Дар
Душевнобольной, и не больше, не меньше. Бесцветные стены, тарелка и ложка, за дверью шаги рассыпаются крошкой, часы утекают куда-то на пол…
Судья безразлично читал протокол: владелец концерна, бездомный, ребёнок, студентка и лидер предвыборных гонок, старик -эпилептик - все были убиты…
Поспешно. Без смысла. Без капли мотива… Преступник был найден. Средь белого ада сидит на полу, номер восемь – палата, листает сюжеты безжизненным взглядом:
1) Какой-то мужчина, безумно-богатый в погоне за новым устроил охоту - пейнтбол, но из крови, четвёртый по счету, мишени – двенадцать людей…
2) Сюжет изменился в рисунке теней: бездомный сжимает пустую канистру, огонь по домам растекается быстро, а люди остались внутри…
3) Второй превратился в сюжет номер три: в метро – смуглый мальчик считает минуты. Его хрупкий торс проводами опутан. Он избран Аллахом. 0:0…
4) Студентка играет четвертую роль: красавица в платье зеленого цвета на выпуск приходит одна, с пистолетом. Она ненавидит их всех…
5) И пятый сюжет, как всегда, без помех: любимец толпы, пожимающий руки, сегодня подпишет, зевая от скуки, приказ о начале войны…
6) Последние кадры всё чётче видны: старик оставляет в наследие миру блестящую колбу с пометочкой «Вирус». Вакцины конечно же нет….
Душевнобольной засыпал под рассвет. Он думал, за что его мучил Создатель. Читать наперед чьи-то судьбы – проклятье…
Он просто хотел жить, как все
(с) Deacon
Оренбург
