Письмо.

"Мам, я в плену, но ты не плачь.

Заштопали, теперь как новый.

Меня лечил донецкий врач.

Уставший, строгий и суровый.

Лечил меня. Ты слышишь, мам:

Я бил по городу из "Градов",

И пол-больницы просто в хлам,

Но он меня лечил: "Так надо".

Мам, я - чудовище, прости.

В потоках лжи мы заблудились.

Всю жизнь мне этот крест нести.

Теперь мои глаза открылись.

Нас провезли по тем местам,

Куда снаряды угодили.

А мы не верили глазам:

Что мы с Донбассом натворили!

В больницах раненых полно.

Здесь каждый Киев проклинает.

Отец, белей чем полотно,

Ребёнка мёртвого качает.

Мать, я - чудовище, палач.

И нет здесь, мама, террористов.

Здесь только стон людской и плач,

А мы для них страшней фашистов.

Нас, мам, послали на убой,

Не жалко было нас комбату.

Мне ополченец крикнул: "Стой!

Ложись, сопляк!", - и дальше матом.

Он не хотел в меня стрелять.

Он - Человек, а я - убийца.

Из боя вынес! Слышишь, мать,

Меня, Донбасса кровопийцу!

Мам, я в плену, но ты не плачь.

Заштопали, теперь как новый.

Меня лечил донецкий врач -

Уставший, строгий и суровый.

Он выполнял врачебный долг,

А я же, от стыда сгорая,

Впервые САМ подумать смог:

Кому нужна война такая?"

Сергей Гусев.