Моему дедушке сейчас 87 лет. Он живет в Бресте в Белоруссии. Он фронтовик, был на войне снайпером. Несмотря на довольно преклонный возраст он до сих пор работает - пишет статьи в местные газаты... Пишет про свои военные годы... Вот одна из таких статей:
Однажды я не выстрелил...
Когда началась война, мне было 19, и я ушёл на фронт. Ещё в школе я был самым метким среди сверстников, гордился полученным значком "Ворошиловский стрелок". И был очень горд тем, что на фронте стал снайпером.
Сам факт присутствия снайперов на поле боя наводит страх на врага. Дистанция для такого стрелка не имеет никакого значения. У хорошей винтовки мощная оптика, и часто в прицеле видно выражение глаз ничего не подозревающего человека. Убивать тяжело. Но была война. Я считал, что невозможно воевать в белых перчатках и никогда не питал жалости к фашистам. Было ясно: если мы не выстрелим, выстрелят в нас. На моём счету сотни точных попаданий.
Но однажды я не выстрелил. И Бог дал мне удивительную возможность оказаться лицом к лицу с последствиями этого поступка.
Осенью 1943 года моя дивизия держала оборону на участке у белорусской деревни Турки - Перевоз. В тот вечер из штаба принесли почту, и мне в руки попало письмо, адресованное "самому храброму воину". На фронт часто приходили такие воодушевляющие солдат послания. Это письмо было от Валентины из Ленинграда. Она умоляла отомстить за убитых врагами родителей.
Я был очень тронут и на следующий день исполнил просьбу - уничтожил нескольких фашистов. Солнце уже клонилось к закату, и бой почти затих, когда вдруг в траншеях противника началось какое-то оживление. Я взял винтовку и навёл прицел. Возле землянки стоял высокий худой немец. "Долговязый - мой", - предупредил я товарищей.
В прицеле я отчётливо видел его лицо, повязку на правом глазу и шрам на щеке. Шатаясь, он нёс какой-то ящик в сторону окопа. Вдруг остановился: увидел своих убитых сослуживцев. И застыл - оторопевший и жалкий. Из укрытия выскочил офицер, сбил "долговязого" с ног и сам упал замертво, сражённый пулей кого-то из моих товарищей. Я по-прежнему предельно ясно различал через оптику и его глаза, и шрам на щеке, но уже не видел разметки на прицеле. Диоптрии "поплыли", и я снял палец со спускового крючка: пусть живёт...
Прошло много лет. В 1972 году в парке Горького в Москве проходила выставка ГДР. Я зашёл посмотреть. И вдруг увидел: немец - экскурсовод что-то кому-то рассказывает на ломаном русском. Шрам на щеке, неподвижный правый глаз, знакомая долговязая фигура... Я не верил своим глазам !
Разговорились. Да, в 1943-м он воевал на том же участке фронта, что и я. Да, он помнит тот случай. Тогда, ещё не оправившись от ранения, он подносил патроны к пулемёту и услышал крик: "Ложись ! Снайперы !" Но растерялся и остался стоять, пока не был сбит с ног. Вскоре его комиссовали и отправили домой.
Месяца через 3 я получил письмо из Германии. На фотографии - тот самый солдат, его жена и 3 дочери, очень похожие на отца. А на обратной стороне надпись: "Дорогой друг, посмотри на фотографию. Этих милых деток могло бы и не быть на свете, если бы вы тогда, на фронте, не проявили великодушие и не сохранили жизнь нашему дорогому отцу и мужу. Мы вам очень обязаны. Приезжайте в гости".
Ответ я не написал. Просто не смог подобрать слова. Впрочем, и времена для переписки с заграницей были не самые лучшие. Но всем сердцем почувствовал я тогда смысл заповеди "Не убий". И вспомнил строчки из любимого мною Блока:
Жизнь - без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами сумрак неминучий
Иль ясность Божьего лица...
