Марина Цветаева, "Письмо к детям"
"Милые дети,
Я никогда о вас отдельно не думаю: я всегда думаю, что вы люди или нелюди (как мы). Но говорят, что вы есть, что вы – особая порода, еще поддающаяся воздействию.
Потому:
- Никогда не лейте зря воды, п.ч. в эту секунду из-за отсутствия этой капли погибает в пустыне человек.
- Но оттого что я не пролью этой воды, он этой воды не получит!
- Не получит, но на свете станет одним бессмысленным преступлением меньше.
- Потому же никогда не бросайте хлеба, а увидите на улице, под ногами, подымайте и кладите на ближайший забор, ибо есть не только пустыни, где умирают без воды, но трущобы, где умирают без хлеба. Кроме того, м.б. этот хлеб заметит голодный, и ему менее совестно будет взять его так, чем с земли.
Никогда не бойтесь смешного, и если видите человека в глупом положении:1) постарайтесь его из него извлечь, 2) если же невозможно – прыгайте в него к нему как в воду, вдвоем глупое положение делится пополам: по половинке на каждого, или же, на худой конец – не видьте его.
Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают – раз так охотно на них ссылаются (NB! Ряд примеров, которые сейчас опускаю). 2) у всех есть второе имя: никто, и совсем нет лица: бельмо. Если вам скажут: так никто не делает (не одевается, не думает, и т.д.) отвечайте: - А я – кто.
В более же важных случаях – поступках –
-Et s’il n’en reste qu’un – je serai celui-la.*
(* «И если останется лишь один – им буду я», фр., это из Виктора Гюго)
Не говорите “немодно”, но всегда говорите: неблагородно. И в рифму – и лучше (звучит и получается).
Не слишком сердитесь на своих родителей, - помните, что и они были вами, и вы будете ими.
Кроме того, для вас они – родители, для себя – я. Не исчерпывайте их – их родительством.
Не осуждайте своих родителей на смерть раньше (ваших) сорока лет. А тогда – рука не подымется!
Увидя на дороге камень – убирайте, представьте себе, что это вы бежите и расшибаете себе нос, и из сочувствия (себе в другом) – убирайте.
Не стесняйтесь уступить старшему место в трамвае.
Стесняйтесь – не уступить.
Не отличайте себя от других – в материальном. Другие – это тоже вы, тот же вы. (Все одинаково хотят есть, спать, сесть – и т.д.)
Не торжествуйте победы над врагом. Достаточно – сознания. После победы стойте с опущенными глазами, или с поднятыми – и протянутой рукой.
Не отзывайтесь при других иронически о своем любимом животном (чем бы то ни было – любимом). Другие уйдут – свой останется.
Книгу листайте с верхнего угла страницы. – Почему? – П.ч. читают не снизу вверх, а сверху вниз.
Кроме того – это у меня в руке.
Наклоняйте суповую тарелку к себе, а не к другому: суп едят к себе, а не от себя; 2) чтобы, в случае беды, пролить суп не на скатерть и не на vis-a-vis, а себе на колени.
Когда вам будут говорить: - Это романтизм – вы спросите: - Что такое романтизм? – и увидите, что никто не знает, что люди берут в рот (и даже дерутся им! и даже плюются им! Запускают (…) вам в лоб!) слово, смысла которого они не знают.
Когда же окончательно убедитесь, что не знают, сами отвечайте бессмертным словом Жуковского:
Романтизм – это душа.
Когда вас будут укорять в отсутствии «реализма», отвечайте вопросом:
- Почему башмаки – реализм, а душа – нет? Что более реально: башмаки, которые проносились, или душа, которая не пронашивается? И кто мне в последнюю минуту (смерти) поможет: - башмак?
- Но подите-ка покажите душу!
- Но (говорю их языком) подите-ка покажите почки или печень. А они все-таки – есть, и никто своих почек глазами не видел.
- Кроме того: что-то болит: не зуб, не голова, не живот, не – не – не-
- А – болит.
Это и есть – душа.
Мозг слишком умный: он знает, что не от чего грустить.
Чем люди пишут стихи и чем их понимают? (Довод в пользу души.)
Журавль и синица.
Нет, ложь, ложь и глупость: что делать с синицей и вообще – с птицей в руках?
Есть вещи, которые нехороши в руках, хороши – в воздухе.
Журавль например.
Не стесняйтесь в лавках говорить: - Это для меня слишком дорого. Кого ты этим обкрадываешь?
Ведь не ты ничего не стоишь, она – слишком дорого стоит.
(или)
Ведь не тебя – нет: у тебя ничего нет.
(NB! По-моему должен стесняться - лавочник.)
Милое дитя! Если ты – девочка, тебе с моей науки не поздоровится. (Как не поздоровилось – мне.)
Да если и мальчик – не поздоровится. Девочку, так поступающую, «никто» не будет любить. (Женщин любят – за слабости – и погрешности – и пороки). Мальчик – займет последнее место в жизни (и в очереди!).
Но есть места – над жизнью, и есть любовь – ангелов.»
