Редактура

Про мою любимую работу. Надеюсь, улыбнётесь!

…Но вот наконец из новостных окурков, из всего этого мониторингового сырья, склеена более-менее реалистичная картинка. Выбраны самые нейтральные эпитеты, никаких оценочных выражений — чукчи заменены на эскимосов, потом на русских, потом на людей с Чукотки. А в тех местах, где картинка еще мутновата, честно указаны первоисточники новостей. Типа, вот вам разные точки зрения, а я тут ни при чем. Ну все, публикуем? Нифига!

В течение дня глаз так замыливается, что сам начинаешь порождать фантомные реальности. Достаточно не так написать одну букву, или просто перетащить к себе чужую опечатку. Югославию наполняют «НАТОовцы» и «бешенцы». ВТО расшифровывается как «Всеморная Торговая Организация», а МКС — как «Международная комическая станция», и обитают на ней невменяемые «комонавты». Мэр Москвы Лужков направляет в суд исковое заявление о «защите черти и дедовой репутации». Федеральная авиация «наносит дары», а в стратегических ракетах прячутся «ядреные материлы».

И главное, новый смысл таких фраз зачастую оказывается даже реальнее, чем старый. Как офицер ракетных войск, я точно знаю, что там и вправду не обойтись без ядреных материл. А уж фраза «Министерство тупей сообщения» по своему философскому наполнению оставляет далеко позади маклюэновский принцип «the media is the message».

Но такая поэзия не входит в наши планы. И хорошо, если кто-то заметит и поправит. Хорошо, что мы работаем не на радио или ТВ, где «сегодня утром на окраине Грозного две маленькие девочки попали в член к пепенцам…»

Поправить должен выпускающий редактор. Мы дежурим выпускающими по очереди, потому что именно выпускающий в случае чего получает по башке. Если бы он был один, давно загнулся бы от черепно-мозговых увечий.

— Саша, я положил! — кричу я Саше Ливергант, которая выпускает сегодня.

— Положил, но не выложил, или сразу выложил?

— Да, сразу выложил.

— Блин, ну надо же было сначала положить!

— Так протухнет же!

С опечатками выпускающий разбирается быстро. Но к вечеру он впадает в другую крайность — перфекционизм. Он начинает придираться к выражениям типа «стал активным членом» и «прибыл по делам, связанным с бизнесом». Ему даже не нравится фраза «начнут вести спор за награды чемпионата». Он требует, чтобы «вести спор» заменили на «соревноваться». Ну нет, это уж слишком! Я понимаю, что не стоит в лоб копировать ТАСС. Но там же сказано — «чемпионат по мини-футболу среди инвалидов по зрению». Все логично: слепые не играют за награды, они спорят за них!

От работы выпускающими мы все обучаемся смотреть на новости под особым хакерским углом. Мы постоянно и уже почти бессознательно, на уровне самого высшего инстинкта проверяем, насколько хорошо новость отвечает на главные вопросы ньюсмейкерства: что, где, когда и нахуя.

— «Нэнси Рейган сломала ребро», — зачитываю я.

— Кому?! — хором вскрикивает вся редакция.

— «Евгений Примаков познакомил немцев с практическим целями своего движения».

— А он еще движется?

— «На сайте Ebay.com помимо яиц Фаберже продают и сперму».

— Фаберже в розлив!

— «Никто из буровиков и людей, прибывших на место…»

— Буровик — друг человека!

— «Двое неизвестных, находясь в состоянии алкогольного опьянения, силой овладели автомобилем ВАЗ.»

— Камаз-сутра рулит!

— «Отсутствие какой-либо информации о результатах встречи позволяет предположить, что стороны уже продвинулись вперед.»

— Информация — враг движения!

— «Движение „Женщины России“ проведет слет матерей Алтая.»

— Пожилые на метлах, молоденькие на пылесосах!

— «Около 500 рептилий и птиц не выдержали перелета из Суринама в Амстердам»

— У крокодильчиков крылушки устали!

— «Глава РПЦ наградил церковным орденом директора ФПС»

— Теперь всем врагам наступит ПЗДЦ!

— «Воспитанники Екатеринбургского детского дома проведут каникулы в шведских семьях…»

— Даешь сексуальное раскрепощение с детства!

— «Сердце первого русского императора остановилось в его официальной резиденции…»

— А сам он остановился в Кунсткамере!

— «Лондон требует от Москвы обеспечить прозрачность в Чечне.»

— Никак не можем-с! Там горы-с! Они непрозрачны-с!

— «Степашин объявит о своем решении 29 или 30 февраля.»

— Барон Мюнхгаузен с нами!

— «Владимир Путин обменялся взглядами с думскими лидерами»

— Голубые ели, подумал Штирлиц, проходя по Думе с бензопилой!

— «В этом году хадж проходит без серьезных инцидентов, хотя скончались несколько десятков человек».

— После Хиросимы это несерьезно!

— «Во Владивостоке запрещена торговля мясом с рук».

— Зато грудинка идет на ура!

— «Врачи-токсикологи отмечают первые случаи укусов змеями».

— Первый тост: За змей-с!

— «Александру Пахмутову хотят сделать почетным гражданином столицы».

— Ей пришьют… микрофон?!

— «Сильнейший теннисист планеты Гарри Каспаров…»

— Конь так не ходит, Гарри!

— «Приехавшая на место собака сразу подтвердила наличие взрывчатки».

— А потом села на своего кинолога и обратно уехала!

— «Открылась выставка членов московского объединения скульпторов»

— Каждому посетителю выдают штангенциркуль!

— «Против угрозы Вашингтона ввести против ЮАР санкции, если ЮАР приступит в производству дешевых препаратов против СПИДА, протестовали сегодня…»

— Про-про что? Помедленней, я записываю!

Люди, употребляющие наркотики, часто оправдываются тем, что это расширяет сознание. Борцы же с наркоманией, наоборот, настаивают, что употребление иных веществ отупляет, да еще и создает ужасную зависимость. Кто из них прав? В случае с новостями все просто. Корреспонденты, конечно, курят жуткую дурь. Но мы-то курим самих корреспондентов, причем пачками! От этого — один шаг до истинного просветления.

# # # #

Но это пока еще русский язык. Есть более хитрые глюки. Тот обдолбанный корреспондент, чью новость мы использовали — он ведь тоже не лыком shit. Зачем ему вообще париться, куда-то ходить и писать собственный текст, если можно быстренько перевести заметку с ленты Reuters?

Переводит он, само собой, по карманному словарю для блондинок. В итоге мир снова раскрашен самыми кислотными красками. Ты еще можешь понять, каким образом скучное «красное дерево» стало эротичным «махагоном», простонародное «стило» — изысканным «стилусом», а в Лондоне появился чересчур веселый «Рояльный Колледж». Или, скажем, «белый человек» вдруг стал «лицом кавказской национальности» — ну, эта лажа со словом «caucasian» есть в каждом втором переводном фильме, это классика.

Но вот если упоминается государство Монтенегро или река Дануб, за их фасадами не каждый увидит Черногорию и Дунай. А уж когда попсовый художник «Гоген» превращается в боевого инопланетянина «Гуагуина», или пыльная «Царица Савская» — в актуальную «Королеву Шебу»…

С именами — это вообще отдельный геморрой. Даже если человек все еще живой, его правильное имя можно выяснять месяцами. У одних Абдаллах Оджалан, у других — Абдулла Окалан. И шесть версий одного Нетаниягу.

Мало того, даже наши умудряются завести себе такие фамилии, что уши сломаешь. Вот пробубнили про какого-то депутата по НТВ, и мы полдня гадаем — то ли Любовь Склизкая, то ли Любовь Слизко. Сразу придумываем ей рекламный лозунг: «Любовь Склизка — полюбишь и Шойга». Затем возникает версия, что ее зовут Любовь Слиски (типа Анне Вески). Такой же разнобой и в новостных лентах. Мы совсем запутываемся. Некоторые даже высказывают предположение, что первое слово — это не имя, а как бы состояние души, а второе слово — это родительный падеж. Как «Любовь Тигра». И наконец, приходит спасительный «Интерфакс» с уточнением для дебилов:

"Фракция «Единство» выдвинула Любовь Слиска (именительный падеж)".

На такие тонкости никакой эрудиции не хватает. Наша редакция говорит всего на шести языках. Правда, есть еще Энди Цунский, он однажды читал стихи на турецком. Мы сразу стали спрашивать у него разные фразы. Лесного интересовало, как по-турецки «где у вас стоят ракеты?», а меня — «как пройти в библиотеку?». Но Цунский признался, что он по-турецки знает только «бутылка», «стакан» и «ишак тебя заеби!»

Позже, когда мы превращаемся в Ленту.Ру, в редакции появляются новые люди с новыми языками. Но это только усугубляет бардак. У меня на спиной сидит Миша Визель, который при каждом глюке компьютера подпрыгивает, стучит по клаве кулаками и кричит «Тысяча трахнутых китов!» на итальянском языке. Очень хочется бросить в него своей клавой или хотя бы настучать на него в Гринпис.

В другой раз возникает спор вокруг новости о мертвом боливийце, чье тело доставили на родину без внутренних органов после того, как он разбился в аргентинском городе Сан-Сальвадор-де-Хухуй. Естественно, первый вопрос, который возникает у обычного читателя — какие именно органы пропали, был ли на месте хухуй? Но не таковы редакторы в самой продвинутой интернет-газете! Их больше интересует, как правильно пишется этот самый Хухуй. Редакция разбивается на два враждующих лагеря: вторая половина настаивает, что правильно писать «Жужуй» и ссылается на справочники.

Битва как будто утихает к ночи, но не тут-то было! В игру со свежими силами вступает ночной редактор Сергей Сергеич. Вся страна с замиранием сердца ждет от Сергеича серьезных, актуальных новостей о том, как сегодня покушал политзаключенный Владимир Гусинский, сильно ли Михаил Горбачев оцарапал колено при плавании, и какие русские слова прочел Владимир Путин на стене бундестага при встрече с его председателем Вольфгангом Тирзе.

Но Сергей Сергеич забивает на эти важные сообщения, и пользуясь тем, что ночью его никто не контролирует, пишет на редакционный ящик пламенную речь. Он гневно обличает тех, кто стыдливо заменил правильный Хухуй на странный Жужуй в истории с мертвым боливийцем. Сергеич рассказывает, что именно так поступали трусливые географы советского времени, опасавшиеся партийной цензуры. Хотя официальный язык в Аргентине — испанский, и там нету никакой буквы "ж". В качестве свидетелей Сергеич призывает Хулио Иглесиаса, короля Хуана Карлоса и премьер-министр Испании Хосе Марию Аснар. Он также выдвигает смелую гипотезу, что звук "ж" на месте буквы J был взят трусливыми географами из португальского языка, который имеет хождение в соседней Бразилии — но в португальском языке, в свою очередь, нет слова San, там есть слово Sao, поэтому названия San Salvador в португальском языке быть не может.

«Мы живем в демократической стране, у нас есть конституционно гарантированные свобода слова и свобода печати, и прогрессивной интернет-прессе следует называть вещи своими именами», заключает буйный ночной редактор.

В конце своей речи Сергеич добавляет еще десяток ссылок — на спортивную команду «Химнасия де Хухуй», а также на песни «Me gusta Jujuy» («Я люблю Хухуй») и «Volver a Jujuy» («Возвращаясь в Хухуй»), в которых знаменитый аргентинский исполнитель Томас Липан поет о любви к своей родной провинции, внятно произнося ее название.

Понятно, с утра вся редакция тоже забивает на новости, а вместо этого отправляется по ссылкам и слушает песни о любви к Хухую. Когда же дело доходит до новостей, выяснятся, что все опять забыли, как правильно пишется этот долбаный Нетаниягу. И все начинается сначала.

# # # #

В сложных случаях помогает главный редактор. Вернее, Носик. В обычных изданиях главред — существо недалекое. Оно предназначено для посещения фуршетов и прочего пи*ара, и главная способность этого существа — носить носки одного цвета. Больше от него не требуется.

Другое дело — интернет-издание, где главредит молодой еще Носик. Он вбегает в офис с чемоданом «Ротманса» и кассетой порнухи с участием генпрокурора, похожего на человека. Он приветствует нас словами «здравствуйте, товарищи фашисты!» и быстро переписывает половину новостей. Потом он входит в раж и добавляет немного эксклюзива из своих надежных источников, близких к святым. Типа, сообщает миру, что в Питере застрелен губернатор Яковлев.

Не успевает стихнуть ликование северной Пальмиры, а Носик уже убирает злополучную новость, оказавшуюся фальшивкой, выражает огромную благодарность своим святым источникам, и продолжает фигачить новые эксклюзивы. Он знает много такого, чего не знают простые газетчики. Он открывает нам глаза на невидимые каббалистические связи вещей и событий.

— «Верховный суд Индии оправдал 19 из 26 приговоренных к смертной казни по делу об убийстве Раджива Ганди», — цитирует Лесной.

— Девятнадцать?! — моментально реагирует Носик. — Это же точное число кусков, на которые разнесло Раджива Ганди!

Он же помогает нам переводить наиболее трудные термины в зарубежных новостях:

— Industrial condom? Промышленный гандон. Это гандон, который надевают на всю промышленность.

Он не выходит из офиса по трое суток и засыпает прямо на клавиатуре как раз тогда, когда представители бумажных изданий приходят сделать репортаж о том, как мы «делаем это». Проснувшись с отпечатком клавиши «Shift» на лбу, он звонит диллеру и спрашивает нас, кому что заказать. Себе он заказывает сто фунтов шоколада, сто фунтов мармелада и тысячу яблочных штруделей.

У меня на столе стоят чашки всей редакции, и когда я стучу по клавишам, ложки в чашках весело бренчат. Рок-н-ролл мертв, но Интернет — еще нет.

«Reuters: Таможенники нашли более 150 фунтов марихуаны, спрятанной в яблочном штруделе, который был переправлен из Германии в крупную британскую сеть супермаркетов Tesco…».

И вот приходит щастье. Включив телевизор, мы слышим, как диктор Татьяна Миткова читает в эфире НТВ нашу новость. Потом она немного зависает со своим эротично-приоткрытым ртом, и добавляет: «Текст появился… в Интернете». На слове «Интернет» интонация Митковой слегка подпрыгивает вверх, а ее большие глаза становятся еще больше, как у суслика. Мы тоже подпрыгиваем, как суслики по весне. Мы сделали это. Мы влияем. Мы влияем на гребаный оффлайн!

Источник: