Во время беременности почему-то начала периодически говорить во сне. Об этом я узнала, конечно, от мужа.
– А он их на ощупь узнал, – вдруг сообщила ему я в первый раз, около часа ночи.
– Кого? – спросил охреневший муж.
– Депутатов, – и, сказав это, с чувством выполненного долга захрапела,не зная, что через пять часов я проснусь и буду оооочень удивлена.
Во второй раз я порадовала его перлом «Куда в луне вставляются часы? Ошизеть!»
– Я не хочу быть пеликаном, забери герань!.. – заорала я среди ночи втретий раз и сама от этого проснулась. До этого дня подозревала, чтонадо мной стебутся… Поверила.
– Серое, серое, серое… Дай мне цветное зеркало!.. – требовала в четвертый, будучи уже месяце на третьем.
– Какого черта ты покрасил тараканов моим красным лаком? Мне кажется,мои ногти от меня убегают! – истерически заявила спустя девять дней.
– Куда ты дел швандипульку? – поставила я мужа в тупик чуть позже. Оннеделю допытывался у меня, что такое эта швандипулька и нахрена онанужна. Потом его друг спрашивал у меня то же самое, и зачем эташвандипулька вдруг так понадобилась моему супругу.
– Не топи носки в море, тебя Гринпис распылит!.. – предупредила я его вначале четвертого месяца, уснув на диване. Так и не смогла убедить, чтоэто не было целенаправленным гнусным оскорблением под предлогом сна.
– Вот это жоооооооооопа!.. – восхитилась я той же ночью.
– Чья? – тут же подозрительно вскинулся муж.
– Моя-аааа, – я сцапала его за задницу и тут же проснулась. Смотрели друг на друга абсолютно офигевшими глазами.
Неделю я молчала. Наверное, сперепугу.
– Лучше откуси мне руку, я курсач не сохранила!..
– Солнышко, ты уже полтора года как окончила, – успокаивал меня муж, когда я проснулась в слезах.
– Нет, обещай, что мы никогда не заведем кошку! – билась в истерике я.
Он пообещал. Через полгода завели кота… который и правда перегрыз провод от компа. К счастью, выключенного.
– Только в жопу! Я сказала, только в жопу! Никакого нахуй, ты пойдешь в жопу!..
Супруг допытывался, что же мне снилось, прежде, чем процитировал. Когда я сказала, что начальник, сполз под стол.
– Бойся меня, Кеноби, я Анхапсетамоооон!
– Кто это такой? – поинтересовался муж из-под кровати.
– Хрен его знает...
Чуть позже я выдала что-то вроде «Сколько в человечине калорий?» иполучила обещание прибить меня, если я проявлю хоть малейших признаклунатизма.
– И где эта волосатая дрянь? – пробурчала я недовольно через неделидве, и муж был крайне оскорблен тем, что я с этими словами сцапала егоза подмышку, довольно сказала «Аааа...» и гаденько захихикала. Наутроот убиения меня спасло только то, что я, сладко потягиваясь, сказала,что мне снилось, как я ищу подаренного мамой игрушечного медведя.
Перед родами я уже болтала почти каждую ночь.
– В синюю банку. В си-ню-ю!!! И не забудьте заспиртовать!.. – к счастью, я не запомнила ни кусочка этого сна.
– Мохнатый чааайник, – я ласково поглаживала мужа по волосатой груди, анаутро очень удивилась вопросу, какие чайники мне нравятся больше –лысые или мохнатые.
Зато на следующий день получила в шесть утра завтрак в постель, которыйнадо было готовить не меньше часа. На все мои вопросы муж загадочноулыбался, но потом я все же выпытала у него, что среди ночи схватилаего ниже пояса (на этот раз не за задницу) и заявила, что «Ну нихренааа себе штучка». После чего сползла по стене с повизгиваниями,потому что снилось мне, что я открываю какую-то дверь, но ручкастранная на ощупь, ну совсем как..., и я говорю – «Ну нихрена себеручка!»
А в роддоме порадовала мучающуюся бессонницей молоденькую соседку попалате тем, что громко произнесла, поглаживая себя по пузу: «Прием,прием! Первый, первый, я второй, что видишь?»
Схватки начались, похоже, от смеха, когда по пробуждении я услышала это и вопрос, что же мне ответили.
После я во сне уже не говорила. Прошел спокойный год, лежим, спим, ивдруг из детсткой кроватки тихий вздох и «Ма-па, киииса». Думалипроснулся, кот, шкодина такая, залез в кроватку – нет! Спит себе,никакого кота...
– Я же говорила, не заводи кошку, – буркнула я, укладываясь обратно и натягивая одеяло на голову.
– Я мохнатый чайник, – согласился муж. (с)
– А он их на ощупь узнал, – вдруг сообщила ему я в первый раз, около часа ночи.
– Кого? – спросил охреневший муж.
– Депутатов, – и, сказав это, с чувством выполненного долга захрапела,не зная, что через пять часов я проснусь и буду оооочень удивлена.
Во второй раз я порадовала его перлом «Куда в луне вставляются часы? Ошизеть!»
– Я не хочу быть пеликаном, забери герань!.. – заорала я среди ночи втретий раз и сама от этого проснулась. До этого дня подозревала, чтонадо мной стебутся… Поверила.
– Серое, серое, серое… Дай мне цветное зеркало!.. – требовала в четвертый, будучи уже месяце на третьем.
– Какого черта ты покрасил тараканов моим красным лаком? Мне кажется,мои ногти от меня убегают! – истерически заявила спустя девять дней.
– Куда ты дел швандипульку? – поставила я мужа в тупик чуть позже. Оннеделю допытывался у меня, что такое эта швандипулька и нахрена онанужна. Потом его друг спрашивал у меня то же самое, и зачем эташвандипулька вдруг так понадобилась моему супругу.
– Не топи носки в море, тебя Гринпис распылит!.. – предупредила я его вначале четвертого месяца, уснув на диване. Так и не смогла убедить, чтоэто не было целенаправленным гнусным оскорблением под предлогом сна.
– Вот это жоооооооооопа!.. – восхитилась я той же ночью.
– Чья? – тут же подозрительно вскинулся муж.
– Моя-аааа, – я сцапала его за задницу и тут же проснулась. Смотрели друг на друга абсолютно офигевшими глазами.
Неделю я молчала. Наверное, сперепугу.
– Лучше откуси мне руку, я курсач не сохранила!..
– Солнышко, ты уже полтора года как окончила, – успокаивал меня муж, когда я проснулась в слезах.
– Нет, обещай, что мы никогда не заведем кошку! – билась в истерике я.
Он пообещал. Через полгода завели кота… который и правда перегрыз провод от компа. К счастью, выключенного.
– Только в жопу! Я сказала, только в жопу! Никакого нахуй, ты пойдешь в жопу!..
Супруг допытывался, что же мне снилось, прежде, чем процитировал. Когда я сказала, что начальник, сполз под стол.
– Бойся меня, Кеноби, я Анхапсетамоооон!
– Кто это такой? – поинтересовался муж из-под кровати.
– Хрен его знает...
Чуть позже я выдала что-то вроде «Сколько в человечине калорий?» иполучила обещание прибить меня, если я проявлю хоть малейших признаклунатизма.
– И где эта волосатая дрянь? – пробурчала я недовольно через неделидве, и муж был крайне оскорблен тем, что я с этими словами сцапала егоза подмышку, довольно сказала «Аааа...» и гаденько захихикала. Наутроот убиения меня спасло только то, что я, сладко потягиваясь, сказала,что мне снилось, как я ищу подаренного мамой игрушечного медведя.
Перед родами я уже болтала почти каждую ночь.
– В синюю банку. В си-ню-ю!!! И не забудьте заспиртовать!.. – к счастью, я не запомнила ни кусочка этого сна.
– Мохнатый чааайник, – я ласково поглаживала мужа по волосатой груди, анаутро очень удивилась вопросу, какие чайники мне нравятся больше –лысые или мохнатые.
Зато на следующий день получила в шесть утра завтрак в постель, которыйнадо было готовить не меньше часа. На все мои вопросы муж загадочноулыбался, но потом я все же выпытала у него, что среди ночи схватилаего ниже пояса (на этот раз не за задницу) и заявила, что «Ну нихренааа себе штучка». После чего сползла по стене с повизгиваниями,потому что снилось мне, что я открываю какую-то дверь, но ручкастранная на ощупь, ну совсем как..., и я говорю – «Ну нихрена себеручка!»
А в роддоме порадовала мучающуюся бессонницей молоденькую соседку попалате тем, что громко произнесла, поглаживая себя по пузу: «Прием,прием! Первый, первый, я второй, что видишь?»
Схватки начались, похоже, от смеха, когда по пробуждении я услышала это и вопрос, что же мне ответили.
После я во сне уже не говорила. Прошел спокойный год, лежим, спим, ивдруг из детсткой кроватки тихий вздох и «Ма-па, киииса». Думалипроснулся, кот, шкодина такая, залез в кроватку – нет! Спит себе,никакого кота...
– Я же говорила, не заводи кошку, – буркнула я, укладываясь обратно и натягивая одеяло на голову.
– Я мохнатый чайник, – согласился муж. (с)
