У моей зеленой елки
Сочно-свежие иголки,
Но, подрубленный под корень, в грубых ранах нежный ствол.
Освещу ее свечами,
Красно-желтыми очами, -
И поставлю осторожно на покрытый белым стол.
Ни цветных бумажных пташек,
Ни сусальных деревяшек
Не развешу я на елке, бедной елочке моей.
Пестрой тяжестью ненужной
Не смущу рассвет недужный
Обреченных, но зеленых, пышно никнущих ветвей.
Буду долго и безмолвно
На нее смотреть любовно,
На нее, которой больше не видать в лесу весны,
Не видать густой лазури
И под грохот снежной бури
Никогда не прижиматься к телу мачтовой сосны!
Не расти, не подыматься,
С вольным ветром не венчаться
И смолы не лить янтарной в тихо льющийся ручей...
О, как тускло светят свечи -
Панихидные предтечи
Долгих дней и долгих вздохов и заплаканных ночей...
Тает воск. Трещат светильни.
Тени зыблются бессильно,
Умирают, оживают, пропадают и растут.
Юной силой иглы пахнут.
О, быть может не зачахнут?
О, быть может, новый корень прорастет... сейчас... вот тут...
Саша Черный
Сочно-свежие иголки,
Но, подрубленный под корень, в грубых ранах нежный ствол.
Освещу ее свечами,
Красно-желтыми очами, -
И поставлю осторожно на покрытый белым стол.
Ни цветных бумажных пташек,
Ни сусальных деревяшек
Не развешу я на елке, бедной елочке моей.
Пестрой тяжестью ненужной
Не смущу рассвет недужный
Обреченных, но зеленых, пышно никнущих ветвей.
Буду долго и безмолвно
На нее смотреть любовно,
На нее, которой больше не видать в лесу весны,
Не видать густой лазури
И под грохот снежной бури
Никогда не прижиматься к телу мачтовой сосны!
Не расти, не подыматься,
С вольным ветром не венчаться
И смолы не лить янтарной в тихо льющийся ручей...
О, как тускло светят свечи -
Панихидные предтечи
Долгих дней и долгих вздохов и заплаканных ночей...
Тает воск. Трещат светильни.
Тени зыблются бессильно,
Умирают, оживают, пропадают и растут.
Юной силой иглы пахнут.
О, быть может не зачахнут?
О, быть может, новый корень прорастет... сейчас... вот тут...
Саша Черный