В первый раз слово "детский сад" было произнесено в нашей семье год назад. Сыну тогда было два года, он самостоятельно ходил в туалет, кушал, начинал говорить. Он уже перестал быть беспомощным младенцем, которого нужно поддерживать в каждом его движении, но еще и не стал взрослым ребенком, способным самостоятельно рассматривать книги с картинками, рисовать, собирать конструктор.
Я в то время думала о защите практически дописанной кандидатской диссертации, которую нужно было немного доработать. Хотелось найти человека, которому можно было доверить ребенка на несколько часов в день. Индивидуальную няню, согласную работать не полный день и имеющую хорошие отзывы знакомых, я не нашла. В поисках вышла на частный детский сад, где воспитатель собирала детей 1-3 лет, кормила их завтраком, гуляла с ними, кормила обедом и укладывала после обеда на дневной сон. Детей было немного: 3-5 человек, каждому хватало внимания. В этот сад у нас ходили знакомые, знакомые знакомых, некоторые из рядом живущих детей. Отзывы у всех были самые теплые. Я переговорила с воспитателем сада, познакомила с ней сына, и на следующий день привела его в группу.
Несмотря на предшествующие разговоры, только сейчас, поставленный перед необходимостью проститься с мамой и остаться на некоторое время с чужим человеком, ребенок ясно осознал, что он этого не хочет. Воспитатель зараннее предупреждала меня, что момент прощания тяжел, но за несколько минут дети успокаиваются, начинают играть и спокойно ждут возвращения родителя. Я поверила. А, может, мне просто хотелось поверить и пойти завершить начатую кандидатскую, на которой у меня не получалось сконцентрироваться, потому что не было времени наедине с собой и своими мыслями. В любом случае, я передала ребенка няне, на прощанье поцеловав его в возмущенную макушку, прикрыла за собой дверь. Но не ушла, а осталась, прислушиваясь к тому, что происходит в группе. Ребенок плакал. Несколько минут, четверть часа, час. Его отвлекали, пытались развлечь, бывали периоды, когда он затихал, но через какое-то время опять слышались всхлипывания. У меня самой в глазах стояли слезы, но я продолжала стоять и ждать. Простояв так пару часов, поняв, что нет никакой надежды, я вновь зашла в группу, чтобы забрать ребенка. С заплаканным личиком, весь обмякший от слез, такой маленький и беззащитный, сын прижался ко мне. Даже не прижался, а прямо таки влился, обхватив меня ручками. Так, чтобы не было никакой возможности быть вне мамы. Пока я помогала сыну обуться, воспитатель рассказывала мне, что он провел в садике неплохой день, показывала фотографии, сделанные в те моменты, когда ребенок не плакал. Сказала мне, что покормила его обедом и тот факт, что ребенок согласился есть, говорит о его хорошем самочувствии, ибо в действительно расстроенных чувствах человек от еды отказывается. Я кивала. Потом взяла сына за руку, и мы вышли на улицу.
Ребенок молчал. Только на следующий день, когда мы шли в магазин мимо дома, в котором размещался частный детский сад, спросил: "Мама, ты меня больше не отдашь в сад?.." Помня ночь, когда ребенок метался по подушке, переживая во сне свой дневной опыт, когда он, практически никогда не болеющий, проснулся в соплях, вызванных пересенным стрессом, я присела на корточки перед своим любимым мальчишечкой и глядя глаза в глаза сказала: "Нет, я тебя больше не отдам".
Кандидатская так и осталась не дописанной. Сын же еще несколько месяцев боялся отойти от меня хоть на шаг и даже перестал соглашаться оставаться наедине с бабушкой, когда мы приезжали к ней в гости.