Перед отпуском я нашла свое отправленное письмо в РДКБ с просьбой о госпитализации. Прошло более месяца. А рассмотрение у них 30 календарных дней. Погрустила, что просто прошли мимо, видимо, и решила понаглеть. Написала снова, спросила, что правильно, я понимаю, что нам помощь не могут оказать.
В ответ мне прислали, что всё принято, ожидайте 30 дней. Ну, видимо, проглядели и письмо первое пропустили.
И вот сегодня прислали два заключения телемедицинских консультаций. В одном написали, что отмечают тяжёлое состояние пациента и считают диагноз «висцеральная нейропатия» подтвержденным гистологически, но пейте таблетки для моторики, и всё.
Это от педиатра. (Но это уже хорошо, что диагноз теперь не под вопросом и это заключение федерального центра.)
И второе заключение от невролога, в котором просят прислать генетику на бланках центров, где делали анализы. Я просто в выписку общую включала данные, а хотят сами официальные бланки, и будет телемедконсультация повторная уже по результатам.
Ну хоть что-то.
Потом на неделе мне звонили из института питания. Госпитализировать не хотят, но приезжайте просто на консультацию поговорить.
Это ладно, съездим. Лишним не будет.
И из Испании вчера девушка Юля снова мне написала и сказала, что к консультации они почти готовы и на днях пришлет счет для оплаты.
Я предупреждала, что мы в отпуске и, возможно, не будет интернета.
Но мы уже сегодня выдвигаемся в обратный путь. Хоть здесь значительно теплее, чем дома, но море слишком холодно для нас. Очень много пенсионеров. Им, наверное, самое то.
Степе купила кофту из сеточки. Как сейчас модно — «умный купальник», типа не обгоришь и загораешь сквозь сетку. Он в ней и плавал, и на пляже был, и просто гулял, потом стал снимать.
Купили пояс, в который хорошо пряталась гастростома (напоминает мне больше калоприемник какой-то). Ну народ косился, но никто ничего не спрашивал, не показывал пальцем, не брезговал плавать рядом. А Степан не стеснялся. Так как не может одной рукой из-за порта активно шевелить, пригодился пояс надувной, чтобы увереннее на воде держался.
Старший невыносим. Когда дома все по разным комнатам и с ним почти нет соприкосновений, я уже забыла, каково это — с ним договариваться и куда-то вместе двигаться. С его диагнозом сложно жить в коллективе, еще и в одной комнате (номере).
В целом морским воздухом надышались, порцию солнца получили и хоть сменили обстановку. А вечером домой.
Пес наш там в депрессии, плохо ест, грустит, лежит. Смотрим на него в камеру и сами грустим.
