а мы сегодня горшрк примерили!!! Ух, даже не верится, что уже...и горшок...

Размышляю теперь, как бы старший не "приревновал"  своего синего друга:) Данич уже вообще-то бодро на унитаз ходит. Но мало ли... Думаю купить чего-нить интересное. и как-будто Тема с Даней "поменяются"!

Даня сидит на унитазе. дверь в туалет открыта. Тема на руках у папы - глядит любопытно на Даню.

- Эй, Тема! а тебе на унитаз нельзя - ты провалишься!

***

Немного позже:

- Тема, у тебя вырастет попа. и ты тоже сможешь какать на унитаз. а сейчас тебе НЕЛЬЗЯ!

Сидела вчера уставшая, укладывала сына спать. На стуле рядом. Вязала. почти час мы с ним валялись в его кровати, читали книжки, рассказывали сказку, разговаривали о прожитом дне. Если такие возлежания не прекращать - мне кажется, он может всю ночь проболтать. Не пробовала, конечно. но почему-то так думаю:)

В 22:30 я обычно выползаю из его кровати и просто сажусь с каким-нибудь рукоделием рядом. Еще какое-то время болтаем. А потом "часики говорят маме закрыть ротик на замочек, а ключик убрать в карман"... Сил не было, а сынишке все общения хотелось. Он как маленький энергетический вампир - уже две недели как не признает папу, и все трется об меня. Такое ощущение, что перед сном меня просто через центрефугу пропустили... Но отказать малышу в ласке, песенках на ночь я не могу. Обычно.

Вчера отказала. Вернее, сократила программу. И вот он стонет передо мной: "Ну мамочка! Ну спой еще... Ну расскажи сказочку... Покачай на ручках...(даже это вспомнил!!!)" Долго отказывала со строгим лицом - мол спать пора. А потом представила: давно ли я сама вот так терлась о свою маму...

Как-будто со стороны на сына посмотрела. Ему послезавтра ТРИ года. Он БОЛЬШОЙ и МАЛЕНЬКИЙ одновременно. Он самостоятельный и беззащитный. Он смышленный и неразумный...Мне кажется, я лучше его знаю - что ему надеть, чем играть, куда поехать, что покушать. А правда ли так? В этой маленькой головке уже столько "тараканов"!!!  Он уже отлично знает - что хочет, когда и сколько. Он днлает свои немудреные выводы. Получает жизненный опыт. Он уже личность, хоть и не может пока произнести слово "паспорт".

Сижу и думаю - сейчас ему нужен не авторитет мамы. Ему нужна просто мама. Взяла его на руки и качая запела песенку, которую пела с рождения и не вспоминала уже бог знает сколько. А он молча прижался ко мне, и слушал. Молча. Без ссор, без угроз и капризок. Минут 20 слушал, раз 10 по кругу...Потом встал и сказал, что дальше будет спать в кроватке. Лег и молча уснул.

Могла - на секунду только задумайтесь - могла надавить на своем: сказать строго -"Спать!" ... И он уснул бы. И авторитетно бы покинула его комнату. Но надо ли было давить его своим авторитетом?

заказала в СП костюмчик, купилась на стоимость. Изначально от девичий. Но во фото и по расцветке я выбрала, чтобы на мальчика подходил. получила сегодня. и вся в расстройствах. Вернее в раздумьях - адаптировать мне его под парня. или уже пристороить и посикать новый...

по идее - работы над ним немного:

1. убрать меховую отстрочку

2. сделать ремень на талию, и низ утянуть резинкой

3. отпороть атласные карманы и пришить более грубые

Они все больше и больше отличаются друг от друга:) Первое время все родственики в голос кричали - "близнецы м разницей в 3 года!"

итак - наша фотохроника:

Дане 1 месяц (ноябрь 2006г)

Тимохе 1 месяц ( июнь 2009)

Им по полтора:

Им по 2 месяца:

 им по 3 месяца:

 им по 4 месяца:

С субботы на воскресенье оставляли старшего у бабушки с дедушкой. Было немного соплей, совсем чуток. я даже не капала ничего.

В воскресенье, когда забирали Даню, бабушка сказала - что с утра "зелень" у него из носа пошла. потом весб остаток дня наблюдала - ничего!

Так вот - вчера заезжали в гости вечером к бабушке. И та проговорилась - что она-таки "вылечила" внука. Что там она ему закапала?!страшно даже представить!!! :( Она сыну-то своему (мужу) всю жизнь насморк диоксидином лечила... А сейчас еще из Израиля каких-то лекарств навезла...

Ну вот как с ней быть? Милион раз объясняла - что мое отношение к лекарствам и тем более к антибиотикам радикально отличается от ее. Живем по принцыпу "Семь раз подумай - один раз дай таблетку". у нее же - сопли лечется антибиотиками.

ПС. А соплей и правда нет - значит что-то сильное дала:( За один прие лекарства  - насморк вылечила.

Папа пролил на кухне воду, взял чистое кухонное полотенце (единственное) и стал вытерать за собой лужу.

- Саш, ну для пола ведь тряпка есть... - грустно так делаю ему замечание.

И тут встревает сидящий за столом сын:

- Папа - ты Бальбес!!!

Дане 2 года, 11 месяцев.

У Данича очередной заметный скачек в развитии. Сначала мы заметили, что он стал "вешаться" на меня - спать укладываться "с мамой", гулять " с мамочкой", играть "с мамочкой". По утрам просыпается со словами - "Где моя мамочка?" А ведь мы уже, грешным делом, подумали - что Данич стал папиным сыном. Долгое время они с папой были "лучшие друзья", а мама ...просто мама. 
   Терлись и обнимались мы с Данькой почти всю неделю. И постепенно заметили, что изменилось. Он стал сам делать какие-то логические выводы. Например, едем в магазин.
- В этот! - кричит Данец.
- Дань, а этот сегодня закрыт...
- ну тогда в тот, который у дороги поехали, - предлагает.
Еще месяц назад он требовал бы, криками и слезами везти его именно в тот магазин, который ему нравится.

Научился хитрить. Предлагает:
- мама, поехали в магазин. купим тебе шоколадку...
:) :) :)

А еще Данич уже давно воображает себя воробушком. Очень любит.ю когда мы его называем "наш любымый воробушек",. Часто играем, бубто он воробушек клюет зернышки (за столом кушаем), или укладывается спать в гнездышко (спать ложимся. Заметили, что когда Даничу хочется. чтобы его приласкали или обняли, или пожалели- он начинает чирикать воробушком. Думаю. это здорово - само собой получилось, но это здорово. Если парню надо. чтобы его обняли - он теперь всегда может намекнуть. Без слез и истерик:)
  вот ругаемся мы по какому-нибудь поводу (игрушки не собрали, например). Я его отчитываю. Он - надутый. Напряжение между нами...  И тут Даня начинает чирикать. СТОП! Обнимаю его, он трется, ласкается. Потом обсуждаем уже совершенно при других настроях. что игрушки все-таки надо собрать:)

Сегодня ночью Даничу приснился кошмар. Закричал, звал меня. а когда я пришла, он сидел в углу кровати и говорил - что у него под подушкой пауки:( Перевернули с ним свю кровать. решили что паучки (ма-а-а-аленькие) убежали в свои норки. А прибегали они к нему посмотреть - как он сладко спит. И что они совсем не хотели Даню напугать... Уснул дальше до утра.

В Садике у нас было первое публичное выступление. Три ребенка из всей группы читали стихи на правзднике у взрослых ребят. Я Данцом горжусь! Он не самый старший в группе, но его выбрали и он справился!

повела Данича на английский. Будем заниматься раз в неделю. по четвергам. По средам у нас бассейн. Договорилась с тренером - Тимоху тоже берут в группу. хотя шести нам пока нет. Будем плавать вчетвером теперь:)

Тимохе  4 месяца и 4 дня

 Слюни текут просто ручьями. Темка готов "грызть" все, что ему в рот попадает.Но родительские конечности, право, вне конкуренции. Если он на руках, непременно "прикрызется" к запястью, если я сижу рядом - подползает к колену и кусает его. Любит плечо, даже за ногу как-то укусить хотел:)

  В достижении своей цели он уже настолько ловок, что иногда положу его на кровать, пристроюсь рядом с каким-нибудь рукоделием и думаю:"Не-е, не дотянется..." А он в два прыжка и пять секунд уже клубки перебирает!

  Думаю, уже можно сказать, что Тимоха пополз. Не полноценно, конечно, - по-пластунски и лягушачьи. но цели своей достигает. (если эта цель недалеко)

А это про Даню: 

5 февраля 2007г. (4 месяца и 3 дня)
Даже не верится, что нам уже четыре месяца. Бессонные ночи и скандальные дни теперь вспоминаются, как очень-очень давние события. Данич стал совсем молодцом! Не нарадуюсь, не налюбуюсь.
 Очень хорошо видно, что и в самом деле растет ребенок скачками. Неделю примерно он лопал по 170 грамм смеси, капризничал часто. Потом резко стал недоедать, спокойно лежит, сам собой играет. Теперь вот снова аппетит у него повысился, капризничает частенько.
 Встретилась через форум с еще одной мамашей с нашего двора (хорошее дело – интренет – без него мы бы с ней вряд ли познакомились). Ее детяте 6 месяцев. Уже ползает во всю. Так вот она мне и объяснила, как стимулировать ребенка к ползанью. Под одну сторону матраса подложить книги, чтобы получилась горка. Ребенку под горку спускаться проще, и он начинает ползать. Сначала как попало, а потом вырабатывает технику. Данич пока гребет только ногами. А что делать с руками – не понимает. Иногда ноги так сильно «бегут», что он начинает мордочкой «пахать» матрас, и расстраивается по этому поводу.
 Очень хочется ребенку сидеть. Прямо тянется так, когда на руках его держу. В люльке стараюсь его уже не держать. Все больше на ковре или диване – чтобы шевелился. И еще. Мы теперь ходим без подгузников. Только на ночь, на прогулку и в гости. Штанов, правда, уходит – много! У меня их шесть. Так я их за день еще пару раз ополаскиваю и просушиваю на батарее. И описано все вокруг: диван, палас, одеяло. Ну, ничего, постираем.
 Вообще, жить стало намного проще. Я все успеваю – и сама поем. И завтрак готовлю, и убираюсь, и собой занимаюсь, и работать начала. Супер-позитивный ребенок мне все позволяет.

История в газете о моих первых родах

"33 удовольствия
дневник новоиспеченной мамы" 
Совсем недавно мне пришлось пережить то, что в нашей традиционной медицине принято называть традиционными родовыми буднями. Своего ребенка я рожала в обычном ижевском роддоме со всеми его <прелестями> - кормлением на тумбочках уже едва сгибающихся беременных, родовой стимуляцией, шитьем <на живую> и вездесущими мухами. Подробнее обо всех этих <удовольствиях> в моем дневнике. 
Предисловие 
З9 недель беременности благополучно минули, и наступление времени <Ч> и книги и врачи женской консультации обещали мне уже в любой момент. Вот только первые рекомендовали дожидаться его дома, чтобы не волноваться лишний раз от роддомовских будней. Врачи же наоборот, получив заветный корешок от родового сертификата, быстренько сняли с себя ответственность за роженицу и выписали мне направление в роддом. А поскольку просто так здоровую женщину в роддом отправлять не принято, в моем направлении начертали: <Начальные признаки гипертонии плода>. Надо ли объяснять, как я перенесла это сообщение. Вдруг малышу в животе стало плохо, вдруг он задохнется, и еще около десятка таких <вдруг> стали для меня весомым аргументом, чтобы прямо из женской консультации незамедлительно отправиться в вышеуказанное медицинское учреждение. 
День ПЕРВЫЙ. Поступление. 
У кабинета с надписью <приемный покой> я поняла, почему прибытие в роддом называют таким абитуриентским словом <поступление>. Чтобы попасть сюда, роженицам приходится выдержать настоящий <конкурс>. Вместе со мной <поступления> в роддом в коридоре на скамейках дожидались еще пять будущих мам. Беременные подолгу топтались у кабинета, судорожно теребя в руках направления и дожидаясь <экзаменатора>. Судя по всему, <экзаменатор> был строг, и <зачислять> всех желающих не входило в его планы. Потому большинство беременных выходили из кабинета с нарисованным на лице недоумением и, еле волоча за собой большущие котомки, убирались восвояси. 
Когда через полтора часа подошла моя очередь, и я прошла в заветный кабинет, мне тоже пришлось пережить что-то вроде экзамена. Дежурный врач посадила меня перед собой, раскрыла мою карту и начала бегло ее изучать.
- Ну что, вам мы отказать не можем, у вас доношенная беременность. - Сказала она и велела переодеваться.
И тут я поняла, почему мои предшественницы приходили в роддом с таким количеством вещей, будто собирались провести здесь, по меньшей мере, пару месяцев. На двери приемного покоя висел длинный список того, чего нормальному медицинскому учреждению не мешало бы иметь, но оно этого не имело, и потому требовало это с <клиентов>. Постельное белье, полотенце, туалетная бумага, мыло, кружка, ложка:
Уже переодетую меня подняли на второй этаж. Здесь царил полный хаос. На стульях и диванчиках коридора сидели, лежали, стояли, облокачивались еще не пристроенные на койко-места беременные и их вещи. Между ними туда-сюда ходили <местные> беременные и люди в голубых халатах. Мне сесть было уже некуда, и я скромно облокотилась на стенку. Через десять минут <ноша> беременной стала притягивать меня в полу и я, кое-как извернувшись, села на корточки все у той же стены. Тогда медсестра вынесла откуда-то стул:
Стрелка часов ползла невероятно медленно. <Поступила> я в девять утра. В половине одиннадцатого мне, наконец, надоело ждать неизвестно чего, и я стала искать того, у кого можно хоть что-то спросить. Все дамы в голубых костюмах отвечали одно и то же: <Ждите! Видите, сколько вас тут!> - и второпях снова убегали. 
К одиннадцати часам у меня затекло уже все тело, и я пошла размяться. Завернула за угол коридора и ужаснулась - все стены коридора были заставлены кроватями, на них ютились будущие мамы. Кто-то умудрялся спать в условиях коридорного шума и гама, кто-то читал, а кое-кто собирал свое постельное белье и под завистливые взгляды подруг по коридорному несчастью перебирался на освободившиеся кровати в палатах. Их места тут же занимали <безкроватные> беременные, вроде меня. 
Около трех часов дня текучка беременных из палат в родовое отделение, из коридора в палаты и из очереди на коридорные кровати прекратилась. Без своего угла осталась одна я. Мне принесли матрац с подушкой и велели расположиться прямо тут, на кожаном диванчике. К тому моменту мне было уже все равно где, лишь бы вытянуть ноги. 
День ВТОРОЙ. Диагноз.
И все-таки, свою первую ночь в роддоме я провела на кровати. Вечером кого-то отправили рожать, и освободили место для меня. Правда, на продавленной металлической кроватной сетке толком выспаться все равно не удалось. С утра меня стали приглашать на анализы и различные диагностические процедуры. К обеду я сдала все, что можно было сдать беременной женщине, и улеглась в ожидании своего диагноза. Фраза из моего направления - <начальные признаки гипертонии плода> - не оставляла меня в покое. 
В половине первого по коридору покатилась бренчащая железная телега с кастрюлями, управляемая громкоголосой тетей. Та вещала на всю округу одно слово - <обед>. На ее призыв из палат выползали пузатенькие женщины с тарелками, получали свою порцию обеда и уползали обратно в норку. Принимать пищу им приходилось, скорчившись над тумбочкой, а у кого живот выполнять такие телоизгибы уже не позволял, сидя на кроватях и держа тарелки в руках. Коридорных жителей, видимо в качестве компенсации за кроватные неудобства, отводили в какую-то кухню-подсобку и кормили там. 
До самого вечера я и врачи жили как две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются. Наконец, я не выдержала, и стала настойчиво искать встречи с медперсоналом. Медсестра успокоила меня, сказав, что дежурный врач на родах, и как только освободится, она направит ее ко мне. 
Это случилось уже почти перед отбоем. Озадаченная женщина, пробегая мимо меня, спросила, чего я хотела.
- Скажите, как там мои анализы? Что с малышом? И что значат эти <начальные признаки гипертонии плода>?
Врач бегло сказала мне что-то про плоский водный пузырь, про то, что уже пора и добавила: 
- Если Вы готовы, завтра спустим вас в родовое отделение, и будем прокалывать пузырь и начинать роды. - И снова убежала.

День ТРЕТИЙ. Отбой тревоги.
Всю ночь я не спала. Какой такой <плоский водный пузырь>? Чем это грозит? И для чего его прокалывать, ведь я так хотела, чтобы роды были естественными?.. <На ушах> стояли и родственники. 
Утром ко мне подошла миловидная жещина-врач, улыбаясь, отвела меня в сторонку и, изучая мою карту, стала меня успокаивать:
- Анализы - в норме, кардиограмма малыша - хорошая, беременность - доношенная. Все отлично. 
- Тогда почему мне написали это направление и так напугали?
- Ну, надо же было с чем-то Вас сюда отправить. - На этих словах врач погладила меня по плечу и удалилась, но подобно доброму Карлосону, обещала вернуться.
Как выяснилось позже, всю ночь после моего тревожного звонка, родственники искали <связи> в роддоме. И не зря старались. В то утро с таким же <плоским> пузырем в родовое отделение спустили еще несколько рожениц. Места-то надо было освобождать... 
Хотя, я свое место в дородовом отделении занимала тоже не долго. Уже следующим вечером малыш стал понемногу намекать, что в самом скором будущем он намерен появиться на свет. И меня тоже направили в родовое отделение. За ним последовало и послеродовое отделение. Но там уже были другие <удовольствия>, вроде покраски окон в палатах с новорожденными, дефицитом пеленок и капустными ужинами для кормящих мам, после которых у половины новорожденных всю ночь болели животики. 
Но об этом в следующем номере.
(продолжение) 
Итак, после трех дней в дородовом отделении ижевского роддома, я, не смотря на попытки врачей ускорить наступление моих родов, начала совершенно самостоятельно рожать. Правда, оказалось, что о естественных родах, которые уже давно пропагандирует современная медицина, в наших роддомах пока ничего и слушать не хотят. 
День ЧЕТВЕРТЫЙ. Камера временного заключения.
Еще до наступления родов мы с мужем договорились, что пройдем через это испытание вместе. Не то, чтобы он мне там был сильно нужен в физическом плане. Просто, мне было спокойнее, если рядом будет кто-то родной. И если что, вмешается и защитит меня и ребенка (слишком много начиталась и наслушалась страшных историй).
Итак, в пять часов вечера меня перевели в родовое отделение. Провели подготовительные процедуры (клизму, кардиограмму плода, осмотр на кресле), переодели в рубаху невероятных размеров и форм и, выделив одноразовую простынь, оставили до прихода мужа в общей палате. Здесь стояли около десятка кроватей, застеленных коричневыми клеенками, возле каждой - стул, на полу - коричневая плитка. Окрашенные стены украшал один единственный предмет - часы. Первая мысль, которая навестила меня при посещении этой палаты: родильный ли это дом, или камера временного заключения? Какие там картины, телевизор или фотографии малышей, о которых пишут в книжках?! Наша медицина все еще считает, что незачем роженице отвлекаться и думать о приятном во время родов. 
К моему прибытию в палате уже находились пять скоро-мам, и у каждой были разные стадии родов. Сосредоточиться на своих ощущениях, когда рядом стонут, кричат, маячат и т.д. мне показалось невозможным. Поэтому, когда к семи часам вечера подъехал муж, и мы, наконец, перебрались в платную палату для партнерских родов, я вздохнула с облегчением. Здесь, как в дешевом гостиничном номере, стоял журнальный столик, кровать, стул, в углу была раковина с зеркалом. Разве что цена этого <номера> была не совсем дешевой - 1000 рублей. К тому же, время нашего пребывания в нем врачи постоянно стремились сократить. 
День ЧЕТВЕРТЫЙ. НЕ-естественные роды.
Прочитав тонну литературы и прослушав кучу лекций о пользе естественных родов, мы предположили, что жить нам в этом <номере> придется как минимум 12 часов. Поэтому запаслись книгами, ноутбуком и диском со сборником комедий. И только приготовились смотреть первый фильм, как меня пришла проведать акушерка. Пощупала живот, посмотрела на часы и фыркнула:
- Плохие схватки. Надо пузырь прокалывать.
- Не надо, я сама хочу рожать, - протестовала я. 
Авторы моих книг и специалисты с курсов для беременных утверждали, что малыш комфортнее переживает схватки, если околоплодный пузырь цел. Да, процесс родов затягивается. Но мы никуда и не торопились. Зато торопились врачи. Через час акушерка нанесла нам еще один визит, и сказала в точности то же самое. Я снова не далась, и она удалилась ни с чем.
В девять вечера меня повели в смотровой кабинет, и молча, прокололи пузырь. Так моим естественным родам пришел конец: Воды отошли, но настоящие схватки так и не наступали. А чем дольше ребенок находился в утробе без водной защиты, тем хуже было его состояние. Врачи поставили мне сначала один стимулирующий препарат - он не помог. Потом дозу повторили. И снова им что-то не понравилось. Наконец, около двенадцати ночи к моей руке привязали капельницу, и все началось. 
День ПЯТЫЙ. Здравствуй, Малыш!
Схватки начались резко и сразу сильно. А потому, боль мне пришлось перетерпеть неслабую. Ставили обезболивающее, но оно не спасало. Малыш появился на свет в четыре утра. Как только я увидела его, сразу простила врачам и проколотый пузырь, и последующую за этим стимуляцию, и дикую боль вследствие этого, словом, все мои НЕ-естественные роды. 
Розово-синего сынишку положили мне на живот. Он скрутился в клубок так, что мне был виден только затылок. А так хотелось заглянуть в лицо, в глаза. Ведь я ждала этой встречи девять месяцев.
Наше первое свидание длилось всего несколько секунд. На соседнем столе начала рожать другая женщина. Врачи побежали к ней, а моего малыша быстренько унесли. Хотелось сказать: <А приложить к груди?>. Но спорить уже не хотелось. Все равно моего мнения здесь не спрашивали. Кстати, в нашем выписном листе напротив строки <приложили к груди> галочка будет стоять в окошке <на родильном столе>:
<Ну, вот и все, - подумала я, - все мучения позади>. Но не тут-то было. 
- Разрывы небольшие, я сделаю Вам косметические швы, - произнесла врач.
Она поставила мне обезболивающий укол и тут же, не дожидаясь, пока он начнет действовать, приступила к наложению швов. Я чувствовала каждый укол иголкой, ощущала нестерпимую обжигающую боль от прохождения ниток по коже. Хотелось кричать, но сил больше не было.
Через полчаса я лежала на каталке в коридоре, и меня трясло так, что на мне сливки можно было взбивать. Отходила от стимулирующих препаратов. Но рядом сидел муж со спящим на руках Данькой. И я была счастлива. 
День ПЯТЫЙ. Хорошо, что он спал.
Еще через полчаса меня отвезли в послеродовое отделение. Пришлось снова вспомнить о коридорной жизни. Мест не было и здесь. Мамы с только что родившимися малышами лежали на кроватях с растянутыми сетками. Мне не хватило даже одеяла. Дежурная сестра спросила, есть ли у меня халат. Нашла его в моих вещах и накрыла мое все еще трясущееся тело. 
Моя кровать стояла у самых дверей, которыми постоянно кто-то хлопал. А потому уснуть мне так и не удалось. Я лежала и то любовалась своим ребенком, то считала мух на потолке, то вставала, чтобы прикрыть за кем-нибудь дверь, то ловила взгляд медсестры в надежде на то, что - в лучшем случае - она скажет мне, что можно перебраться в палату, в худшем - принесет мне одеяло. Но время шло, ничего не менялось и мне оставалось только искренне радоваться, что малыш крепко спал и не замечал всего того ужаса, в который ему пришлось окунуться. 
В три часа дня из роддома выписали ровно столько мам с детьми, сколько мест необходимо было освободить. Мы с Данькой перебрались в палату, но и там моим <удовольствиям> не было предела. Но об этом в следующем номере.

(окончание) 
За пять предыдущих дней моего пребывания в роддоме мне уже довелось отстоять очередь <за кроватью>, пожить в коридоре, поесть с тумбочки, <похоронить> свои естественные роды, померзнуть без одеяла. Но, оказалось, это был еще не предел <удовольствиям>, предоставляемым новоиспеченным мамам в выбранном мною роддоме. И ладно я, взрослый человек, способный пережить любые неудобства. Печально то, что нижеописанные <удовольствия> приходилось переживать и только что родившемуся малышу:
День ШЕСТОЙ. Косметический ремонт.
После палаты родильного отделения и коридора мое новое прибежище показалось мне раем. Широкие кровати с жесткими матрасами, тумбочки, умывальник, пеленальный столик. Словом, места много, а соседки всего три. Хотя, уже к обеду выяснилось, что даже такое немногочисленное общество умудрилось поглотить весь кислород, в палате стало невыносимо душно. Окошко не открывалось, а форточки в нем не было вовсе.
После обеда мы выяснили, что окна нашей палаты воздух все-таки пропускают. Но тут же пожалели об этом. Роддому наносили уличный макияж. И глаза ему подводили ядовито-вонючей краской. Даже мухи из нашей палаты улетели. Ночью покинуть вонючее помещение запросился и мой двухдневный сынишка. Плакал, кричал, хныкал без умолку. Я вышла с ним в коридор. <Пусть, - думаю, - хлебнет свежего воздуха>. Но не тут-то было. На шум выскочила сонная дежурная сестра. И вместо того, чтобы узнать, в чем дело и помочь начинающей маме советом, как успокоить малыша, рыкнула на меня и велела вернуться в палату. Мы с малышом, видите ли, нарушаем общественный покой. Полночи я проплакала над ревущим ребенком. И ни один врач не зашел в мою палату и не поинтересовался, все ли в порядке. Разве что соседки, мамы с опытом, успокаивали нас обоих.
День СЕДЬМОЙ. Приятного аппетита.
Окна, наконец, докрасили и запах стал понемногу выветриваться. Приходила какая-то тетя в белом халате - она не представилась - рассказывала о том, как правильно ухаживать за ребенком. Закончив монолог, вручила всем нам подарки: подгузники, средство для мыться малыша и красивую рекламную брошюру. Читаем в ней: <Малыш должен находиться в подгузнике не более трех часов>. И тут же решаем перейти на пеленки. Но комплект из пятнадцати-двадцати пеленок, который нам каждое утро приносят, быстро заканчился. 
Иду за новой партией. Заведующая пеленочными делами женщина смотрит на меня укоризненно и просьбу мою не удовлетворяет. Нет пеленок, и все тут! 
- Вам же с утра приносили.
- Так кончились: - пожимаю плечами.
- И чего вы с ними делаете, едите что ли? - ворчит женщина и, как от сердца отрывает, протягивает мне пяток пеленок.
По дороге в палату звоню мужу и прошу принести пачку подгузников.
На ужин кормящим мамам предлагают овощное рагу, по большей части состоящее из капусты. Меня, как многих других мам, одолевают сомнения - ведь все и всюду уверяют, что капусту во время кормления грудью лучше не есть. Но голод сильнее сомнений. В результате, половина малышей этой ночью дружным хором извещала медперсонал, что ужин им не понравился.
День ВОСЬМОЙ. У нас все стерильно.
Малыш практически все время спит, иногда даже прием пищи просыпает. Это вызывает у меня некоторое беспокойство. Но опытные мамы-соседки только смеются надо мной: мол, наобщаешься еще. Ничего не поделаешь, любуюсь спящим младенцем. Только тут до меня доходит смысл слов <наглядеться не могу>. Остальные родственники - папа, бабушки и дедушки - любуются новым членом семьи через окно.
Посетителей в роддом не пускают (за исключением платных палат) - у них тут все стерильно (видимо, за исключением платных палат). На свежий воздух не выпускают - вдруг чего с собой нестерильного принесем. Соску плачущему ребенку давать нельзя - тоже не стерильно.
Но вот нас всех, родивших второго числа, собирают вместе и дружно ведут на УЗИ. Находится кабинет ультразвукового исследования в соседнем здании. За окном - середина осени, а ни обуви сменной, ни теплой одежды у мамаш нет. <Ничего, - машет рукой медсестра, - так пробежим, здесь близко>. И мы, перепрыгивая лужи в резиновых тапочках, прячась в халаты от осеннего морозца, послушно бежим в соседнее здание и обратно. Потом, оставляя в коридоре следы грязи с тапочек, расходимся по палатам. И проклиная эту напыщенную <стерильность>, моем в раковине обувь.

День ДЕВЯТЫЙ. Свобода!
Сомнений в том, что меня выпишут сегодня - никаких. Ничего <криминального> ни у меня, ни у ребенка не нашли. Пупочная ранка плохо затягивается, анализ моего мазка плоховат : но это в последнее время не повод. В коридоре моего койка-места уже дожидаются только что родившие девчонки. 
Сразу после обеда меня и ребенка встречают родители и муж. Впервые за последний десяток дней - Улыбки! Цветы! Свобода! Теперь мы с малышом не зависим ни от кого. Выходя из роддома, я обещаю своему сынишке, что никогда не буду при нем красить окна и есть капусту. 
На пороге роддома медсестра, улыбаясь, произносит: 
- Приходите к нам еще. 
<Ну уж нет, - думаю я, - даже за 250 тысяч рублей>. 
Спустя три месяца, я вспоминаю обо всем случившемся с улыбкой. Но <приходить еще> все равно пока не хочется. Чтобы моя встреча с роддомом повторилась, кто-то из нас - либо я, либо роддом - должен измениться.