Помнишь, когда я был щенком, ты смеялся до слёз: такой я был неуклюжий.
Ты ласково называл меня «сынок», несмотря на испорченную обувь и бесчисленное количество изорванных подушек. Я стал твоим лучшим другом. Когда я шалил, ты сердился на меня и спрашивал: «Как же ты мог?» — а потом, успокоившись, ласково гладил мой животик.
Потом я все дольше и дольше стал оставаться дома, потому что ты был очень занят. Однако мы справились с этим вместе. Я вспоминаю те ночи, когда я забирался к тебе в кровать, стараясь ощутить твой запах как можно ближе, а ты во сне, обнимая меня, рассказывал про самые свои сокровенные желания и мечты. В те моменты мне казалось, что жизнь и не может быть лучше. А помнишь наши долгие прогулки в парке, поездки на машине и, конечно же, мороженое… Правда мне доставались только стаканчики, потому что ты всегда говорил мне, что мороженое вредно для собак
Постепенно, ты стал больше времени проводить на работе, говоря о том, как важна твоя карьера. Ты стал поздно возвращаться домой. Я всегда терпеливо ждал, я старался поддерживать и успокаивать тебя, когда ты сталкивался с очередным разочарованием в жизни. Я никогда ни в чем не упрекал и не судил тебя. И никогда не обижался на тебя, даже тогда, когда ты был не прав. А когда ты возвращался домой, казалось, моему ликованию не было предела.
Потом ты влюбился, и она стала твоей женой. Она не была особым любителем собак, но я все равно радостно приветствовал ее в нашем доме, всячески показывал ей свою привязанность и повиновался ей во всем. Я был счастлив, потому что ты был счастлив. Когда у вас появились дети, я разделил с вами эту радость. Я был просто очарован этими розовенькими младенцами, издающими чудесный запах. Я был готов заботиться о них целыми днями. Только ты и она почему-то решили, что я могу причинить им вред. И я стал проводить почти все свое время в другой комнате или в своей корзине. О Боже, как я хотел любить их, я стал «пленником любви».
Когда они стали подрастать, я стал их другом. Они цеплялись за мою шерсть, стоя на своих дрожащих ножках, тыкали своими пальчиками в мои глаза, ковырялись в моих ушах и целовали меня в нос. Мне нравилось все, что они вытворяли со мной! Потому что наши контакты с тобой становились все реже и реже. Я клянусь, если бы понадобилось, то я отдал бы за них свою жизнь.
Я подкрадывался к их кроватям и слушал их секреты. А когда мы ждали тебя, то вместе прислушивались к звуку каждой проезжающей мимо машины
.
Было время, когда на вопрос «Есть ли у тебя собака?», ты с гордостью доставал мою фотографию из бумажника и начинал рассказывать забавные истории обо мне. Но последние несколько лет на этот вопрос ты просто отвечаешь «да» и стараешься быстро сменить тему разговора. Я перестал быть «твоей собакой», я стал просто «собакой». И тебя стали беспокоить любые расходы, связанные со мной.
А недавно ты нашел хорошую работу в другом городе, тебе предложили переехать в квартиру, в которой запрещено иметь домашних животных. Ты принял правильное решение для своей семьи, но было время, когда я тоже был твоей семьей. В тот день я был очень взволнован, ведь мы опять ехали вместе… пока машина не остановилась у приюта для бездомных животных. Повсюду пахло собаками и кошками, вперемешку с запахом страха и безнадежности
Заполнив бумаги, ты сказал: «Я уверен, вы найдете ему хороших хозяев!» С болью в глазах все посмотрели на тебя… Кому нужен старый пес или кот, даже если у того есть куча бумаг! С большим трудом ты разжал пальцы своего сына, освободив мой ошейник. Он кричал: «Нет, папа! Пожалуйста, не позволяй им забрать мою собаку!» Я очень волновался за него, какой урок ты преподал ему о дружбе и лояльности, о любви и ответственности, и об уважение к этой жизни! Сказав стандартное «Пока…», ты погладил меня, стараясь не поймать моего взгляда, и вежливо отказался взять мой поводок. Когда ты собирался уходить, какая — то милая женщина спросила тебя, почему ты, зная, что уезжаешь, не сделал никакой попытки найти для меня другой дом. Она покачала головой и с упреком спросила: «Как же ты мог?».
Знаешь, здесь, в приюте, все очень внимательны и хорошо относятся ко мне. Всех нас хорошо кормят, но вот уже два дня как я потерял аппетит. Поначалу, всякий раз, когда кто-нибудь проходил мимо моей клетки, я бросался на встречу, думая, что это ты передумал и пришел за мной, но это были глупые мечты… А потом я стал надеяться, что появится кто-то другой, который сможет позаботиться обо мне и спасти меня… Наконец, я понял, что уже давно не похож на милого и смешного щенка… Я спрятался в дальнем углу клетки и стал ждать…
И этот день настал. Я услышал звук ее приближающихся шагов… Я медленно последовал за ней вдоль коридора в отдельную тихую комнату. Там она положила меня на стол, ласково потрепав за ухом, велела не волноваться. Моё сердце затрепетало в ожидание того, что что-то должно произойти и это принесло мне облегчение. «Пленник любви», твои дни сочтены!». В этот момент я не думал о себе, я больше беспокоился за нее… .я почувствовал всю тяжесть давившего на нее бремени. Она нежно наложила жгут на мою лапу и по ее щеке потекла слеза. Я лизнул ее руку также, как когда — то лизал твою и почувствовал облегчение. Она аккуратно ввела иглу в мою вену, и я почувствовал, как холодная жидкость стала постепенно растекаться по моему телу. Я, медленно погружаясь в сон, посмотрел в её добрые глаза и пробормотал: «Как же ты мог?!». Возможно, она понимала собачий язык потому что, посмотрев на меня, произнесла: «Прости!».
Она крепко обняла меня, спешно пытаясь объяснить, что это ее работа и она уверенна, что я попаду в лучшее место, где меня не скорбят и не бросят, где я сам смогу позаботиться о себе — это место любви и света, совсем не похожее на Землю.
Из последних сил я шевельнул хвостом и прошептал: «Как же ты мог?!». Эти слова не относилось к ней, в этот последний миг я думал о тебе, мой любимый хозяин. Я всегда буду помнить и ждать тебя. Надеюсь, что ты встретишь того, кто будет любить тебя также, как любил тебя я…
Послесловие автора:
Как-то, находясь в приюте, я смотрел на всех содержащихся в клетках животных… на эти «обноски» человеческого общества. Я видел в их глазах любовь и надежду, страх и отчаяние, печаль и предательство. И я был так зол. «Боже», — закричал я, «Это ужасно! Почему ты ничего не делаешь?». Бог притих на мгновение, и затем мягко ответил: «Я уже кое — что сделал — Я создал вас!»