Все эти работы выполнены ребятами из Терезинского гетто /Терезиенштадт/ на уроках изобразительного искусства. Уроки проходили в «доме для девочек», вела их женщина по имени Фридл.
Одна
жды утром в нашей комнате вдруг появилась маленькая женщина с короткой стрижкой и большими карими глазами. Ее решительная походка, ее энергия заражали энтузиазмом и задавали совершенно новый ритм. Мы немедленно приняли ее и отдали себя на волю этой новой силы.
Фридл влетала в комнату, и, конечно, говорила с нами, раздавая материалы и принадлежности. Она была с нами всё время занятия. Уроки были короткими. Мы работали напряженно и, насколько я помню, молча. Обычно она задавала тему, чтобы возбудить наше воображение. Например, нарисовать лошадь в поле... или она могла показать нам какую-нибудь картину или модель... Я в деталях помню коллаж с лошадью. Фридл принесла нам кусочки макулатуры и показала, как делать коллаж.
Она говорила о том, как начать рисунок, как смотреть на вещи, как мыслить широко, как мечтать о чем-нибудь, как воплощать наши фантазии... Не помню, чтобы она работала с нами один на один, был, скорее, контакт со всей группой...
На каждом новом уроке, она учила новой технике – сначала аппликация, потом акварель, потом еще что-то... У нас не было ничего, она приносила все материалы.
После урока она собирала работы и уходила. Урок заканчивался так же интенсивно, как начинался. Я панически боялась, что он закончится. Я была готова продолжать до ночи.
Мы жили на верхнем этаже детского дома. Мы рисовали виды из окна – небо, горы, природу... Заключенным, наверное, особенно важно это – видеть мир на той стороне, знать, что он существует...
Наверное, то же можно сказать и о Фридл: мне было важно знать, что она есть, что она жива... Сила свободы. В ее присутствии у нас всё получалось почти само собой.
Одна
жды утром в нашей комнате вдруг появилась маленькая женщина с короткой стрижкой и большими карими глазами. Ее решительная походка, ее энергия заражали энтузиазмом и задавали совершенно новый ритм. Мы немедленно приняли ее и отдали себя на волю этой новой силы.
Фридл влетала в комнату, и, конечно, говорила с нами, раздавая материалы и принадлежности. Она была с нами всё время занятия. Уроки были короткими. Мы работали напряженно и, насколько я помню, молча. Обычно она задавала тему, чтобы возбудить наше воображение. Например, нарисовать лошадь в поле... или она могла показать нам какую-нибудь картину или модель... Я в деталях помню коллаж с лошадью. Фридл принесла нам кусочки макулатуры и показала, как делать коллаж.
Она говорила о том, как начать рисунок, как смотреть на вещи, как мыслить широко, как мечтать о чем-нибудь, как воплощать наши фантазии... Не помню, чтобы она работала с нами один на один, был, скорее, контакт со всей группой...
На каждом новом уроке, она учила новой технике – сначала аппликация, потом акварель, потом еще что-то... У нас не было ничего, она приносила все материалы.
После урока она собирала работы и уходила. Урок заканчивался так же интенсивно, как начинался. Я панически боялась, что он закончится. Я была готова продолжать до ночи.
Мы жили на верхнем этаже детского дома. Мы рисовали виды из окна – небо, горы, природу... Заключенным, наверное, особенно важно это – видеть мир на той стороне, знать, что он существует...
Наверное, то же можно сказать и о Фридл: мне было важно знать, что она есть, что она жива... Сила свободы. В ее присутствии у нас всё получалось почти само собой.
