Мой Вадик появился на свет 17 дней назад, попой вперёд. Как водится, я написала рассказ о родах, который отправляю под кат, ибо очень много букаф. Что за дурацкое у меня свойство – многословно растекаться мыслью по древу! Впрочем, для себя же пишу в первую очередь. Вот перечитаю в старости во всех подробностях да вспомню, как это было…
А это сын после выписки из роддома, 8 дней.
Итак, как оно было.
Предупреждение: рассказ содержит некоторые физиологические подробности процесса родов, но это вряд ли смутит «бывалых» женщин))
Задом наперед – совсем наоборот!
Мой сын развернулся в животике между 30 и 36 неделями, изменив предлежание с головного на тазовое. А обратно поворачиваться не хотел ни в какую. Да уже и никак было – животик у меня был маленький, тесный, да к тому же маловодие… Я с ужасом просматривала медицинские сайты, где описывалось, чем чреваты роды при тазовом предлежании плода:
«около трети всех детей при тазовом предлежании рождаются в состоянии асфиксии»
«роды в тазовом предлежании сопряжены с риском получения родовой травмы, у таких детей в 3-6 раз чаще обнаруживается дисплазия и врожденный вывих тазобедренных суставов»
«у детей, рожденных в тазовом предлежании, чаще диагностируются нарушения функционирования центральной нервной системы»
…
Невеселая картина, не так ли? Особенно когда будущая мама (то есть я) была решительно настроена на естественные роды. А тут очень отчетливо замаячила перспектива кесарева сечения. Да, расстроилась, и поплакала даже. Потом смирилась и настроилась на КС. Решила так: неважно каким путем родится мой сын, лишь бы он был здоров.
…
Пошла 37 неделя. Беспокойство нарастало с каждым днем – мне казалось, роды могут начаться в любой момент. Мой мальчик больно пинал меня ножками внизу живота. Я была наготове, и полностью укомплектованный «тревожный чемоданчик» стоял в углу, как постовой.
…
В праздничную субботу 12 июня была прекрасная погода, я с 2-летней дочкой Алисой (мой первенец) сходила в Детский парк, мы ели мороженое и рассматривали карусели. Покататься не удалось – были чудовищные очереди по 50-70 человек в каждую кассу, да и мне было тяжело. Вечером мы пришли в гости к моим родителям, и мама настояла на том, чтобы Алиса осталась у них ночевать. Дочь радостно заскакала по кроватям, а я отправилась домой. У мужа была в самом разгаре сессия в другом городе, и приехать он должен был только дней через 20.
...
Просидев до двух ночи в Интернете, я пошла спать. Погода сильно испортилась. Начавшийся с вечера дождь не прекращал лить всю ночь. Было серо и промозгло как осенью. Я куталась в одеяло и не могла уснуть. Бессонницей я страдала весь последний месяц, и эта ночь не была исключением. Периодически я впадала в полусон-оцепенение, но все равно открывала глаза и понимала, что я все еще не сплю.
Наконец удалось задремать. Как оказалось, ненадолго. Проснулась я от ноющей боли внизу живота. Как в первый день менструации. Ноет и ноет. «Неужели..?!» - меня охватила легкая паника. Я начала мысленно уговаривать сына подождать с рождением. Еще рано, посиди в животике немного, - посылала я ему сигналы.
...
Сон, конечно, как рукой сняло. За окном светло (белые ночи), моросит дождь. И время, когда ночь вроде закончилась, а утро еще не началось.
И в 5.40 утра по телу пробежала первая схватка. Вот тут нервишки сдали... Меня охватил такой нервный озноб, что зубы застучали. Лежу, трясусь под одеялом и никак не могу успокоиться. Дыши глубже, повторяла я себе, не паникуй, может, показалось, может, это не схватка вовсе. Но через 5 минут пошла вторая схватка, более явная и отчетливая, и у меня уже не осталось сомнений – началось!
...
Полежав еще немного и порадовавшись, что дочка очень вовремя осталась ночевать у бабушки, я встала. Приняла душ, оделась. Накрасилась. Я должна была встретить своего сына красивой. Уложив все последние вещи в «родильный» пакет, я вызвала скорую. Схватки участились и стали болезненными.
Я сильно беспокоилась за малыша, т.к. при тазовом предлежании нужно ложиться в роддом заранее. По плану я должна была лечь туда только через неделю. Я молила бога, чтобы не отошли воды дома или в машине скорой помощи (риск выпадения вместе с водами ручки или ножки или пуповины).
...
«Скорая», как водится, не сильно спешила. Приехали за мной примерно через полчаса, я уже давно сидела в куртке и ботинках. Вышли на улицу. Какая же была мерзкая погода!
С тяжелым пакетом в руке я добрела до машины и вскарабкалась в салон. Добрые сонные тетеньки удобно устроились в креслах, предварительно подложив себе под попы одеяла, великодушно предложили мне пристроиться на узенькой жесткой скамейке. Держаться было не за что. Я вцепилась в саму скамейку и сидела буквой «зю». Долго и печально заполняли необходимые бумаги. Наконец, тронулись в путь.
...
О, наши дороги! Я прочувствовала на себе каждую выбоину, а их было немало - путь до роддома оказался неблизкий. Еле-еле удерживаясь на скамейке, я даже почти не злилась – меня занимали мысли о том, что ждет меня впереди.
Доехали до роддома. Долго и упорно звонили в звонок. Я успела почти насквозь промокнуть (козырька у подъезда не было), да еще этот тяжелый пакет, который я не решилась поставить в лужу (а они были везде) и мучительно держала его в руках.
«Вот всегда роды начинаются в плохую погоду, - посетовала тетенька из «скорой», - То метель сильная, то ветер штормовой, то слякоть… Перемену погоды они (дети) что ли чуют?»
Наконец, через несколько минут (!) нам открыла дверь заспанная санитарка или кто уж там – не помню.
Тетеньки из «скорой» меня «сдали» медсестрам и благополучно укатили восвояси.
...
Началась очередная процедура заполнения бумаг. О-о-о… Женщина была видимо очень недовольна, что ее разбудили в такую рань. Задавала вопросы и тыкала пальцем по клавиатуре с черепашьей скоростью. Когда я переспрашивала или уточняла вопрос, она смотрела на меня как на говно. Несмотря на то, что я отвечала быстро и четко, допрос длился больше получаса. А схватки-то участились и усилились! Заспанная женщина начала ворчать: «Что-то уж очень долго мы заполняемся!» Так и хотелось сказать: «А Вы научитесь печатать не одним пальцем, а несколькими, да побыстрее, глядишь, и получше дело пойдет!». Потом надо было распечатать какую-то бумагу, и принтер, в лучших традициях жанра, «не хотел» ее печатать. Мда уж… Наконец, женщина осилила и это.
...
Потом меня осмотрела врач – маленькая и сухонькая, очень интеллигентная, строгая, предпенсионного возраста, похожая на учительницу французского. Когда я обмолвилась о КС, она категорично заявила – «не вижу никаких причин, чтобы тебя кесарить!»
Мне стало страшно. Я ведь уже настроилась на КС! А как же большой риск родовой травмы при тазовом? И все те ужасы, о которых я читала? Но врач и слушать ничего не хотела.
…
Меня положили в родзал, подключили к животу КТГ и оставили одну. Схватки уже были такими, что я начала ныть и стонать, закусывая губу. Это был самый мучительный час для меня. В это же время (в районе 9.00) была у медперсонала пересменка, и ко мне пришли другая акушерка и другой врач. Акушерка оказалась очень приятной девушкой, серьезной, тактичной и предупредительной. Врач - маленькая, живенькая тетушка, почти старушка, и мне казалось, что ее посещает склероз. Она все время называла меня Наташей, и каждый раз я ее поправляла, но она никак не могла запомнить! После пятого или шестого раза, когда я (во время схватки!) сквозь зубы стонала: «Меня Даша зовут!!!» - она отметила, что мне не так уж и плохо и больно, раз меня интересуют такие мелочи. Она тоже слушать про КС не хотела. «Таз хороший, раскрытие полное, да и поздно уже для кесарева! Родишь сама!» - махнула она рукой.
…
Боль схваток меня совсем измотала. В перерывах я лежала пластом как умирающий лебедь, без всякой надежды в глазах. «Натали, ну-ка соберись! – командовала врач. – Всё теперь зависит только от тебя! Что ты вся раскисла, как кисель? Наоборот, надо собрать все силы! Как ты себя будешь вести, так и роды пойдут!» Меня эти речи мало вдохновляли. Как тут собраться с силами, когда очень-очень больно, е-мое?!
...
Еще врач долго не могла понять – отошли у меня воды или нет. Я тоже не могла ответить на этот вопрос. В конце концов они отошли – их было очень-очень мало, я даже испугалась – как ребенок может сидеть в таком маленьком количестве воды, все ли в порядке?
…
И вот начались потуги. Врач сначала удовлетворенно посмотрела на процесс, а потом, заглянув «туда», вдруг заполошилась – «Погоди-погоди! Не тужься!»
А как не тужиться, если это идет произвольно, независимо от меня? Я, наконец, только во время вторых родов, поняла, что такое потуги (первые роды были стремительными, потугов почти не было, и я их не смогла ощутить в полной мере). Такая мощная волна по телу, по животу, волна сокращающихся мышц, выталкивающая плод. Даже самой особо делать ничего не надо, только помогать этой волне, действовать с ней в одном ритме. В общем, прекратить потуги я естественно не могла. Врач, акушерка, еще кто-то из медперсонала забегали, стали ту кровать, на которой я лежала, переделывать в кресло. Видимо, это нечасто делается, так как у них возникали сомнения насчет некоторых деталей, еле-еле разобрались с конструкцией. Педиатр, который тоже пришел, даже удивился, почему вдруг в таком положении, но ему объяснили, что ребенок в тазовом и т.д. Я не вникала в подробности, но креслу обрадовалась, т.к. рожать в горизонтальном положении нисколько не хотела. А на кресле хоть немного сила тяжести действует.
...
Акушерка объяснила мне, как тужиться, как отталкиваться руками и ногами от поручней, как дышать. Очень ясно, понятно и толково, она молодец, знает свое дело.
Приволокли капельницу, воткнули мне в руку. Ежеминутно прикладывали к животу КТГ, слушали сердцебиение ребенка. Потуги были довольно сильные, но короткие.
«Мы никуда не торопимся, все ждем тебя! Видишь, педиатр, неонатолог – все здесь. Скоро родишь!» - говорила врач.
Сын с каждым разом продвигался все ближе к «выходу». Прорезались ягодички. Я от боли не кричала, но громко стонала: «О господи!!» и подвывала.
...
С каждой потугой хотелось кряхтеть, и акушерка это одобрила. «Какай!» - командовала она.
В какой-то момент я очень хорошо постаралась и почувствовала, как ребенок наполовину вышел. Но тут потуга закончилась и теплая «дынька» так и осталась между ног. Боже-боже мой. Зрелище наверное было не для слабонервных. Слабонервных там и не было. Тетушка врач успевала между делом обсуждать свою прическу с окружающими и вспоминать, как она стриглась в молодости. Наконец во время следующей потуги они вдруг все хором закричали: «Давай-давай-давай!!! Тужься!!! Давай!!! Ещё-ещё-ещё!!!» У меня в голове от боли, этого всеобщего крика все помутилось, я уже не соображала, как я тужусь, куда я тужусь, что вообще происходит, чуть с ума не сошла, честное слово. Несколько секунд показались мне очень долгими. Акушерка крикнула: «Выкакивай его!!». А я уже от отчаяния прорычала «Так как же его выкакивать-то?!!!» И тут всё неожиданно закончилось. Как-то легко в руках врача оказался серый скользкий живой комок. «Всё!» - победно объявила она. Я не могла в это поверить. Как? Уже? Мне казалось, это будет намного дольше! Все потуги от самой первой до самой последней заняли ровно 15 минут, а весь процесс от самой первой схватки до рождения сына – примерно 4 часа.
Сынок мой в ту секунду как родился, сразу обкакал и описал врача.
…
Его не сразу положили мне на живот/грудь, как я ожидала и как было с Алисой, а понесли обрабатывать на столик, где он был постоянно в поле моего зрения. Тогда же я и услышала его первый крик. Педиатр показал мне попку моего малыша: она вся была фиолетовая – огромный синяк на обе ягодички – одно из последствий тазового предлежания. Но меня тут же успокоили, что в течение нескольких дней синяк рассосется без следа. Еще сказали, что из-за этого предлежания у моего сына первое время ноги будут непонятно как болтаться и задираться вверх, специфический тонус, но я, честно говоря, ничего такого не замечала, ножки как ножки, как у других новорожденных… И третье, что подарило нам тазовое предлежание – немного измененная форма черепа, но он за несколько дней выправился сам.
…Мне тем временем накладывали швы (после выхода последа). Да, я-таки «порвалась», возможно по старым швам (в первых родах мне делали эпизиотомию). Процесс зашивания доставил мне несколько ну очень неприятных минут, несмотря на обезболивающее.
Потом сына приложили к моей груди и оставили нас отдыхать. Тогда я начала обзвон родных и близких с радостной вестью, что родила.
Вот и начался наш первый этап «совместной жизни» - пребывание в роддоме. Но это уже тема для другого рассказа.
...
Так родился мой второй ребенок, сын Вадим, 13 июня 2010 года, в 10.05 утра, весом 3140 г, ростом 56 см, 7/10 по шкале Апгар.
А это сын после выписки из роддома, 8 дней.
Итак, как оно было.
Предупреждение: рассказ содержит некоторые физиологические подробности процесса родов, но это вряд ли смутит «бывалых» женщин))
Задом наперед – совсем наоборот!
Мой сын развернулся в животике между 30 и 36 неделями, изменив предлежание с головного на тазовое. А обратно поворачиваться не хотел ни в какую. Да уже и никак было – животик у меня был маленький, тесный, да к тому же маловодие… Я с ужасом просматривала медицинские сайты, где описывалось, чем чреваты роды при тазовом предлежании плода:
«около трети всех детей при тазовом предлежании рождаются в состоянии асфиксии»
«роды в тазовом предлежании сопряжены с риском получения родовой травмы, у таких детей в 3-6 раз чаще обнаруживается дисплазия и врожденный вывих тазобедренных суставов»
«у детей, рожденных в тазовом предлежании, чаще диагностируются нарушения функционирования центральной нервной системы»
…
Невеселая картина, не так ли? Особенно когда будущая мама (то есть я) была решительно настроена на естественные роды. А тут очень отчетливо замаячила перспектива кесарева сечения. Да, расстроилась, и поплакала даже. Потом смирилась и настроилась на КС. Решила так: неважно каким путем родится мой сын, лишь бы он был здоров.
…
Пошла 37 неделя. Беспокойство нарастало с каждым днем – мне казалось, роды могут начаться в любой момент. Мой мальчик больно пинал меня ножками внизу живота. Я была наготове, и полностью укомплектованный «тревожный чемоданчик» стоял в углу, как постовой.
…
В праздничную субботу 12 июня была прекрасная погода, я с 2-летней дочкой Алисой (мой первенец) сходила в Детский парк, мы ели мороженое и рассматривали карусели. Покататься не удалось – были чудовищные очереди по 50-70 человек в каждую кассу, да и мне было тяжело. Вечером мы пришли в гости к моим родителям, и мама настояла на том, чтобы Алиса осталась у них ночевать. Дочь радостно заскакала по кроватям, а я отправилась домой. У мужа была в самом разгаре сессия в другом городе, и приехать он должен был только дней через 20.
...
Просидев до двух ночи в Интернете, я пошла спать. Погода сильно испортилась. Начавшийся с вечера дождь не прекращал лить всю ночь. Было серо и промозгло как осенью. Я куталась в одеяло и не могла уснуть. Бессонницей я страдала весь последний месяц, и эта ночь не была исключением. Периодически я впадала в полусон-оцепенение, но все равно открывала глаза и понимала, что я все еще не сплю.
Наконец удалось задремать. Как оказалось, ненадолго. Проснулась я от ноющей боли внизу живота. Как в первый день менструации. Ноет и ноет. «Неужели..?!» - меня охватила легкая паника. Я начала мысленно уговаривать сына подождать с рождением. Еще рано, посиди в животике немного, - посылала я ему сигналы.
...
Сон, конечно, как рукой сняло. За окном светло (белые ночи), моросит дождь. И время, когда ночь вроде закончилась, а утро еще не началось.
И в 5.40 утра по телу пробежала первая схватка. Вот тут нервишки сдали... Меня охватил такой нервный озноб, что зубы застучали. Лежу, трясусь под одеялом и никак не могу успокоиться. Дыши глубже, повторяла я себе, не паникуй, может, показалось, может, это не схватка вовсе. Но через 5 минут пошла вторая схватка, более явная и отчетливая, и у меня уже не осталось сомнений – началось!
...
Полежав еще немного и порадовавшись, что дочка очень вовремя осталась ночевать у бабушки, я встала. Приняла душ, оделась. Накрасилась. Я должна была встретить своего сына красивой. Уложив все последние вещи в «родильный» пакет, я вызвала скорую. Схватки участились и стали болезненными.
Я сильно беспокоилась за малыша, т.к. при тазовом предлежании нужно ложиться в роддом заранее. По плану я должна была лечь туда только через неделю. Я молила бога, чтобы не отошли воды дома или в машине скорой помощи (риск выпадения вместе с водами ручки или ножки или пуповины).
...
«Скорая», как водится, не сильно спешила. Приехали за мной примерно через полчаса, я уже давно сидела в куртке и ботинках. Вышли на улицу. Какая же была мерзкая погода!
С тяжелым пакетом в руке я добрела до машины и вскарабкалась в салон. Добрые сонные тетеньки удобно устроились в креслах, предварительно подложив себе под попы одеяла, великодушно предложили мне пристроиться на узенькой жесткой скамейке. Держаться было не за что. Я вцепилась в саму скамейку и сидела буквой «зю». Долго и печально заполняли необходимые бумаги. Наконец, тронулись в путь.
...
О, наши дороги! Я прочувствовала на себе каждую выбоину, а их было немало - путь до роддома оказался неблизкий. Еле-еле удерживаясь на скамейке, я даже почти не злилась – меня занимали мысли о том, что ждет меня впереди.
Доехали до роддома. Долго и упорно звонили в звонок. Я успела почти насквозь промокнуть (козырька у подъезда не было), да еще этот тяжелый пакет, который я не решилась поставить в лужу (а они были везде) и мучительно держала его в руках.
«Вот всегда роды начинаются в плохую погоду, - посетовала тетенька из «скорой», - То метель сильная, то ветер штормовой, то слякоть… Перемену погоды они (дети) что ли чуют?»
Наконец, через несколько минут (!) нам открыла дверь заспанная санитарка или кто уж там – не помню.
Тетеньки из «скорой» меня «сдали» медсестрам и благополучно укатили восвояси.
...
Началась очередная процедура заполнения бумаг. О-о-о… Женщина была видимо очень недовольна, что ее разбудили в такую рань. Задавала вопросы и тыкала пальцем по клавиатуре с черепашьей скоростью. Когда я переспрашивала или уточняла вопрос, она смотрела на меня как на говно. Несмотря на то, что я отвечала быстро и четко, допрос длился больше получаса. А схватки-то участились и усилились! Заспанная женщина начала ворчать: «Что-то уж очень долго мы заполняемся!» Так и хотелось сказать: «А Вы научитесь печатать не одним пальцем, а несколькими, да побыстрее, глядишь, и получше дело пойдет!». Потом надо было распечатать какую-то бумагу, и принтер, в лучших традициях жанра, «не хотел» ее печатать. Мда уж… Наконец, женщина осилила и это.
...
Потом меня осмотрела врач – маленькая и сухонькая, очень интеллигентная, строгая, предпенсионного возраста, похожая на учительницу французского. Когда я обмолвилась о КС, она категорично заявила – «не вижу никаких причин, чтобы тебя кесарить!»
Мне стало страшно. Я ведь уже настроилась на КС! А как же большой риск родовой травмы при тазовом? И все те ужасы, о которых я читала? Но врач и слушать ничего не хотела.
…
Меня положили в родзал, подключили к животу КТГ и оставили одну. Схватки уже были такими, что я начала ныть и стонать, закусывая губу. Это был самый мучительный час для меня. В это же время (в районе 9.00) была у медперсонала пересменка, и ко мне пришли другая акушерка и другой врач. Акушерка оказалась очень приятной девушкой, серьезной, тактичной и предупредительной. Врач - маленькая, живенькая тетушка, почти старушка, и мне казалось, что ее посещает склероз. Она все время называла меня Наташей, и каждый раз я ее поправляла, но она никак не могла запомнить! После пятого или шестого раза, когда я (во время схватки!) сквозь зубы стонала: «Меня Даша зовут!!!» - она отметила, что мне не так уж и плохо и больно, раз меня интересуют такие мелочи. Она тоже слушать про КС не хотела. «Таз хороший, раскрытие полное, да и поздно уже для кесарева! Родишь сама!» - махнула она рукой.
…
Боль схваток меня совсем измотала. В перерывах я лежала пластом как умирающий лебедь, без всякой надежды в глазах. «Натали, ну-ка соберись! – командовала врач. – Всё теперь зависит только от тебя! Что ты вся раскисла, как кисель? Наоборот, надо собрать все силы! Как ты себя будешь вести, так и роды пойдут!» Меня эти речи мало вдохновляли. Как тут собраться с силами, когда очень-очень больно, е-мое?!
...
Еще врач долго не могла понять – отошли у меня воды или нет. Я тоже не могла ответить на этот вопрос. В конце концов они отошли – их было очень-очень мало, я даже испугалась – как ребенок может сидеть в таком маленьком количестве воды, все ли в порядке?
…
И вот начались потуги. Врач сначала удовлетворенно посмотрела на процесс, а потом, заглянув «туда», вдруг заполошилась – «Погоди-погоди! Не тужься!»
А как не тужиться, если это идет произвольно, независимо от меня? Я, наконец, только во время вторых родов, поняла, что такое потуги (первые роды были стремительными, потугов почти не было, и я их не смогла ощутить в полной мере). Такая мощная волна по телу, по животу, волна сокращающихся мышц, выталкивающая плод. Даже самой особо делать ничего не надо, только помогать этой волне, действовать с ней в одном ритме. В общем, прекратить потуги я естественно не могла. Врач, акушерка, еще кто-то из медперсонала забегали, стали ту кровать, на которой я лежала, переделывать в кресло. Видимо, это нечасто делается, так как у них возникали сомнения насчет некоторых деталей, еле-еле разобрались с конструкцией. Педиатр, который тоже пришел, даже удивился, почему вдруг в таком положении, но ему объяснили, что ребенок в тазовом и т.д. Я не вникала в подробности, но креслу обрадовалась, т.к. рожать в горизонтальном положении нисколько не хотела. А на кресле хоть немного сила тяжести действует.
...
Акушерка объяснила мне, как тужиться, как отталкиваться руками и ногами от поручней, как дышать. Очень ясно, понятно и толково, она молодец, знает свое дело.
Приволокли капельницу, воткнули мне в руку. Ежеминутно прикладывали к животу КТГ, слушали сердцебиение ребенка. Потуги были довольно сильные, но короткие.
«Мы никуда не торопимся, все ждем тебя! Видишь, педиатр, неонатолог – все здесь. Скоро родишь!» - говорила врач.
Сын с каждым разом продвигался все ближе к «выходу». Прорезались ягодички. Я от боли не кричала, но громко стонала: «О господи!!» и подвывала.
...
С каждой потугой хотелось кряхтеть, и акушерка это одобрила. «Какай!» - командовала она.
В какой-то момент я очень хорошо постаралась и почувствовала, как ребенок наполовину вышел. Но тут потуга закончилась и теплая «дынька» так и осталась между ног. Боже-боже мой. Зрелище наверное было не для слабонервных. Слабонервных там и не было. Тетушка врач успевала между делом обсуждать свою прическу с окружающими и вспоминать, как она стриглась в молодости. Наконец во время следующей потуги они вдруг все хором закричали: «Давай-давай-давай!!! Тужься!!! Давай!!! Ещё-ещё-ещё!!!» У меня в голове от боли, этого всеобщего крика все помутилось, я уже не соображала, как я тужусь, куда я тужусь, что вообще происходит, чуть с ума не сошла, честное слово. Несколько секунд показались мне очень долгими. Акушерка крикнула: «Выкакивай его!!». А я уже от отчаяния прорычала «Так как же его выкакивать-то?!!!» И тут всё неожиданно закончилось. Как-то легко в руках врача оказался серый скользкий живой комок. «Всё!» - победно объявила она. Я не могла в это поверить. Как? Уже? Мне казалось, это будет намного дольше! Все потуги от самой первой до самой последней заняли ровно 15 минут, а весь процесс от самой первой схватки до рождения сына – примерно 4 часа.
Сынок мой в ту секунду как родился, сразу обкакал и описал врача.
…
Его не сразу положили мне на живот/грудь, как я ожидала и как было с Алисой, а понесли обрабатывать на столик, где он был постоянно в поле моего зрения. Тогда же я и услышала его первый крик. Педиатр показал мне попку моего малыша: она вся была фиолетовая – огромный синяк на обе ягодички – одно из последствий тазового предлежания. Но меня тут же успокоили, что в течение нескольких дней синяк рассосется без следа. Еще сказали, что из-за этого предлежания у моего сына первое время ноги будут непонятно как болтаться и задираться вверх, специфический тонус, но я, честно говоря, ничего такого не замечала, ножки как ножки, как у других новорожденных… И третье, что подарило нам тазовое предлежание – немного измененная форма черепа, но он за несколько дней выправился сам.
…Мне тем временем накладывали швы (после выхода последа). Да, я-таки «порвалась», возможно по старым швам (в первых родах мне делали эпизиотомию). Процесс зашивания доставил мне несколько ну очень неприятных минут, несмотря на обезболивающее.
Потом сына приложили к моей груди и оставили нас отдыхать. Тогда я начала обзвон родных и близких с радостной вестью, что родила.
Вот и начался наш первый этап «совместной жизни» - пребывание в роддоме. Но это уже тема для другого рассказа.
...
Так родился мой второй ребенок, сын Вадим, 13 июня 2010 года, в 10.05 утра, весом 3140 г, ростом 56 см, 7/10 по шкале Апгар.
