Чуковского читаем практически с рождения, разумеется наряду с другими авторами. Он у нас во всевозможных вариантах. Года два назад не смогла отказать сыну купив в киоске тоненькую книжонку про Бармалея в коллекцию. Тимур сверлил ее взглядом и любовно глядя на иллюстрацию говорил "деда". Очень мне нравится переиздание с рисунками Ротова 1936 года лабиринт, шикарная на мой взгяд, если бы не одно "но", я про нее писала пост расстройства, что в редакции у них там акула чего-то "курнула", испортили книгу к черту. И в рисунках Сутеева лабиринт . А данная книга издательства Omega press. Покупали давно, в Димитровграде.
Вчера поздно вечером, когда уже все должны давно спать, сын пришел расстроенный и озадаченный с книгой в руках. Теперь, когда мир букв открылся и перешел в мир слов, видимо произошла переоценка. Бибигон. Меня он обошел в детстве стороной, ну да и ладно, не жалею, потому что читала со скрипом сыну в его четыре года два раза подряд, прочли и забыли не возвращаясь. А сейчас Тимур стоит с книгой, потом кладет ее передо мной на стол и сжимает кулаки, слезы и ярость в голосе.
"Он.. он птушика убил! За что?? Что он сделал? И в ворону камнями бросал!" Я заглядываю в книгу и начинаю соображать, что мой "главный орнитолог" прав, и убивать без доказательств птичку только потому что вдруг его (индюка) провозгласили злым волшебником как-то жестоко, наверное.
"Он ведь не убивал никого, ну да нарушал, конечно", бормочет сын в защиту индюка и продолжает "вот Бармалея же не убили! Его простили!" Я киваю "Ну да, его обещали взять в далекий Ленинград". Тимур полон решимости "Я хочу порвать эту книгу! Давай перепишем ее, я не хочу чтобы так было! Он бы мог просто играть с девочками, а не размахивать своей дурацкой игрушечной саблей" Успокаиваю, разделяю его возмущение. Потом слышу план мести Бибигону "Я бы его..." Далее идет игра слов, папа даже отметил, что план смахивает на мафиозный.
Вот такие "страсти" на ночь глядя. Чтобы смягчить обиду на Бибигона, читаем Путаницу. И вот я думаю, подход нестандартный получился. Злой плохой и хороший поменялись местами или точнее стали оба плохими. Наверное, для четырех лет эта книга в самый раз, а вот в шесть уже иными категориями мыслим.
