Много лет назад приятель Сережа переехал из Питера в Германию, но в
родной город хотя бы раз в год приезжает. А у Сережи в родном городе
живет любимый друг Эдуард. Ну, такой друг, который самый-самый... И вот
в очередной раз приезжает Сергей в Питер. День проходит, два, три - а
все никак они с Эдуардом не встретятся: то один не может, то у другого
что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья
решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном
телефонном
> разговоре дают друг другу торжественные обещания что все - вот завтра!
"Завтра!" - "Завтра!" - "В три часа у меня!" - "В три часа у тебя!" - "И
чтобы никаких!"
> - "Никаких!" Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку
с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только
одно - спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам.
Водрузившись на него
> и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц
у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, во-вторых, совершенно
одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской
покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но
выразительным вопросом: "За что!?". Источник столь противоречивых эмоций
обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной
прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, виимо, давно,
и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали. - Ну
Эди-и-ик, ну переста-а-ань, - капризно тянула барышня.
> - Ну я понима-а-аю, что настроился... Ну ми-и-илый, ну я правда
сегодня
не могу... Нет... Нет, Эдик, я не приеду... Ну я тоже скучаю, но я не
могу
сегодня... Ну... Ну не могу-у-у, понимаешь... Ну переста-а-ань... Ну....
ну, как тебе сказать, почему... Ну потому что не могу... Ну Эдик, ну я
честное слово, совсем не могу... Ну вот совсем... Ну правда, не
приеду... Нет, завтра, скорее всего, тоже не смогу... ну, не получится у
меня... Ну Эди-и-и-ик, ну чего... ну, послезавтра может быть... Ну то и
значит - может быть... не знаю пока... Ну я правда не могу-у-у... Ну
совсем-совсем не могу... Ну почему-почему... - Тут барышня торопливо
огляделась, убедилась, что вокруг никого нет и, прикрыв слегка трубку,
чуть боее интимным голосом сообщила: - Ну, у меня дни такие... Что
значит - ну ладно? Вот знаешь, козел ты все-таки, тебе от меня только
этого и надо, да? Все! Я все поняла! Нет, я
> сказала, не могу и не приеду! Крышка мобильного телефона с треском
захлопнулась, а через секунду раздалась звонкая трель звонка. Правда,
звонили на сей раз не барышне, а Сергею. Выудив из кармана куртки
телефон, он ответил: - Да, Эдик! Я! Ну, конечно, могу, уже еду! А подняв
голову, не увидел перед собой никого. Потому что все десять пассажиров
склонились низко-низко и рыдали...
>
родной город хотя бы раз в год приезжает. А у Сережи в родном городе
живет любимый друг Эдуард. Ну, такой друг, который самый-самый... И вот
в очередной раз приезжает Сергей в Питер. День проходит, два, три - а
все никак они с Эдуардом не встретятся: то один не может, то у другого
что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья
решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном
телефонном
> разговоре дают друг другу торжественные обещания что все - вот завтра!
"Завтра!" - "Завтра!" - "В три часа у меня!" - "В три часа у тебя!" - "И
чтобы никаких!"
> - "Никаких!" Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку
с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только
одно - спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам.
Водрузившись на него
> и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц
у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, во-вторых, совершенно
одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской
покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но
выразительным вопросом: "За что!?". Источник столь противоречивых эмоций
обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной
прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, виимо, давно,
и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали. - Ну
Эди-и-ик, ну переста-а-ань, - капризно тянула барышня.
> - Ну я понима-а-аю, что настроился... Ну ми-и-илый, ну я правда
сегодня
не могу... Нет... Нет, Эдик, я не приеду... Ну я тоже скучаю, но я не
могу
сегодня... Ну... Ну не могу-у-у, понимаешь... Ну переста-а-ань... Ну....
ну, как тебе сказать, почему... Ну потому что не могу... Ну Эдик, ну я
честное слово, совсем не могу... Ну вот совсем... Ну правда, не
приеду... Нет, завтра, скорее всего, тоже не смогу... ну, не получится у
меня... Ну Эди-и-и-ик, ну чего... ну, послезавтра может быть... Ну то и
значит - может быть... не знаю пока... Ну я правда не могу-у-у... Ну
совсем-совсем не могу... Ну почему-почему... - Тут барышня торопливо
огляделась, убедилась, что вокруг никого нет и, прикрыв слегка трубку,
чуть боее интимным голосом сообщила: - Ну, у меня дни такие... Что
значит - ну ладно? Вот знаешь, козел ты все-таки, тебе от меня только
этого и надо, да? Все! Я все поняла! Нет, я
> сказала, не могу и не приеду! Крышка мобильного телефона с треском
захлопнулась, а через секунду раздалась звонкая трель звонка. Правда,
звонили на сей раз не барышне, а Сергею. Выудив из кармана куртки
телефон, он ответил: - Да, Эдик! Я! Ну, конечно, могу, уже еду! А подняв
голову, не увидел перед собой никого. Потому что все десять пассажиров
склонились низко-низко и рыдали...
>
