Неплохо бы для разнообразия, чтобы между одной проблемой и другой было сорок семь миль и, может, на этих сорока семи милях меж проблем нарциссами прорастет покой.
Р. Бротиган. Несчастливая женщина
Безрадостную любовь чувствуешь издалека, еще на пороге. В доме с такой любовью из углов тянет сыростью, подушки набиты всхлипами, наполнены желчью, отравлены горечью. А случись в нем однажды что-нибудь честное и хорошее, так жильцы все равно не поверят, лишь удивятся да перекрестятся - «чур меня!».
ма-ма ра-ма Шу-ра
ра-ма ра-мы мы-ла
Безрадостная любовь - это когда где угодно лучше, чем дома, с кем угодно легче, чем с тем, с кем спишь. Потому что пресные поцелуи, сухие объятия, укоры, уколы, ножи и вилки. Всегда сюрприз, что сработает детонатором на этот раз, в какую секунду: слово, взгляд, интонация или жест.
Никто не пользуется правом хранить молчание: в безрадостной любви клевать другого - за развлечение. Любовь как унижение и поражение, когда приходится участвовать в самой тяжелой гражданской войне - в своей семье. Дверь всегда захлопывается нарочито громко и показательно, и тот, кто за ней оказывается, на неопределенное время становится пропавшим без вести: неизвестно, вернется ли, когда все образуется и успокоится, не окажется ли последним номером в списке погибших на опознание - в спешке дописанным нервным неровным почерком, неразборчиво, синими мажущими чернилами, от руки.
ма-ма ра-ма Шу-ра
ра-ма ра-мы мы-ла
Мама моет раму и кричит. 
Безрадостные женщины не ищут радости, не умеют ее создавать, не служат ее источником. С ними жить - как въехать в красивый, но мертвый дом: в таком, сколько ни топи, внутри всегда будет холоднее, чем на улице. И роскошный огромный камин окажется даже не электрическим - а искусно нарисованным красками на стене.
Безрадостные женщины радоваться боятся. У них любое событие - предвестник какого-то пи***ца. Реальность через таких не течет, а спотыкается, как о камни: ни тебе спонтанности, ни чудес. Невероятно строгие к себе, они и от других ждут сурового подчинения: как вообще ты можешь смеяться, если жизнь - это игра на выживание, выбывание? Стоит только лишь чуть-чуть расслабиться - и все, трындец.
У таких некрасивые платья, скучные мысли, холодные пальцы. Мужчины рядом с такими тоже мрачные, вялые, впалые, с прогоревшей проводкой, сгнившими перекрытиями, без света, без цели. И это понятно: мы же поставляем энергию ближнему, если у того силы закончились. Просто энергетически нулевые партнеры по жизни - как бездонные ямы: сколько им себя не отдавай, заполненных краёв не увидишь, зато недовольства будет, как от сумасшедшего горшочка с кашей, - через край.
Безрадостным женщинам неуютно жить. Им словно все время не достаточно. Они повторяют себе, что могли бы и лучше, что в следующий раз надо выложиться сильнее, ведь у других результат заметнее, денег больше, работа поинтереснее. А ты - ты просто плохо старалась, и надо стараться лучше. Так что убери эту дурацкую улыбочку победителя - еще не время, не место. Этот праздник еще не на твоей улице - он за три квартала от тебя.
Знаете, чем страшны такие женщины? Они как Печаль из мультика -придают привкус тоски всему, к чему прикасаются. Сексу, проектам, макаронам, идеям и отношениям. И самое паршивое, что безрадостной женщиной достаточно быстро и легко стать. Скатиться в нее, как закатывается за диван с треском оторвавшаяся пуговица.
Каждый раз, когда вместо решения проблемы ты предпочитаешь просто поныть о ней - безрадостная женщина в тебе поднимает голову выше. Каждый раз, когда вместо радости за кого-то ты уходишь в зависть и болезненное сравнение, безрадостная женщина в тебе по-мужицки раздается в плечах. Каждый раз, когда ты говоришь или думаешь о себе или о чем-то из своей жизни с пренебрежением или злой досадой, безрадостная женщина в тебе получает власть. Получает всласть. И однажды из обыкновенной безрадостной женщины ты превращаешься в шальную бабу.
Довлатов писал: «Не деньги привлекают женщин. Не автомобили и не драгоценности. Не рестораны и дорогая одежда. Не могущество, богатство и элегантность. А то, что сделало человека могущественным, богатым и элегантным. Сила, которой наделены одни и полностью лишены другие». Вот так и мужчины с возрастом ищут в женщине не смазливое личико и навык «сосать, как немецкий пылесос», а умение радоваться - создавать ее, умножать, растить, как ржаную закваску, выпекать потом из нее ароматный домашний хлеб. Быть такой, к которой хочется возвращаться с любой дороги - и не просто очень спешить, а почти лететь.
Не говорите мне, что «хорошо тебе говорить» - я верю, что в женщину оптимизм встроен по умолчанию, природно и исторически, именно он всегда позволял нам выживать, возрождаться и двигаться дальше там, где проще было сойти с ума или уйти в запой.
…В ожидании катастрофы Филифьонка стирает лоскутный коврик - и когда жуткий белый смерч уносит ее дом вместе салфеточками, фотографиями родственников, чайничками, бабушкиным молочником, скатертями, вышитыми шелком и серебряной нитью, - всем, всем, всем, - она в восторге думает: «Как же прекрасно…»
ма-ма ра-ма Шу-ра
ра-ма ра-мы мы-ла
ра-дость счас-тье ве-ра
кра-со-та
