уля и Деник мнутся, посматривая друг на друга, никто не решается быть первозаднепроходцем. Наконец, я подталкиваю Деника вперёд:
- Ну, давай, ты же мужчина!
(совершенно забыв, что мужчина должен пропускать женщин вперёд)
Деник обречённо вздыхает, поворачивается задом, медсестра с треском приклеивает плёнку, отлепляет, убирает. Деник удивлённо, радостным шёпотом:
- А я думал, совсем заклеит! Чтобы я не пукал!)
Тем паче что Деник уже окреп настолько, что начал бузить. Накачанный глюкозой и Рингером под завязку, стал обижать Ульяну - отбирал у неё воздушный шарик, принесённый папой. Всё бы ничего, но вот ситуация с этим шариком меня огорчила - не ожидала от Деника такого упрямства. Справедливости ради замечу, что Ульяна свободно пользовалась всеми нашими игрушками, рисовала в Дениковой тетради его фломастерами, играла и смотрела мультики на его планшете, угощалась сухариками, яблоками и сушками и т.п... но когда она попросила у Денчика свой же шарик, а сын начал вредничать и не отдавать, стало неловко. После ряда неудачных попыток отобрать у Дена шар, я надеялась, что мама Маша тоже как-то вмешается в ситуацию (заберёт злополучный шарик сама), но у неё, по всей видимости, в этом отношении была политика невмешательства: пусть дети сами разберутся.
С одной стороны, Денчик повёл себя совсем не по-джентльменски; с другой - я втайне порадовалась, что не такой уж он покладистый и безотказный лошарик, каковым все мы привыкли его считать, постоянно беспокоясь, что сын не сможет постоять за себя, и раздаст всё своё, лишь бы заслужить внимание других детей... не тут-то было.
В общем, настроение у всех было слегка подпорчено, и малышня укладывалась, надувшись друг на друга. Эту ночь твёрдо решила не мучить малыша и себя, и сразу лечь "валетом": соорудила из шерстяного одеяла плоскую подушку и кое-как на ней прикорнула. Денчик уснул быстро, я - с ним, но в ночи проснулась и снова прислушивалась к звукам ночной жизни больницы.
Очнулась в объятиях спящего сына. Когда и как оказалась на его подушке, - не помню; значит, всё-таки спала, и крепко.
На утреннем обходе врач подтвердила своё согласие на наше досрочное убытие из больницы, но предупредила, что если анализы будут неважные, то придётся задержаться. Распорядилась снять Денчику катетер - капельниц больше не будет! Накануне я разрисовала повязку на руке малыша под перчатку Айронмена - с синим пульсором, и Ден очень гордился, особенно когда медсёстры и врачи восхищались. Перед сном ополаскивала сынулю в ванной, капли попали на повязку, и рисунок на бинте слегка расплылся, превратившись в "кровавые" потёки(((
Время до 14ч (время выдачи анализов) тянулось медленно. Начала потихоньку собирать вещи: сумка с одеждой, сумка с провизией, сумка со всякой всячиной. Денчик радовался, скакал козликом. Глядя на нас, соседи тоже решились отпроситься домой.
Два раза я подходила на пост, но результатов не было. Один раз поскреблась в ордираторскую, врач сказала, что мы, скорее всего, поедем домой сегодня, а вот Уле придётся задержаться: анализ крови неважный. Принесла в палату эту печальную весть, мама Маша пошла беседовать с врачом, а у Ульяны случилась истерика: почти час бедный ребёнок рыдал и твердил: "Домой, домой!". Еле успокоили, угостив яблоком, усадив за "Лунтика" и "Свинку Пеппу".
И вот, примчав в очередной раз на пост (в этот момент пустующий), я увидела нашу выписку. Схватила бланк расписки, заполнила, отдала сестре, позвонила Вове, и мы начали собираться с удвоенной силой - под печальным взглядом Ульяны.
Муж прибыл к 16ч (время посещений), мы быстро оделись и распрощались с соседями, пожелав им скорейшего выздоровления. Вова оставил медсёстрам на посту 1000руб., извинившись, что не успел купить конфет. Погрузились в авто и покатили домой через цветущее ароматное Царское Село, мимо роддома, где появился на свет наш малышик)
В Кс купили букет для мамы. Дома быстро разобрала вещи, запустила стирку, приняла душ, приоделись с Денчиком и пошли поздравлять бабушку с прошедшим Днём рождения.
