В одном заколдованном королевстве, где не ступала нога человека, а может быть, ровно наоборот, где люди становятся путешественниками, не замечая того…
В сказочном королевстве, где нереальное становится реальным…
Был…
прекрасный пруд.
Или, скорее, лагуна с кристально чистой водой, в которой плавали рыбки всевозможных расцветок и переливались все оттенки зеленого цвета…
Грусть и ярость подошли к этому сказочному водоему, чтобы вместе искупаться.
Обе сняли одежду и, нагие, вошли в воду.
Ярость, как обычно, спешила (что с ней всегда бывает), быстро искупалась и еще быстрее вышла из воды…
Но ярость слепа или, по крайней мере, видит происходящее неотчетливо. Поэтому она в спешке надела платье, которое было ближе…
А платье оказалось не ее, а грусти…
И, облаченная в наряд грусти, ярость ушла.
Спокойно, безмятежно, как и всегда, грусть закончила купаться и безо всякой спешки – или, если сказать точнее, не давая себе отчета в том, что время проходит, – медленно и лениво вышла из пруда.
На берегу она обнаружила, что ее одежды нет.
А как всем известно, больше всего грусть не любит оставаться обнаженной. Поэтому она надела то платье, что нашла у пруда: платье ярости.
Говорят, что с тех пор часто можно увидеть ярость – слепую, жестокую, сердитую и ужас-ную. Но если внимательно приглядеться к ней, то можно заметить, что ярость, которую мы ви-дим, – всего лишь маска и под платьем ярости прячется грусть.
В сказочном королевстве, где нереальное становится реальным…
Был…
прекрасный пруд.
Или, скорее, лагуна с кристально чистой водой, в которой плавали рыбки всевозможных расцветок и переливались все оттенки зеленого цвета…
Грусть и ярость подошли к этому сказочному водоему, чтобы вместе искупаться.
Обе сняли одежду и, нагие, вошли в воду.
Ярость, как обычно, спешила (что с ней всегда бывает), быстро искупалась и еще быстрее вышла из воды…
Но ярость слепа или, по крайней мере, видит происходящее неотчетливо. Поэтому она в спешке надела платье, которое было ближе…
А платье оказалось не ее, а грусти…
И, облаченная в наряд грусти, ярость ушла.
Спокойно, безмятежно, как и всегда, грусть закончила купаться и безо всякой спешки – или, если сказать точнее, не давая себе отчета в том, что время проходит, – медленно и лениво вышла из пруда.
На берегу она обнаружила, что ее одежды нет.
А как всем известно, больше всего грусть не любит оставаться обнаженной. Поэтому она надела то платье, что нашла у пруда: платье ярости.
Говорят, что с тех пор часто можно увидеть ярость – слепую, жестокую, сердитую и ужас-ную. Но если внимательно приглядеться к ней, то можно заметить, что ярость, которую мы ви-дим, – всего лишь маска и под платьем ярости прячется грусть.
