Оригинал взят у в
В "Гроздьях гнева" один из героев возмущается, что не может похоронить своего отца так, как он хочет и где хочет, а должен предъявить тело властям, заплатить за похороны, и специальная служба похоронит тело в специально отведенном месте. Герой возмущается, потому что еще его отец хоронил своего отца на своей земле и без уведомления властей. И вот водораздел. Это Америка, 30е годы прошлого века.
С рождением то же самое - в какой-то момент стало невозможно "просто родить" своего ребенка так, как ты хочешь и где хочешь. Женское чрево с момента зарождения в нем новой жизни стало общественным достоянием, поэтому общество контролирует беременную - наблюдением и анализами, все это в рамках "ведения беременности", чтоб она по глупости или зловредности не причинила вред себе и ребенку, которого носит.
А потом - процесс изъятия ребенка из женщины в специально отведенном месте, где становится нормальным, что совершенно чужие люди могут говорить о твоем ребенке коллегам "мы родили" - и это не хамство в адрес женщины, которая реально переживала схватки и тужилась, а ми-ми-ми какое душевное участие.
Возвращаясь к теме смерти, врачи не говорят "мы умерли" или "мы умираем". Они используют всякие непонятные термины, вроде "терминальное состояние" - из лучших побуждений, конечно, чтоб никого не пугать и не вызывать ненужных истерик.
И в результате люди оказываются изолированы от этих мощных переходов - рождения и смерти.
Потому что даже если женщина родила ребенка, то их общий труд присваивает специалист - он "родил".
А если человек умер, то это просто замалчивается и стирается. И тебе предъявляют уже загримированный муляж в похоронной конторе, который разрешается отвезти в специальное место и который даже внешне уже ничем не напоминает того, кого ты потерял.
С рождением то же самое - в какой-то момент стало невозможно "просто родить" своего ребенка так, как ты хочешь и где хочешь. Женское чрево с момента зарождения в нем новой жизни стало общественным достоянием, поэтому общество контролирует беременную - наблюдением и анализами, все это в рамках "ведения беременности", чтоб она по глупости или зловредности не причинила вред себе и ребенку, которого носит.
А потом - процесс изъятия ребенка из женщины в специально отведенном месте, где становится нормальным, что совершенно чужие люди могут говорить о твоем ребенке коллегам "мы родили" - и это не хамство в адрес женщины, которая реально переживала схватки и тужилась, а ми-ми-ми какое душевное участие.
Возвращаясь к теме смерти, врачи не говорят "мы умерли" или "мы умираем". Они используют всякие непонятные термины, вроде "терминальное состояние" - из лучших побуждений, конечно, чтоб никого не пугать и не вызывать ненужных истерик.
И в результате люди оказываются изолированы от этих мощных переходов - рождения и смерти.
Потому что даже если женщина родила ребенка, то их общий труд присваивает специалист - он "родил".
А если человек умер, то это просто замалчивается и стирается. И тебе предъявляют уже загримированный муляж в похоронной конторе, который разрешается отвезти в специальное место и который даже внешне уже ничем не напоминает того, кого ты потерял.
