Месяц спустя

Наконец-то месяц. Не «празднуем», а констатируем факт. Решила подвести итоги этого адского марафона, чтобы потом, в светлом будущем, перечитать и устроить самобичевание. Или просто посмеяться. Надеюсь, второе.

Роды... Что это было? 40 часов схваток, которые превратили меня в животное, мычащее от боли. Восстанавливаюсь до сих пор, хотя, конечно, сейчас уже не та труп, что была в первые дни. Это прогресс.

Ярче всего в памяти врезался второй день. Этот крик... Он не просто звук, он физическая атака на мозг. Он пронзает череп, выжигает мысли, оставляя после себя только выжженную пустыню паники. И в этой пустыне расцветали самые уродливые кактусы моей фантазии: вот я швыряю этот орущий сверток в окно, вот засовываю ему в рот пеленку, чтобы наступила тишина, а вот уже и сама выбираюсь на карниз — просто подышать. Потом рыдаешь от бессилия и чувствуешь себя последней тварью, которая не заслужила звания «мать». А потом... тишина. Крик обрывается, комочек затихает и начинает сладко сопеть. Можно выдохнуть и попробовать уснуть.

Сон урывками по 3 часа сейчас кажется блаженством. Райским отпуском после тех пятиминутных попыток уснуть между схватками, которые длились вечность.

Домой нас выписали на третий день. И здесь мне повезло — мой муж настоящий герой-спасатель. Взял две недели отпуска и был моими руками, ногами и трезвым рассудком. Но даже его присутствие не спасало в те дни, когда дитя снова включало сирену без видимой причины. Ничто не помогало. И снова в голову лезли эти дурацкие, жуткие картинки о возможном причинении вреда. Но, черт возьми, конечно я не стану этого делать! Мне жалко потраченных девяти месяцев и всех этих страданий.

И вот главный, самый стыдный секрет: я до сих пор не чувствую к этому дышащему комочку ничего. И да, я испытываю облегчение, когда муж забирает ее на руки. Она у него мгновенно успокаивается, а на моих — орет часами. В такие моменты я чувствую себя не просто плохой матерью, а бракованной, никудышной.

А еще есть грудное вскармливание. Этот «естественный и прекрасный процесс». Для меня он сродни пытке. Да, я все делаю правильно, знаю как прикладывать. Но мои соски с этим не согласны — они горят огнем. Никакого удовольствия, одна сплошная боль. Скоро выхожу на работу, заказала смесь, будем пробовать перейти на СВ.

А еще мою голову первые недели пожирали навязчивые мысли. А что, если бы в родах ребенок застрял? Мне бы начали выдергивать его щипцами, как занозу? Кто бы сдох — я или он? Делиться этим с кем-то было слишком больно — эти мысли, как зараженные осколки, сидят глубоко внутри, но вроде потихоньку растворяются и забываются.

Возможно, материнство — это просто не мое. А может, это я так, с перепугу, думаю. Время покажет. А пока... пока этот комочек спит, набирает вес и начинает улыбаться. Ненавижу себя. Сделаю все что в моих силах для этого сопящего комочка.

Депрессия ли это? Возможно. Муж думает что когда я восстановлюсь физически полностью, то смогу полноценно посвятить себя материнству и чувствам к ребенку.