Я надеюсь, ты слышишь меня в этой недополуночи.
Ты не можешь не слышать, хороший мой, ты теперь в вечности...
Мне всегда говорили, что слышимость самая лучшая
В час, когда от мерцающих звезд небо кажется клетчатым.
А еще говорили, что если просить о прощении,
То исполнится все, что желается. Сбудется, сладится...
Мы вчера вспоминали с твоим постаревшим ошейником,
Как слезились от боли глаза все еще шоколадные.
А тебе, интересно, теперь разрешаются шалости?
Я бы вечно хранила намордник, разодранный в клочья, но...
Но с ремонтом, прости, от твоих безобразий осталась лишь
В коридоре царапина на покосившейся полочке.
Ты простил меня, да же? За ту оплеуху случайную...
Вот бы снова в ладонях твой нос любопытный почувствовать.
Я тебе покупаю на рынке по-прежнему «Чаппи» и
Шоколадки в ведро не бросаю кусочек обкусанный.
Мой хороший, я знаю, тебе там светло и не холодно,
Только будь осторожней, мой милый, с кустами колючими.
И еще, ты приснись мне, пожалуйста, завтра... без повода.
Потому что я так по тебе невозможно соскучилась
*******************************************************************************
Все чаще с неба слышу лай,
Он сыплется, как звёздный дождик
Собаки попадают в рай,
И там нас ищут безнадежно.
И, свесив чуткие носы,
Они по райским кущам бродят,
И почему, не знают псы,
Своих хозяев не находят.
Собачий бог не виноват.
Он, как умеет, с ними лает.
Они безгрешны и про ад
По чистоте своей не знают
И не возьмут последний след
Своих хозяев безутешных.
Но даже там, где горя нет,
Они за нас страдают, грешных.
Я не святой. И буду рад,
Приговоренный к крайним мерам,
Хоть постоять у райских врат,
Как у собачьего вольера.
И напоследок посвистеть,
А хватит сил - подать команду,
Да что мне ад и что мне смерть!
Жизнь без собаки хуже ада
