Мамины и папины, все ленинградские.
Бабушки Тома, Нина и Валя, которым тогда было 12, 9 и 13 лет, дежурили на крышах своих домов, пока их не разбомбило, помогали в госпиталях. Две прабабки Анны, работали на заводах. Два прадеда Михаила, Миша-сапёр и Миша-пехота, защищали подступы к Ленинграду, и погибли. И другие мои родственники, все до единого оставшиеся в осаждённом городе, до полного его освобождения.
Я помню всё, что вы мне рассказывали. И мой сын тоже знает и помнит.
Вор.
Зимой сорок третьего года
видала своими глазами,
как вор воровал на базаре
говяжьего мяса кусок -
граммов семьсот
с костью.
Он сделал один бросок
и, щёлкнув голодной пастью,
вцепился зубами в мякоть
и стал удирать и плакать.
- Караул! Мое мясо украли! -
вопить начала торговка,
на воре сплелась веревка,
огрели его дубиной,
поддели его крюком,
дали в живот сапогом,
схватили его за глотку,
а он терзал и заглатывал
кровавый кусок коровы.
Тут подоспел патруль
и крикнул торговкам:
- Сволочи!
Вас и повесить мало!
Дайте ребенку сала!
Выпучив лютый взгляд,
оторопела свора
и разглядела вора:
вор на карачках ползал,
лет ему было десять,
десять или двенадцать,
слезы его и сопли
красного были цвета.
Бабы перекрестились:
- Господи Иисусе,
зверость на нас нашла! -
Стали сморкаться, плакать,
вору совать капусту,
луковицу, морковку,
круг молока замороженного.
Но вор ничего не взял,
только скулил, скулил,
только терзал, терзал
кровавый кусок коровы.
Зимний пылал закат,
когда его уводили
в патрульную караулку.
Он выбросил кость на дороге,
её подняла торговка
и прилепила к мясу,
которое продала, -
кость была мозговая!
Кушайте на здоровье...
(Ю.Мориц)