Гуляем с сыном по улице, застроенной деревянными бараками, стоящими еще с советских времен. Старые окошки с тюлевыми занавесками, не знающие ни жалюзи, ни рулонных штор; крашенные деревянные ступени в подъездах, вязанные половички перед входами в квартиры. Старые деревья, стучащие в окна своими зеленеющими ветками. Бедно, но уютно.
На завалинке сидит старушка, читает газету. Классическая бабушка в больших круглых очках с добрым лицом. Сын подходит, смотрит с интересом, приветственно улыбается. Бабушка поднимает голову от газеты: "Здравствуй! У меня на днях твоего возраста внучок гостил. Вчера уехал, грустно, пусто без него. А ты хочешь пойти ко мне в гости?..." Ребенок у меня обычно критично относится к попыткам с ним сблизится со стороны незнакомых взрослых. Буквально пять минут назад ответил другой старушке, пытавшейся угостить его яблоком, что у него дома всего достаточно и давать ему ничего не нужно. Сейчас же без тени сомнения отвечает: "Хочу".
Старушка медленно встает с завалинки, опираясь на палочку, идет к подъезду и сетует по дороге: "Я вот только после отъезда внучка еще не прибиралась, да и угостить у меня особо нечем, но хорошо, что вы пришли. А как вы меня нашли?" Я недоумеваю: "Мы не искали, просто гуляли и увидели Вас". "А я Ольгу предупреждала, что буду здесь вас ждать. Вы ей звонили?" Я начинаю грешить мыслями о возрастных изменениях разума и медленно отвечаю: "Мы не звонили Ольге. Мы с Вами не знакомы. Просто шли по улице, и ребенок к Вам подошел". Старушка улыбается, рассеивая мои опасения: "А я то думала вы по поводу коляски, которую мы отдаем. Но все равно заходите". Мы проходим в маленькую двухкомнатную квартирку с белеными стенами, в комнатах на стенах по старинке ковры, в кухне крашенный деревянный стол, покрытый клеенкой (во времена моего детства у нас стоял похожий). Старушка подходит к серванту, достает печенье в блестящей упаковке и протягивает сыну, который доверчиво ходит следом за ней по квартире. "Мне сейчас пусто здесь, нас всегда семеро было: муж, три сына и две дочери. Сейчас муж умер, дети разъехались", - видно, что старушке есть, что рассказать и рассказывает она все с любовью, напевно, будто старинную песню-быль. Под ее рассказ мы выходим из квартиры, возвращаемся к завалинке. На прощанье она говорит нам: "Вы теперь знаете, где я живу, заходите когда будете рядом, в гости". Старушка вновь разворачивает газету.
Мы уходим в самом теплом настроении, и хотя ввиду привычных условностей вряд ли придем еще, теперь для нас это не просто старая улица, а улица, на которой живет добрая старушка в больших круглых очках. Такая, какими должны быть все старушки в 70-80-90 лет. Живая, с ясным разумом и добрами глазами.
Сын идет рядом, держа в руке заветную печенюшку:
- А почему бабушка нас пригласила в гости?
Я отвечаю вопросом на вопрос:
-Она тебе понравилась?
- Да.
- И ты ей понравился.
- Это хорошо, что мы друг другу понравились, - глубокомысленно заключает ребенок, и мы идем дальше.